ЗАЛОГИН ВИТЯ-ВАНЯ, 14.12.17 23:08: ВСЕМ ПРИВЕТ!!

  Первый сплав

Вчера в супермаркете, стоя в очереди в кассу, встретился взглядом со счастливым человеком, покупавшим полтарашку кваса. Им оказался мужчина лет сорока, одетый в коричневый камуфляжный костюм и по-рыбацки загнутых болотных сапогах, именно «по-рыбацки», потому что голенища были только загнуты пополам и при ходьбе шумно задевали друг друга раструбами. Охотник, завернув болотники, несколько раз согнёт голенища так чтобы, они плотно охватили ногу: так можно бесшумно идти, и семена трав и прочий мусор не попадёт внутрь.

 

Порадовало, что человек покупает не хмельной напиток. Зачем ему искусственный стимулятор веселья, если и так хорошо, и для полного кайфа надо только утолить жажду. Расплатившись на кассе, я вышел за рыбаком из магазина и ещё немного с удовольствием понаблюдал за ним. Он, не торопясь, открутил пробку на бутылке, и также неторопясь, я бы сказал «степенно», с наслаждением начал пить.

 

  Покрасневшее от загара и ветра лицо и слегка пьяные глаза говорили, что их хозяин уже возвращается с рыбалки, а не едет на неё. Непосвященным не понять, почему так счастлив этот человек. Сколько раз так и я, смертельно усталый но донельзя довольный возвращался домой. Проведя несколько дней на лесной реке, достигаешь состояния полного умиротворения. Приходишь к мысли о суетности происходящего, находясь рядом с вечным. Так бывает, когда идешь, занятый невеселыми размышлениями, опустив глаза в землю, и вдруг, споткнувшись, поднимаешь голову и, увидев бездонное голубое небо, застываешь от охватившего тебя восторга. Не хочется никуда спешить и только растворяться в этом состоянии покоя. Наверно нечто подобное на востоке называют «нирваной». Йоги проводят годы в изнуряющих тренировках, чтобы подняться на этот уровень. А оказывается всё так просто и сложно одновременно. Может так действует закон сохранения энергии, когда душевная тяжесть переходит в физическую: ты безмерно устал, а твоя душа наконец то освободилась от земных оков и парит, парит невесомая?
            Глядя на рыбака я вспомнил свой первый сплав и так захотелось еще раз проплыть по лесной реке, когда только ты и медленно струящаяся вода. А узнал и полюбил такую рыбалку я благодаря Владимиру Ивановичу - одному из лучших спиннингистов нашего края.
         С этим замечательным человеком, я познакомился благодаря моей жене – Надежде. Как-то она рассказала, что у её коллеги муж просто «повернут на рыбалке» и как раз сейчас ищет напарника. Наслышанный о его богатых уловах я с радостью воспользовался возможностью попасть на настоящую рыбалку и в назначенное время подъехал познакомиться с новым товарищем по увлечению на его работу. Нужно сказать, что под словосочетанием «повернутый на рыбалке» мне представлялся худосочный ботаник, близоруко щурящийся через толстые линзы огромных очков. Однако навстречу мне вышел уверенный в себе мужчина лет сорока пяти среднего роста и крепкого телосложения хотя и полноватый с красным обветренным лицом, как у моряка дальнего плаванья.

 

-Владимир Иванович – представился он, и крепкое рукопожатие дополнило его схожесть с «морским волком». Прощупав меня несколькими вопросами по поводу знания спиннинговых снастей, будущий напарник удовлетворенно хмыкнул и, пристально глядя мне в глаза, коротко спросил:

 

         - Как относишься к рыбалке сплавом?

 

- Не был, но хочу попробовать, - не раздумывая, отвечаю ему. И сразу интересуюсь деталями:
            - На чём будем сплавляться и по какой реке? Как туда добираться и что с собой брать? Да, еще у меня нет лодки…

 

  - Насчёт лодки не переживай, найду – развеивает мои сомнения мой новый знакомый и начинает объяснение, заканчивая каждую фразу короткими жестами, словно рубя воздух, широкими ладонями.

 


       - Как добираться, тоже не твоя печаль, что с собой взять - дам список, - заканчивает он короткий инструктаж. Обменявшись телефонами договариваемся о предстоящем дне рыбалки.

 

  Мог ли я тогда знать, в какую авантюру ввязываюсь ради призрачной надежды побывать на «настоящей рыбалке» да еще освоить спиннинг под руководством такого мастера! На следующий день через Надежду я получил от нового наставника листок бумаги формата А4, исписанный красной пастой с двух сторон. В списке было перечислено всё, что нужно для сплава: начиная от запасных носков и заканчивая бутылкой водки для лечения всевозможных инфекций. Что поразило в этом перечне снаряжения так это количество соли для засолки пойманной рыбы: по одному килограмму на каждый день сплава. Неужели на спиннинг в наших реках можно поймать столько?

 

  Мой напарник работал главным инженером в строительной организации, и потому вопрос с доставкой к месту рыбалки и обратно решился очень просто. В назначенный день нас со всем многочисленным рыболовным скарбом должен был туда отвезти, а через три дня встретить в условленном месте его личный водитель на микроавтобусе.
              Первый наш сплав должен был пройти по Большому Кундышу. Это небольшая река в соседней Марийской республике, неспешно несущая свои воды в Большую Кокшагу, одному из притоков Волги.

 

Еще в темноте к моему дому подъехала цельнометаллическая газелька и, быстро загрузив вещи, я отправился навстречу приключениям, которые начались гораздо раньше, чем хотелось. На границе Нижегородской и Кировской областей дороги не было! После недавних обильных дождей просёлок превратился в сплошное грязное месиво, куда соваться на нашем неполно приводном автомобиле с низкой посадкой было бессмысленно. «Всё- накрылась рыбалочка!» – пронеслось у меняв голове.

 

  Оказывается, я рано сдался! Совсем не так думал мой неугомонный напарник. Сверившись с бумажной картой, он предложил вернуться километров на тридцать назад и сплавиться по Вае до Усты.

 

   Здесь нужно пояснить, что столь напевные названия нашим рекам дали первые жители этих мест - удмурты. Уста произошла от слова «усто», что в переводе на русский язык означает мастер, искусный в каком-либо деле. Марийцы же, заселившие наш край позднее, это название переиначили на свой лад, дав свое - Уста, означающее буквально то же, что и «усто». Название реки Вая также имеет удмуртские корни и произошло от удмуртского слова «вай», что значит ветка, притока. Марийцы и его переименовали на своё привычное Вая, что означает кайма, или оторочка.

 

  Вая, берёт своё начало в сосновых борах на самом краю Нижегородской области, на ее северо-востоке, и, изрядно пропетляв более сотни километров по почти непроходимым лесам, соединяется со своей старшей сестрой Устой. Питают ее многочисленные ручьи, начинающиеся в торфяных болотах, потому вода в реке хоть и чистая, но имеет характерный тёмный оттенок. До разгула браконьерства она просто кишела рыбой. На немудреные блёсны, сделанные из обычной столовой ложки, используя почти миллиметровой толщины леску, мой дядя запросто ловил в ней метровых щук. К сожалению, сейчас времена изменились в худшую сторону, и надо серьезно поизвращаться, чтобы соблазнить на поклёвку небольшую щучку-травянку, не говоря уж о заветных «крокодилах». Осталась надежда, что в низовьях Ваи, где редко ступает нога человека, можно будет «оторваться по полной».

 

  Наш автомобиль, вдоволь поколесив по асфальту, свернул на просёлочную дорогу и вскоре затормозил у березовой опушки. Дальше уже ехать нельзя – застрянем.
   - Тут недалёко, - успокаивает напарник.

 

Мы выгружаем вещи, договариваемся с водителем о месте и времени встречи, и нагружённые поклажей, направляемся к речке. За пару ходок нам удается всё перетащить.
   -Делай как я! – командует товарищ и начинает распаковывать резиновую лодку. Довольно скоро мы, накачав наши двухместные корабли и основательно загрузив, спускаем их на воду. Рекой этот ручеек назвать можно с большой натяжкой. Извиваясь по заливным лугам, часа через два он наконец-то приводит нас к Вае. Становится просторно – между берегами больше двадцати метров. Теперь можно и порыбачить: собираем спиннинги и начинаем блеснить.

 

 Наблюдаю за товарищем и, пытаясь копировать его движения, методично обстреливаю блесной все заводи. Хотя рыбачить я и начал с пяти лет, но ловил в основном на поплавочную удочку, поэтому в спиннинговой ловле - полный профан. Радуюсь прекрасной возможности получить «мастер-класс» от великого спиннингиста. Однако и у него, и, конечно же, и у меня сегодня НЕ КЛЮЁТ! Кроме того, вскоре в Ваю впадает мощный ручей, несущий такую грязь после проливных дождей, что даже слабые теперь надежды на клев тают безвозвратно как утренний туман.

 

     - Ну и засада! – возмущается напарник, - Я привык по десять килограммов рыбы в день ловить, а тут ни потычки!

 

«Вот свистит, вот свистит!» – думаю про него, но так как мы еще мало знакомы, поэтому дипломатично не озвучиваю свои сомнения в его рыболовных способностях. Обращаю внимание на снасти товарища – его удилище, или как говорят спиннингисты «палка» выпустила одна известная корейская фирма, хорошие блесны и недешевые, явно не китайские воблеры, качественная леска, а вот катушка – обычная невская! Почему при таком засилии в магазинах всевозможных «мясорубок» опытный спиннингист использует такой анахронизм?

 

   - Знаешь, Вов, - звучит ответ, - Когда блесна зацепляется за корягу, я привык катушкой подтягивать себя с лодкой к месту зацепа. А груз, как видишь, получается приличный. Так вот ни одна мясорубка не выдерживает такой нагрузки – ротор рассыпается в «хлам», а невской ни черта не делается!

 

         Плывём по красивейшим местам, где из-за бездорожья люди бывают очень редко, и потому природа здесь практически не тронута человеком. По берегам не встретишь безобразных порубок, чернеющих кострищ. Глаза отдыхают, наблюдая смену пейзажа. Вот задумчивая прохлада омута с дородной березой на берегу, развесившей пряди своих ветвей над тёмной водой, сменяется стремительным перекатом.

 

          Смотришь на струящуюся воду, и на душе становится чисто и спокойно, словно под напором воды смывается всё наносное, остается только настоящее.

 

 В моём былом представлении рыбалка сплавом – это просто прогулка – течение неспешно несет твою лодку, а ты, не торопясь забрасываешь налево и направо блесну. Однако реальность оказалась совсем не такой. В силу своей низкой осадки безкилевая резиновая лодка сильно парусит на ветру, и временами приходится отчаянно грести веслами, чтобы продвигаться вперёд, даже течение не помогает. Кстати о течении, ловить спиннингом и одновременно управлять лодкой с непривычки оказалось сложным занятием: ты крутишь катушку, а в это время твой кораблик так и норовит заплыть куда-нибудь под кусты, а схватишь весла - так блесна надёжно зацепится за корягу на дне. К тому же мой наставник ввиду рыбалки на узких лесных речках использовал короткие весла, поэтому основная нагрузка при гребке приходилась на предплечья и кисти рук.

 

Из задумчивости меня выводит происшедшее далее событие, чудом не закончившееся трагически. Мой товарищ, проплывая под нерукотворным мостом – громадной осиной, своим падением соединившей два берега,пригнулся и как атлант оттолкнулся обеими руками от ее ствола, желая придать лодке ускорение. За ним послышался смачный шлепок. Оказывается, на дереве пригрелась огромная гадюка, и напарник ловко стряхнул её в воду! Просто чудо, что змеюка не упала ему прямо в лодку!

 

- Ни хрена себе! – восклицает несостоявшийся змеелов.

 

Я только молча качаю головой, провожая взглядом стремительно скользящую по водной глади к берегу полутораметровую гадину.

 

- Если бы она в лодку упала, я бы, не раздумывая, в реку выскочил! – продолжает, постепенно приходя в себя напарник.

 

   Я читал, что укусы местных гадюк не смертельны, но проверять, так ли это на самом деле, не хочется. А ползучих тварей здесь порядком! Совсем не хочется высаживаться на песчаные берега, где змеи разных размеров и расцветок от пепельно-серой до угольно черной выползли погреться на солнышке. Некоторые из них, вспугнутые нашим появлением бросаются, в речку. Причём обратил внимание на то, что, если ужик плывёт, высоко подняв голову, словно показывая свои жёлтые пятна, дескать, смотрите все - я неядовитый, а вот гадюка стелется по воде, практически не отрывая голову, словно и тут желает спрятаться. Вокруг много болот, неудивительно, что эта ползучая нечисть водится здесь в изобилии. Но чтоб вот так упасть почти на голову!

 

      Когда солнце основательно скрывается за макушками деревьев, напарник предлагает выбраться на берег и готовить ночлег. Устраиваемся на высоком берегу, в сосновом бору. Здесь нет подлеска, и лёгкий ветерок, свободно гуляя меж медных стволов высоченных сосен, как метлой вымел надоедливое комарье. Переворачиваем вверх дном лодки, даём им просохнуть, и получается великолепное ложе – мягкая и тёплая кровать.

 

      Набираем сушняк, и Владимир Иваныч разжигает костер. Весело потрескивая, пламя жадно набрасывается на сухие сосновые веточки. Мы достаем котелки: у меня это обычный алюминиевый из магазина, а у Владимира Иваныча - пара самодельных, сделанных из металлических банок из под консервов литра на полтора каждый, покрытых толстым слоем копоти с наружи.

 

- Удобная вещь кстати, - хвалится бывалый рыбак: -Тонкие, потому быстро нагреваются и мало весят, да еще и места мало занимают – их можно один в один воткнуть.

 

- Давай и в твоем котелке чай вскипятим, - предлагает он, - А то только в моем одном кипятка нам на двоих не хватит.

 

     Владимир Иванович устраивает все три котелка над огнем, положив в один из них кусок свиного сала с хороший кулак. Мы чистим картошку и лук и ведём не спешный разговор о завтрашней рыбалке. Вот вода закипела, и товарищ осторожно снимает «чайные» котелки, щедро сыпанув в каждый заварки, оставляет их в стороне настаиваться.

 

    Вода в суповом котелке кипит ключом, переливаясь через край в огонь.

 

- Ничего, - поясняет товарищ, - пусть всякая гадость выкипит.

 

Подождав еще немного, он добавляется в кипящий бульон мелко порезанный лук, а чуть позже – картошку, а еще немного погодя высыпает туда пару пакетиков супа быстрого приготовления. Над костром поплыл сносгосшибательный запах. Хочется скорей взять ложку и наконец-то вкусить заветного супчика. В нетерпении сглатываю слюну.

 

-Ну вроде готово, - наконец то заключает кашевар, осторожно отхлебнув горячего варева.

 

Поверьте мне на слово: суп получился обалденный! Мне повезло не раз еще отведать его во время дальнейших наших рыбалок.  После супа мы долго пьем крепкий чай с дымком. Разомлев, зачарованно смотрим на огонь.

 

 Необъяснима магия живого огня. Восхищение им пришло от первобытных людей, для которых он был и защита от холода и зверей и горячая еда – «жизнь» одним словом. Не случайно у кочевых людей  оскорбление очага – плевок в пламя наказывалось смертью.

 

       Темнота обступила со всех сторон. Стало совсем тихо. Только река журчит ниже на перекате. Рядом в омуте громко плеснулась крупная рыба.

 

- Язь играет – поясняет товарищ, - здесь его порядком хватает. Но наши снасти грубоваты для него, да щас на блесну он вряд ли и возьмет.

 

Усталость берет свое, и глаза слипаются.

 

- Ну, Вов, давай спать, вижу уж головой киваешь, еще со сна в костер упадешь, - усмехается товарищ. Он берёт спальный мешок и полностью расстегивает молнию на нём, получается обычное одеяло. На мой вопрос: «Зачем расстегивать мешок, почему бы просто не залезть в него?» Звучит элементарный по простоте ответ: «Я в него не пролажу!».

 

Перед сном по примеру напарника надеваю на голову накомарник, и как оказалось не зря.

 

На рассвете просыпаюcь от комариного гула. Зависнув надо мной, облако кровососов, яростно негодуя, никак не может понять: вот же еда, но через проклятую сетку никак до неё не добраться!

 

Изумительное действие оказывает на организм чистейший воздух соснового бора. Проспав всего несколько часов, после напряженного дня, когда пришлось встать еще до зари и от души поработать веслами, чувствуешь себя бодрым и хорошо отдохнувшим. Позавтракав остатками вчерашнего супа и, залив в термосы обжигающий чай, готовим лодки.

 

    По скрывшейся под водой веточке, воткнутой накануне у самого берега напарником видно, что уровень в реке за ночь поднялся еще сантиметров на двадцать.
- Хреново это, - грустно комментирует старший, - клевать сегодня точно не будет.

 

 Под такой нерадостный прогноз продолжаем сплав. Прополоскав безрезультатно весь свой набор блёсен в мутной ваинской воде, решаю прекратить это бесперспективное занятие и просто сплавляться, любуясь природой.

 

Солнце уже поднялось над соснами, но еще не успело разогнать утреннюю прохладу.  Товарищ плывет впереди метрах в пятидесяти. Вдруг из боковой старицы между нами вклинивается кряковая утка с тремя утятами. Видимо крякуха, не заметив моего напарника, выплыла с выводком и оказалась между нами. Я своей лодкой невольно перекрыл им путь назад. Вначале утки плыли между нашими лодками, из-за узости реки не решаясь проскочить между мной и берегом.

 

«Да не бойтесь Вы – не обижу»- негромко говорю я им, желая успокоить. Однако, испугавшись моего голоса, кряквы как бы вжимаются в воду, но не меняют курса. Они как маленькие кораблики бесшумно скользят по воде. Я наблюдаю за ними: мне интересно, что же предпримет мать для спасения своих детей?

 

Проходит несколько минут. Вдруг утка, громко закрякав, перелетает через меня и садится сзади метрах в двадцати за лодкой. Утята тревожно закрутили головами и продолжают плыть передо мной, сохраняя выбранную дистанцию. Сзади послышалась тревожное кряканье, скорее напоминающее властную команду. Один утенок, словно маленькая подводная лодка, бесшумно исчез под водой и вскоре появился за мной, встретившись с матерью.

 

Утка повторяет сигнал, и второй утенок тем же путем воссоединяется с семьей. Мать этого беспокойного семейства зовет последнего. Он только что-то обиженно пропищал и продолжает плыть передо мной.

 

- Ну ныряй же несмышленыш! Видишь – мама волнуется - приободряю я его.

 

  Встревоженная старка более настойчиво и строго, повторяет команду. И опять утенок виновато пищит и не ныряет. Утка неистовствует! Она начинает громко крякать, словно кричит на неслуха, и на это раз он не может ослушаться!

 

 Но оказывается - он не умеет нырять. И что же он делает? Тут он напоминает мне маленького ребенка, который, боясь темноты, с громким криком пробегает через темную комнату. Нечто подобное совершает и этот маленький путешественник. Он бешено замолотил маленькими крылышками и, не переставая пищать, быстро побежал-поплыл по воде на меня. Проскочив совсем рядом с моей лодкой, он встретился со строгой матерью. Утка удовлетворенно крякнула, и выводок поплыл по своим делам.

 

Я расхохотался, радуясь за утиное семейство, и взявшись за весла начал быстрее грести, чтобы догнать товарища.

 

Владимир Иванович не прекращает методично блеснить слева и справ перед собой и его упорство наконец вознаграждается: на его серебристую колебалку позарился-таки двухсотграммовый юркий голавлик.

 

Дальше - вниз по течению, впадающие ручейки превращают и без того мутную воду реки просто в болотную жижу. Рыбалка становится бессмысленной. Поэтому мы принимает решение завершить сплав досрочно, благо здесь действует сотовая связь. У автомобильного моста через Ваю назначаем место встречи с нашим транспортом.

 

В ожидании машины моем и просушиваем лодки, и укладываем их в мешки. Как раз успеваем управиться до приезда машины.

 

- Ну что Вов, - обращается ко мне напарник, - в следующий раз сплавимся по речке Чёрной? Не побоишься – будет, не как щас, очень трудно?

 

 

 

- Нет, не побоюсь! – не колеблясь, стразу же соглашаюсь, уже познав всю прелесть такой рыбалки.

 

       

 

 август 2015

  Вовина речка

Вова влюбился в Курдому с первого взгляда! И не мудрено: его первая рыбалка – состоялась именно на этой речке. Как начало волшебного заклинания прозвучало для Вовы её название, когда папа назвал речку, куда они поедут рыбачить. Только вот ждать этого события сыну пришлось долго - полгода – с начала декабря, с самого дня своего рождения, на которое родители подарили ему две настоящие бамбуковые удочки - большой дефицит в середине 70-х! Ах, какой же это был подарок! Вова проснулся, а рядом на одеяле лежат два удилища: каждое с резной деревянной ручкой, мотовильцем и красно синими поплавком. Подарок этот был, конечно, не случайный: Вова, с тех пор как себя помнил, просто бредил рыбалкой. А какая рыбалка без удочки? Вот он и выпрашивал у родителей купить ему удочку, а тут сразу две подарили! Не буду рассказывать, как медленно тянулось время в ожидании лета. Сколько раз Вовка представлял себя на берегу реки вытягивающим огромную рыбину.

Наступило лето. Папа, измученный просьбами сына, наконец–то пообещал завтра взять его в лес на покос. Конечно, косить будут папа и его отец - Вовин дед, а Вова будет РЫБАЧИТЬ! Все дело в том, что дедов покос (взрослые почему-то называют его «участок») находится в лесу рядом с речкой, богатой рыбой. День за сборами на рыбалку пролетел незаметно. А вот вечером Вова долго не мог уснуть – вспоминал все ли подготовлено для завтрашней рыбалки, не забыл ли чего. Вставать пришлось рано – путь предстоял не близкий. Но от одной мысли о рыбалке Вова взбодрился, и все торопил папу скорей отправляться на участок.

Добирались туда на папином велосипеде. Вова хорошо устроился на одеялке, обмотанном вокруг верней рамы, и нисколько не устал. Вначале они ехали по асфальту, а затем свернули на полевую дорогу. Когда она привела их к лесу, папа спешился и повёл велосипед в поводу, и сын тоже пошёл пешком.

Светлый березняк как то резко сменился густым тёмным лесом, осинником, так назвал его папа. Высокие деревья, подступив к самой дороге, закрыли солнце. Сразу стало сумрачно и прохладно, так как лес не успел еще освободиться от утренней росы. Воздух вокруг путешественников зазвенел от тучи комаров. Папа отломил веточку и дал Вове отмахиваться от них. Оживленно разговаривая, отец с сыном пошли по обочине лесной дороги. Неожиданно впереди сделалось светло, и перед ними открылась большая поляна. По её краю было устроено ограждение, как в мультиках про деревню: вместо столбушек использовались перекрещенные колья, к которым в два ряда проволокой прикрутили жерди. Это и был дедов участок. Вове он показалось огромным. Впереди, шагах в двухстах, на взгорке чернел небольшой рубленный домик с массивными ставнями. Дедушка огородил его забором из вертикальных жердин, прибив их гвоздями к прожилинам. Справа, в сотне шагов по низинке, заросшей осокой, протекала речка. Везде из травы торчали еловые пни, огромные, выше Вовиного роста, так как лес здесь срубили в очень снежную зиму. Со стороны дороги трава была уже скошена, поэтому идти оказалось легко. А какой стоял чудный запах разнотравья, изрядно приправленный ароматом переспевшей земляники! От нее красно было у пней, и мальчишка побежал было к ним.

-Вова, стой! – неожиданно крикнул папа. Звонкое эхо многократно отразилось от деревьев.

-Почему? Там же ягоды?- искреннее возмутился Вова.

-Подожди, я посмотрю, вдруг там змея!

От испуга мальчик замер на месте. Папа, положив велосипед, подошел к пеньку. Вернувшись, он протянул полную горсть ароматной земляники сыну. Пока тот ел ягоды, папа рассказал, что здесь живут змеи - гадюки, которые могут ужалить. Поэтому нужно внимательно смотреть под ноги, чтобы не наступить на них. Кроме того, что они ползают в траве, гадюки любят греться на пеньках. Значит, понял Вова, от пеньков лучше держаться подальше.

Услышав голоса путешественников, из-за домика вышел дедушка. И хоть ему было уже изрядно за шестьдесят, и полученные в войну два тяжёлых ранения давали о себе знать, осанку дед сохранил «офицерскую»: никогда не горбился и при ходьбе спину держал всегда прямо.

-Помощники приехал! – обрадовался он гостям и пригласил их:

-Шурик, Володя! Идёмте чай пить!

Перед избушкой дымился костерок. Над ним на слеге*, перекинутой через рогульку, висел черный от копоти, когда-то бывший зеленым чайник. Рядом на вкопанных в землю столбиках был сделан стол и две лавочки. Дедушка принес из домика три железных кружки, кулёк конфет – сосулек, пачку печенья и пакет кускового сахару. Папа осторожно снял с шеста чайник и разлил по кружкам чай красного цвета с каким-то приятным и знакомым запахом.

- Это чай из веточек и листьев черной смородины, объяснил папа, - а красный, потому что долго кипел.

- Шурик, сказал дедушка Вовиному отцу, - сейчас начнем косить низину у реки, а Володя пусть рыбачит. Как раз будет у нас на виду.

Почаёвничав, каждый занялся своим делом: папа взял одну из кос и начал ее точить, а дедушка отвязал от велосипеда Вовину удочку и, захватив консервную банку с червями, пошел с внуком по тропке к реке.

По прокошенному коридору в осоке рыболовы вышили к заливчику, наполовину затянутому хвощём. Сюда дедушка ходит за водой. Берег здесь пологий, и глубина небольшая, поэтому не опасно оставлять мальчика одного. Вот шагов через тридцать вниз по течению Курдома разливается на всю ширь, аж метров на двадцать! Не смейтесь - для пятилетнего мальчишки это огромное расстояние. Если свалить растущую на берегу самую большую ель, падая, она только-только достанет вершиной своей до противоположной стороны. Из-за отбрасываемой тени деревьев вода там кажется чёрной. Хотя на самом деле она прозрачная: как слеза. Если встать на берегу, то присмотревшись, можно увидеть стаи крупных окуней, время от времени важно проплывающих по середине реки. Черемухи, наклоняясь к воде с противоположных берегов, сцепились кронами, образуя сплошной свод. Белка легко сможет перебежать по импровизированному мосту на другую сторону.

Дедушка, размотав леску и ловко насадив на крючок вертлявого навозного червяка, плавно забросил снасть к кувшинкам, затем передал удочку внуку и объяснил:

- Вова, смотри на поплавок - как он уйдет под воду, так сразу и тащи!

Внук с нетерпением взял удочку и, не отрываясь, стал смотреть на поплавок. Не успел шорох шагов деда стихнуть за спиной, как поплавок присел и, ускоряясь, поплыл в сторону. «Это же - поклёвка!» - молний сверкает мысль. Вова резко дёргает удочку, и она приятно сгибается от живой тяжести. Еще немного, и он вытягивает из воды отчаянно бьющуюся серебристую рыбку. Хотя размер её меньше ладони взрослого человека, Вове она кажется огромной. Он протягивает рук, чтобы взять добычу, но та слетает с крючка и падает обратно в речку, обдавая его брызгами! Бросив удочку, маленький рыболов, расстроенный от потери, бежит к взрослым рассказать о случившемся.

Дедушка объясняет внуку, что это была сорожка**,гладя маленького рыболова по голове, успокаивает его:

- Не плач, Вова: ты еще поймаешь рыбу да еще и намного больше этой! Просто не надо спешить- надо дать рыбке поглубже заглотить червя.

Успокоившись, Вова возвращается к речке и, не без труда насадив нового червяка на крючок, забрасывает снасть. «Ну, все! – азартно думает Вова, - рыба, ты только клюнь, я не буду спешить, подожду, когда лучше зацепишься, и точно тебя поймаю!» Время идет, вот и солнце поднялось над лесом. Большая синяя стрекоза нагло уселась на поплавок. А рыба не клюет: то ли сорвавшаяся с крючка сорожка увела за собой всю стайку, то ли вода в речке нагрелась, и у рыб пропал аппетит.

«Вжик! Вжик!» - все ближе слышна папина коса, врезаясь в сочную траву. Вот, наконец, появляется папа, заканчивая широкое прокосиво***. Воткнув косу косо'вищем**** в землю, он подходит к сыну. «Что-то не клюет» - жалуется Вова папе. На что тот задумчиво отвечает:

- Ну и ладно. Знаешь, Вов, на рыбалке поймать рыбу не самое главное…

- Ты шутишь папа? Как рыбу не главное поймать?- недоумевает Вова.

- Нет, не шучу! Ты посмотри какая красота вокруг: поляна вся в цвету, ивы к воде склонились косы свои купают. Да и сама речка, ты только поcсмотри, серебром на солнышке переливается… А воздух какой – дышишь и не надышишься. Дома, сидя на диване, этой красоты не увидишь! Не поймал рыбку, ну и ладно - пусть живет. Главное все это увидеть и прочувствовать…

Смысл сказанного папой Вова поймет много позже и даже повторит его своим детям, а Курдома с того дня станет для него любимой рекой. Причем с каждой встречей с ней он будет все сильнее влюбляться в эту речку невеличку, которая как застенчивая красавица, скрываясь от пылких взглядов кавалеров, прячется от солнца и луны под кронами деревьев, лишь иногда робко осмеливается появиться под открытым небом…

 

.

* слега – длинная жердь.

**сорожка- местное название плотвы

***прокосиво- прокошенная за один раз полоса.

****косовище – черенок косы 

  И зверю в глаза посмотрел

       Пришлось мне в начале апреля  ехать по делам в Нижний на электричке и чтобы скоротать время купил в привокзальном киоске журнал про охоту. Уж не помню его название, но не в этом суть.

 

 

Под монотонный перестук вагонных колес так увлекся чтением, что вздрогнул от неожиданно раздавшегося вопроса:

 

           - Не помешаю?

 

          - Нет конечно, ответил я, недовольно отрываясь от журнала. Напротив на сиденье усаживался крепкий с виду старик. Навскидку ему можно было дать  не больше семидесяти, но  выцветшие глаза, бывшие когда-то зелеными, говорили о более почтенном возрасте своего хозяина.

 

           Я уж хотел продолжить чтение, но не тут то было.

 

         - Вроде книжку охотничью читаешь?- поинтересовался новый  попутчик и немного помолчав добавил:

 

           -Думаю по охоте скучашь, ничеё скоро откроют.

 

           - А вы тоже охотник, раз про сроки открытия знаете? – спросил я у него.

 

           -Говоришь тоже охотник?! Да рази можешь ты знать каким охотником я был?

 

           В то время вся округа знала  Костю Доронина!

 

          Как река вставала, так до самой весны, до половодья  меня из лесу хрен выгонишь!

 

         Сколь лося, медведя, не считая мелочевки взял- ого!- счас даже и не скажу. Азартен и удачлив был вот и охотился…Только вот в один  раз как отрезало – бросил охоту.

 

           - Старый стал, вот и бросил – прокомментировал я.

 

      - Старый? Да намного моложе тебя был, как это случилось! Было тогда мне.., задумался старик,- годов двадцать семь или двадцать восемь, но точно не тридцать и работал я тогда капитаном-рулевым…Что смеешься? – спросил собеседник, заметив недоверчивую  усмешку у меня на лице.

 

          - Была  такая должность капитан-рулевой: в одни руки гонял катером плоты по Ветлуге-реке по большой воде, а когда вода на убыль уходила – другая работа находилась.

 

           - Ну так вот, в один день, вернее утро шел я на своем катерке в верховья Ветлуги за плотами. Весна – настроение хорошее – душа поет. Сам знашь, как весной дышится: воздух как вино – не дышать, а пить такой хочется. Кровь молодая бурлит…

 

          Да вот, иду себе потихоньку, дизелёк тарахтит. Туман утрешний над водой облаками стелется. И захожу я в очередной изгиб реки, а там…

 

Мать честная!!! Бычара , ну лось значит,  в реку заходит – переплыть на другой берег собиратся.

 

           Ветра то нет, вот и звук моего движка зверюга из-за поворота не расслышал. Ох и бык.!!! Сколько их брата перебил, а такого лосяру видать не приходилось: здоров - пудов за двадцать точно будет. А красивый какой: сам весь коричневый а на передних ногах – прям носочки белые.

 

           Увидел я его, и в башке все помутилось- азарт меня разобрал: прибавил обороты и на полном ходу на быка попёр. Ветлуга то в том месте  неширокая – метров тридцать не будет, вот лось и решил не ворОчаться- поплыл, а может, подумал – не сезон  - не тронут его. Я же сам в зверя обратился, только про мясо думаю. Только катер пусть и ходко бежит, но он же не торпеда, вот лось и увернулся. Я сразу стоп машина и малый задний. К борту лося течением прибило, Пытается он назад развернуться, а такой махине не так быстро это сделать. Схватил я багор, замахнулся и тут в глаза звериные посмотрел…А там слезы! Пот холодный меня прошиб: как  ведром воды ледяной окатило. Нет - не так должен бой свой последний бык лесной принимать! Так  паскудно на душе у меня сделалось. Боясь не успеть, дал полный вперед а сам все на лося смотрю, оборачиваюсь. Видел я, как, шатаясь, вышел он на отмель и, не останавливаясь, пошел к лесу.

 

           Никому я тогда про встречу эту не сказывал- стыдно за себя было. Только вот в том же году осенью, как время свободное выдалось, поспешил я в лес с собачкой своею - Дымкой. До чего же умна она была: по мелочевке не шла- быстро отучил. только по крупняку работала, чисто зверовая собака. Вот слышу: взлаивает моя Дымкана одном месте, значит:  лося крутит. Я уж это  по лаю определил. Короткими перебежками, чтоб не подшуметь, подбежал я к тому месту и вижу: в осиннике хороший такой бык топчется. Дымка умница вкруг него кружится и ходу ему не дает. Тут уж и я не сплошал,  деревьями прикрываясь, неслышно подкрался на убойное расстояние и давай мушку своей ижевки под лопатку зверю подводить. И вот надо же, случилось такое: лося того в весенней реке вспомнил, вспомнил как слеза из глаза его катилась! Опустил двустволку - не могу выстрелить и все тут. Сам как дитя малое заплакать готов. Гаркнул что было мочи быку  «дескать беги от сюдова» , а сам развернулся и домой пошел. Пробовал и другие разы на охоту сходить, думал отпустит. Ан нет - не отпустило: как только ружье на зверя какого навожу, сразу слезы лосинные вспоминаю и руки сами собой опускаются…  Понял я тогда: все - шабаш- отохотился, продал ружье, да собаку в хорошие руки отдал. А ты говоришь: «Старый стал», – нет парень,  просто взял свое…

 

- А вот и моя станция - выходить пора – заторопился на выход собеседник, -Ну ладно, бывай. А на прощанье пожелаю тебе удачи охотничьей и чтоб зверя бить в меру. 

  Последний медведь

          Имя этого охотника-зверовика в шестидесятые годы было известно далеко за пределами родного Тоншаевского района Горьковской области. В то время здешние леса изобиловали разнообразным зверьём. Особенно много было медведя, которого марийцы, составлявшие значительную часть охотников, не били, почитая за прародителя. Боясь неточностями в рассказе исказить реальный образ Ивана… , фамилию героя называть не буду. От отца Николая, от предков своих унаследовал Иван выдающиеся способности и страсть к охоте. Хотя многие мужики в глухой Тоншаевской тайге жили лесом, но таких охотников среди них не было. Пройдя Великую Отечественную войну и не раз смотревший смерти в лицо, Иван чёрта лысого не боялся - плевать ему было на запреты, и встреть он лося на Красной площади в Москве – завалил бы, не задумываясь. К тому же, имея изворотливый ум и общительный характер, наладил наш герой надежные связи со всей, как сейчас говорят «вертикалью власти», начиная от районного и заканчивая областным руководством. А все почему? Модна стала охота. Вслед за незабвенным Леонидом Ильичём Брежневым потянулись к охоте за крупным зверем и другие советские начальники. Очень кстати пришелся этот расторопный высокий жилистый мужик, умело проводивший охоты на берлогах: проходили они и добычливо и безопасно для участников. Поэтому даже высокие начальники из Горького не раз наезжали к нему. Часто поступали от них и заказы на лесное мясо. Вот почему Иван беспрепятственно охотился, когда хотел и на кого хотел. Кроме покровительства высокопоставленные охотники щедро делились охотничьим припасом. Однажды после одной из охот, когда был добыт уж очень крупный медведь, получил Иван и во все королевский подарок - новенький ИЖ-12.
 

          В начале декабря, возвращаясь с охоты, наткнулся он на медвежью берлогу, устроенную под выворотнем огромной ели посреди небольшой полянки. Удивительно близко - всего в паре километров от родной деревни Шукшум устроился зимовать Потапыч, а до лесовозной дороги от сюда вообще было «рукой подать». Потому и решил Иван приберечь берлогу для заезжих гостей. Но в том году у них видно были другие планы на охоту и к Ивану так никто и не собрался. К исходу января, пока февральские вьюги не намели огромные сугробы, решил он сам взять косолапого. А так как сложности для себя в такой охоте не видел, никого кроме сына Юрки брать не стал. Юре к тому времени уже исполнилось шестнадцать лет. С ружьем парнишка не хуже многих взрослых обращался: умело бил утку в лет, а этой осенью еще по чернотропу с первого выстрела со своего номера положил сохатого. Так что дедовская курковая тулка по праву принадлежала подрастающему охотнику. Вот и решил Иван спытать сына на «настоящей» охоте.
          -- А чего – подумал он, -со мной для него риску никакого, а характер закалится. Вона, когда я первого медведя убил, немногим старше Юрка был.
          И тут, то ли от воспоминаний той давней охоты, а может от предчувствия беды сделалось на душе не хорошо. Что скрывать: люди, живущие лесным промыслом, народ суеверный. Вон сосед Колька- взрослый мужик, а на охоту не пойдёт, если во время сборов рассыплет патроны, вроде пустяковина – а для него верный знак: с охоты пустым вернешься.
          - Да ну –ерунда это всё, отогнал Иван плохие мысли и стал готовиться к завтрашней охоте.
          Сегодняшним утром, подойдя на сколько можно близко, чтобы не подшуметь к берлоге, по желтоватому инею, окутавшему ивовый кустик возле ее чела – убедился – медведь всё ещё здесь.
Еще на рассвете они с Юркой вышли из дому. На небе догорали запоздалые звезды, на востоке занималась заря. Белку – шуструю белую с черным пятнышком сучёнку Иван предусмотрительно привязал за ошейник. Под лёгкий морозец охотники споро дошли по набитой лесовозами дороге до приметной раздвоенной сосны от которой влево заскользили на широких самодельных лыжах. Красное солнце озарило вершины деревьев, когда подошли к заветной поляне. Тут Иван шёпотом наказал сыну:
          -Ты встань тут у березки: миша , если что, от нас рванёт через поляну в ельник, вот и держи чистину на мушке, а я ближе подойду – осмотрюсь. Как махну рукой, отвязывай Белку.
Увидев, чернеющую провалом берлогу с цепочкой следов уходящих в чащу – Иван разочарованно подумал :
          -Ушел косолапый! Зря я вчерась близко подходил.
Поворачиваясь, чтобы подозвать Юру, он увидел его силуэт в нескольких метрах слева. Хотя тот должен стоять справа и намного дальше. Иван недовольно подумал:
          - Когда он успел подойти? Я же ему на месте наказал стоять...
          И тут молнией сверкнула мысль:
          - Да это же медведь !
          А тот словно узнав, о чем думает охотник, уже прыжками летел к нему. Скинув ижа с плеча , Иван не успел вложить его приклад в плечо, как от чудовищной силы удара ружьё полетело далеко в сугроб. Подоспевшая Белка отчаянно повисла на медведе, тот недовольно рявкнул от боли и, мгновенно развернувшись, мощной оплеухой убил вредную собаку. Этой ничтожной заминки хватило Ивану, чтобы сорвать ватник и накинуть его на левую руку. Зверь, встав на дыбы, двинул на человека. Из глубины его маленьких ничего не выражающих глазок на охотника смотрела сама Смерть.
 

         -Врешь, не возьмешь! - крикнул ей Иван и шагнул навстречу.
          Из разинутой пасти опахнуло смрадом. Резко сунув в нее защищенную теперь левую руку, правой - охотник схватился за рукоять ножа, висевшего у пояса. Зубы зверя мгновенно сомкнулись. Дикая боль пронзила прокушенную в нескольких местах руку. Рванув за нее, медведь повалил Ивана и сверху навалился всей своей тушей. На какое-то время рыхлый снег отсрочил неминуемую гибель. Наконец придавив охотника лапами, зверь стал жадно тянуться пастью к его голове. Защищая лицо, Иван опять сунул в ненавистное хайло израненную руку, задыхаясь от боли и непомерной тяжести, услышал крик подоспевшего Юрки:
          -Папка ! Куда стрелять?!
          Оказывается, сын не струсил, не убежал и боялся не за себя – боялся ненароком застрелить отца.                     Подбежав к месту схватки, Юрка сквозь слёзы бессилия ловил мушкой одностволки бок медведя.
          - Бей! Юрка бей! В баашку ему бей! – из последних сил прохрипел Иван. Теряя сознание, он все же дотянулся до ножа и по рукоятку всадил в бок медведю. Тот, отпустив изжеванную руку, дико взвыл, подняв голову. Этим моментом и воспользовался сын, успев выстрелить. Иван уже не слышал, как гулко грохнул выстрел, не видел, как рухнул сражённый сыном медведь. Быстро сменив отстрелянную гильзу, Юра, старательно прицелившись, в упор еще раз приложился свинцовой пулей в ухо зверю. Медведь не шевелился. Упираясь прикладом ружья в снег, и используя его как рычаг, сын смог скатить медведя с отца. Тот весь в крови – не дышал.
          -Папка!!!!- заорал Юрка на весь лес, размазывая слёзы, - Не умирай!
          Сняв с себя фуфайку, Юра накрыл ей отца и бросился за подмогой в деревню. Хрипя, задыхаясь, он, не останавливаясь, пробежал весь обратный путь. Заскочив на конный двор, Юра прохрипел:
          - Дядька Петя! Запрягай скорей! Там медведь…папку задавил!
          Мужики быстро запрягли лошадь и поспешили на помощь. На одних санях охотника и медведя привезли из леса в деревню. По телефону из сельсовета вызвали скорую. К чести областного руководства, не забывшего прежних заслуг охотника, к его спасению были привлечены лучшие врачи. Долго еще длилась в сознании охотника схватка с медведем. Пугая медсестер и соседей по палате, кричал в бреду Иван:
          - Не возьмешь, гад!- и бил, бил воображаемым ножом в сердце врага.
          Только через полгода выписался охотник из больницы. Левую руку хирурги хоть и спасли, но полностью восстановить ее работоспособность не смогли. Поэтому с БольшОй охотой Ивану пришлось завязать. Так что тот медведь стал для него последним.
          Изредка выбирался Иван постоять на утку, да посидеть с мужиками у вечернего костра. Сын Юра охотился до последней минуты своей жизни: в прошлом году на глухарином току остановилось сердце охотника…
 

 

  Пушок

Василий был одержим зверовой охотой и поэтому  всегда держал собак. Их  охотник  умел подбирать, не столько по экстерьеру - сколько по рабочим качествам. Его беспородные, дворняги,  наравне с породистыми лайками отыскивали в лесу лосей и с лаем выгоняли их на номера. Но когда в середине января десятилетний сын Сашка притащил за пазухой это пушистое рыжее чудо, Василий не  выдержал и грозно заорал на него:
- Забирай эту пакость , Сана и неси откудова взял!
- Пап, да это же карело-финская лайка! - зашмыгал носом, готовый вот-вот разреветься Саша.
- У тебя есть охотничьи собаки, пусть и у меня будет. Я с ней охотиться буду!  - быстро нашелся маленький хитрец. Он уже знал, что отец, сам страстный охотник,  давно мечтает, чтобы и Саша  стал таким же.
- Хоть кобеля притащил то? – сразу подобрев, спросил отец.
- Да, пап , я ему уже имя придумал – Пушок, - обрадовался Саша поняв, что отец уже сменил гнев на милость.
- Пушок, ну и кличка для охотничьей собаки! – хмыкнул Василий. Однако судьба щенка  была решена.
Пока на дворе стояли лютые морозы щенок жил дома, но как только солнце повернуло на весну, отец решительно скомандовал:
- Сана, забирай Пушка и устраивай его во дворе вместе с другими собаками, нечего в избе псарню разводить.
Саша решил устроить своего любимца в пустующей конуре, оставшейся  от ушедшего в леса вечной охоты  Фарта.  Тот был рослым кобелем, помесью костромской гончей  и лайки, поэтому конура для щенка оказалась слишком просторной. Мальчишка натаскал туда сена и приколотил над входом мешковину. Решив, что теперь его питомец не замерзнет, Саша перенес щенка на новое место жительства. Тот недолго усидел в новом жилище и скоро выбрался. Подрагивая от холода, щенок направился к соседней конуре, из которой положив голову на лапы, выглядывал  Шайтан  - трехлетний кобель западносибирской лайки. Не испугавшись предостерегающего рычания взрослой собаки, Пушок подошел и лизнул его в нос. Опешив от такой наглости,  Шайтан вылез из конуры и, склонив голову на бок, стал рассматривать пушистого пришельца.  Приняв эту позу за приглашение войти, щенок забрался в конуру и стал её обживать. К удивлению взрослых, Шайтан, не разрешавший чужим собакам не то что к миске его подойти,  а просто приблизиться к его будке, принял этого маленького нахала.  Мало того, он взял над малышом шефство – охранял его от других собак и начинал громко лаять, если Пушок далеко  отходил от их конуры. Они так подружились, что даже на прогулку никогда не уходили один без одного. К осени  Пушок заметно подрос, но до карелки так и не дотянул, даже   болонку не перерос.
Пришел сентябрь -  начало зверовой охоты. В предрассветных сумерках на  просторный двор Василия заехало несколько машин. Оживленно переговариваясь, люди стали грузить какие-то вещи в бортовой  хозяйский уазик. Пушок с интересом наблюдал за сборами людей. Всеобщее волнение охватило и его, он тоже стал негромко повизгивать, когда кто-то из них проходил около его конуры. А когда его друга посадили в кузов, Пушок отчаянно залаял.
- А что, Васька, может, возьмём собой  и эту мелочь, вон как громко орёт? – спросил высокий широкоплечий мужчина в камуфляжном костюме.
- Да, ну Лёнька, потеряется еще. Сана плакать будет, - засомневался Василий. Но, потом, немного поразмыслив, он все же согласился:
 -А вообще-то он от Шайтана ни на шаг не отстаёт, давай возьмем.
Радостно повизгивая, Пушок устроился рядом  с ним. На лавках сидели люди и держали в руках палки,  сильно пахнущие машинным маслом. По дороге машину неимоверно трясло, но собачёнок стойко переносил неудобства. Ведь он был со своим другом! Машина время от времени останавливалась, и кто-нибудь высаживался. Скоро в кузове они остались вдвоем. Шайтан был крепко привязан за ошейник к борту уазика, а Пушок и сам бы не ушел от товарища.
Вот уазик остановился, а через мгновения, рявкнув,  заглох его мотор.  В кузов ловко забрался Леонид и отвязал Шайтана. Кобель, обрадовавшись свободе, тут же соскочил на землю.
-Васька! - позвал Леонид, - прими Пушка, а то зашибется, если сам спрыгнет.
Собаки ушли в поиск , и охотники последовали за ними. Скоро на весь лес разнесся звонкий голос Пушка.
- Мышь нашёл, сейчас маленький  гаденыш всех лосей разгонит, - недовольно проворчал Василий.
Друзья поспешили на лай. К их удивлению Пушок лаял не на мышь, объектом его охоты  стал сам хозяин леса. Шайтан кругами носился вокруг небольшого медведя, делая на него резкие выпады, чтобы не дать ему уйти. В это время юный медвежатник,  находясь от места схватки на безопасном расстоянии, голосил на всю округу: «Дескать,  Вот он! Я держу его! Скорее все сюда!» Первым подоспел Леонид. Отвлеченный собаками, медведь не заметил охотника, и тот, улучив момент, когда собака не закрывала зверя, поймал мушкой ружья его левую лопатку и выстрелил. Подбежал Василий, и они в два ствола добрали медведя. Леонид, раньше презиравший небольших собак, с одобрением воскликнул:
 - Надо же,  такая пакость – чуть больше кошки, а на медведя орёт  - за километр слышно!
          В ту осень с помощью Пушка было добыто еще два медведя. У него оказалось просто выдающееся чутье на них. Лес просто звенел от его лая, пока старший друг удерживал Потапыча на месте.  К лосям молодое дарование был равнодушен, тем более, по причине своей коротколапости, не мог долго преследовать этих быстроногих зверей. 
      Следы этого медведя Василий обнаружил еще летом. Гонимый пожарами на торфяниках в Заволжье тот пришел и поселился, за горельником, у дальнего болота.  Охотник удивился размеру отпечатков его лап  и решил заняться  медведем поближе к зиме, когда он нагуляет жиру и шкура приобретёт высшую ценность. Вот где-то в конце октября, вдвоём с Леонидом они отправились за ним. Собаки ушли по следу . Когда в глубине леса отчаянно залаял Пушок, друзья поспешили на его голос.
          Запыхавшиеся охотники увидели следующую картину: на склоне небольшого оврага заливался яростным  лаем Пушок.  Внизу вокруг огромного медведя юлой крутился Шайтан, не давая косолапому уйти. В какой-то момент хозяин леса в незаметном человеческому глазу выпаде  все же достал надоедливого преследователя. От мощного удара Шайтан с визгом перекувыркнулся в воздухе и, оглушенный, замер в нескольких метрах от врага. Утробно рыкнув,  медведь развернулся добить ненавистную собаку. Пушок, видя, что другу угрожает смертельная опасность, бросился на медведя и повис на нём. Тот на мгновение замер и словно отмахиваясь от надоедливого комара, легко сбил его правой лапой. Этого секундного замешательства  хватило Шайтану, чтобы подняться и отскочить на безопасное расстояние. А тут ударили ружья охотников, положив медведя на месте. Кобель, прихрамывая, кинулся к поверженному зверю и начал остервенело рвать его. В нескольких шагах от них неподвижно лежал Пушок. Василий еще раз выстрелил из  СКСа в голову медведя и, оттащив Шайтана в сторону, привязал его к небольшой осинке.
        Леонид нагнулся к   Пушку.
- Какой пёс был! – восхищенно сказал он, - За друга вступисля - такого медведя не побоялся!
        Под высокой сосной Василий, помогая себе большим  охотничьим ножом, вырыл  неширокую яму, в которую и уложил Пушка, аккуратно завернутого в свою камуфляжную куртку, чтобы отбить запах для падальщиков. Подняв карабин, он выстрелил в холодное октябрьское небо – дважды, по числу прожитых героем лет. Дома охотники не смогли сообщить Саше о гибели его любимца, наплели ему, что тот убежал с чужими собаками. Только через три года, когда сын подрос, отец  рассказал ему правду.
 



  Октябрьские тетерева

Сегодня воскресенье 13 октября. Ветер по своему разумению гоняет по небу серые облака. Временами начинает моросить противный мелкий дождик. «Мерзкая погода!» - скажите Вы и окажитесь неправы. Для охоты на тетеревов с подхода – самое-то: трава не шуршит, ветер, скрадывая шум шагов, позволит подойти к затаившемуся чернышу поближе, да и собаке лучше на мокром прихватить запах. До «моего» поля всего десять минут езды на машине. Вот оно преимущество проживания рядом с охотничьими угодьями  – не надо заранее планировать вылазку, выдалась свободная минутку  и -  ты уже на охоте.

 

Место, где я охочусь, это  поле, заросшее молодым березняком, около километра шириной и пару километров длинной. Когда-то местный колхоз «Память Чапаева» сеял здесь яровые и постоянно перепахивал его. Молодая поросль деревьев не решалась выти из-за границы леса. С тех пор как «чапаевцы» растащили коллективное хозяйство по паям – поле забросили. Осмелев, молодой березняк с ивняком бросился захватывать новые территории. Под их прикрытием среди буйства разнотравья расплодились в приличном количестве тетерева, называемые в наших краях «поляшами», ну и конечно разная луговая птица, которая теперь не страдает от комбайнов и косилок во время уборки зерновых и сенокосов.

 

Оставляю машину на асфальте, потому как её легко засадить на раскисшей после осенних дождей грунтовой дороге. К тому же  можно проскочить и  тетеревов, которые уже привыкли к шуму проезжающих транзитных машин и потому не боятся сидеть  в траве в  каких-нибудь трех десятков шагов от шоссе. Выпускаю собаку – русского спаниэля по кличке  Ричард, в укороченном варианте - Рич. В надежде встретить вальдшнепа зарядил в нижний ствол вертикалки патрон ,снаряженный дробью 7,5 «спортинг», в верхний –тройку. Дождь прекратился, но всё равно мокрая  трава уже через несколько шагов вымочила меня до пояса. Но, несмотря на это, азарт гонит меня вперёд.

 

Люблю такую охоту. Когда все зависит только от тебя – и промахи и удачи. Это не коллективная загонная охота, когда зверь может пойти на тебя, а может, и нет. Из-за  множества не зависящих от тебя причин охота может не состояться, а ты стоишь на номере как статист и впустую ждешь.

 

 Ходовая охота по пернатой дичи наполнена динамизмом. Находишься всё время в движении, не отпуская собаку из виду. Очень много зависит от контакта с четвероногим помощником. Я не такой продвинутый собаковод, и достичь значимых успехов в собачьей дрессировке мне удалось. Однако не зря спаниэли считаются одними из самых умных собак. Что не смог добиться от Рича тренировками дополняется его природной сообразительностью и генной памятью. Мы оба охотники и  там,  где не хватает опыта, добираем сумасшедшим азартом. Глазами осматриваешь местность, а слух ловит малейший шорох. И даже когда собака своим поведением предупреждает о затаившейся птице, взлет её бывает неожиданным. Часто удивляешься способностям маскировки тетеревов, когда, в редкой траве  высотой ниже колена, может затаиться матерый петух.

 

Охота на тетеревов в октябре совершенно другая нежели, чем в августе. Сейчас тетеревята окончательно вылиняли, утратив подростковый - пестрый цвет, да и по размеру они немногим уступают старым самцам. Выводки уже распались и птицы стали сбиваться в стаи по половому признаку. Теперь, в отличи от середины августа, тетерев стал более строгий и редко подпускает охотника на выстрел, как правило, взлетая от него на безопасном расстоянии. Требуется особое мастерство ну и конечно его величество Удача, чтобы сейчас добыть лирохвостого хитреца, зато тем ценнее становится трофей.

 

Конечно, охота в августе наполнена особой поэтичностью, когда на рассвете приходишь на росистый луг. Вдали над темнеющим лесом встаёт багровое солнце, легким дымом вьется туман над травой.  А ты, истосковавшийся по охоте за период межсезонья, замираешь на краю луга в предчувствии долгожданного действа. Спаниэль скачками, делая свои знаменитые свечки, летит вперёд и, вот уже из травы подымается тетеревиный выводок. На фоне зари все птицы кажутся черными…

 

Поглощенный этими мыслями обхожу левый край поля, зажатый с двух сторон березовыми перелесками.

 

В прошлый раз этот участок одарил меня хорошим петухом. Тогда хитрец, затаившись в густой траве, пропустил меня и взлетал шагах в тридцати за моей спиной. Как назло, не ожидая встретить тут дичь, переключил ружье на предохранитель и повесил на правое плечо. И тут за спиной захлопали крылья взлетающего тетерева. Да, именно тетерева, так как тетерка обычно взлетает, громко квохча, на подобии клуши, словно предупреждая охотника: - «Не стреляй - это я, самка!» Интересно было наблюдать за ходом мыслей, пронесшихся у меня в голове:

 

-Не успею?!

 

-А ты попробуй!

 

Одновременно, срывая ружейный погон  с плеча, начинаю разворачиваться назад. Тут же мозг даёт указание:

 

- Отключи предохранитель и не забудь,  про упреждение!

 

Приклад ложится в плечо, большой палец отключает предохранитель, обгоняю стволами черныша и жму на курок. Сноп дроби роняет птицу в траву. Всё кончено.

 

Стою пораженный скорости реакции: как быстро могут идти процессы в организме в критические моменты!

 

Но сегодня здесь пусто. С неизменным четвероногим спутником таких охот перешли на правую сторону поля. Рич, старательно челночит шагах в двадцати от меня. Так как поле сильно заросло мелким березняком, стараюсь дальше не отпускать собаку, иначе из-за веток можно не достать выстрелом влетевшего поляша.   

 

Часто встречаем свежий тетеревиный помёт, но тетеревов нет. Рич нарезает круги вокруг тетеревиных набродов, бешено крутит обрезком хвоста. Списываю это на стойкий тетеревиннй запах, который горячит  спаниэля. Поэтому, громкий хлопот крыльев для меня оказывается неожиданным: прямо из под ног срываются два черныша. Немного отпускаю и бью в угон левого. Боясь потерять трофей, провожаю взглядом место его падения в густой траве. За это время правый успевает свалить за березку. Пытаюсь достать его тройкой –но тщетно: мелкие веки с неопавшей листвой надежно закрывают тетерева, и он улетает невредим. Только несколько желтых листьев, сбитых дробью  плавно кружась, опускаются на землю. Подбегаю к месту падения тетерева по дорожке из перьев, выбитых свинцом. Он лежит, раскинув крылья, уже дошел. Это молодой петушок – уже хорошо вылинял, приобретя окраску взрослого черныша, и если бы не хвост – не такая роскошная «лира» как у матёрых петухов, его можно было бы спутать со взрослым самцом.  Бережно укладываю трофей в рюкзак и перезаряжаюсь.

 

Продолжаем обследовать поле. Доходим до его конца- здесь на краю часто встречаю чернышей, но сегодня пусто. Поворачиваем назад. Обхожу по краю небольшие березовые перелески, но тетеревов и здесь нет. Дохожу почти  до конца поля, как вдруг небольшая березовая  рощица шагах в ста буквально взрывается грохотом и чёрными пятнами взлетающих в разные стороны тетеревов. Падаю в траву, так как один четко летит на меня и возможно не заметит. Шагов за пятьдесят зоркая птица меня всё-таки «срисовала» и резко отворачивает вправо. Горячусь: с колена поспешно бью поочередно из обоих стволов и, похоже, мажу. На всякий случай провожаю полёт  тетерева взглядом - летит ровно. Подхожу ближе.  Справа, с краю рощи, тревожно квохтая, поднимается старая тетерка.  Ничего сейчас не стоит достать её: взлетает  медленно и расстояние оптимальное для выстрела. Однако взяв тетерку сейчас, не досчитаешься целого выводка на следующий год. Да и такая стрельба ничем не интересна – чуть опередил стволом, нажал на курок  и всё… С улыбкой отпускаю её:

 

-          Лети, лети, курица, не бойся!

 

Обследую рощицу – вдруг самый хитрый черныш затаился. Бывает и  такое.

 

           В прошлом году как раз в этом месте за пределами выстрела взлетели несколько петухов. Тогда подошли с Ричем осмотреть место. Тот неожиданно обежал группу из нескольких березок и вышугнул от туда тетерева. Хитрец сделав свечку, неожиданно спикировал на меня. Увидев черное пятно, летящее мне в лоб, я невольно присел, а черныш был таков!

 

           Но сейчас все улетели- тетёрка была последней. Иду в место предполагаемой посадки стаи. Один поляш метрах в двадцати поднимается и, прикрываясь березками, уходит влево. Обогнав стволами, выбираю окошко среди веток и бью тройкой. Тетерев камнем падает в траву. Подбегаю- бит чисто. Подвешиваю на сучке добытых тетеревов и делаю небольшую фотосессию .  Пора домой.

  Секач

   Он стоял и слушал. Впереди было открытое место, за которым его мог поджидать враг. Старый секач, о почтенном возрасте которого говорил его громадный размер, и седина, густо покрывшая нижнюю часть рыла, чувствовал, что впереди - опасность. Не было ветра, чтобы прихватить запах сигаретного дыма или ненавистного человеческого пота. Стояла гнетущая тишина. Кабан осторожно вышел  из-за ели - впереди лесовозная дорога и в два прыжка можно проскочить её, а дальше -  мелкие ёлочки  надежно укроют его. Надо сделать эти два прыжка. Грохот выстрела и жгучая боль в правой задней ноге слились в воедино. Не дожидаясь второй пули, кабан волчком крутнулся на месте и вернулся  в укрытие. Следующего выстрела не последовало.

 

      Боль жгла, и кровь толчками уходила из раны. Надо отдышаться. Он вспомнил, про увиденный большой муравейник на пути сюда и вернулся к нему. Мощным рылом расшвыряв снег и верхний  слой муравьища*, он улёгся на мягкую хвою. Прошло несколько минут, и тут послышался монотонный шорох снега. Такой звук издает человек, когда идёт по снегу на лыжах. Человек в одиночку без  собак  решил  преследовать его. Да, сегодня секачу  явно везёт! Сначала охотник промахнулся по неподвижной цели , а вот и сам  стал мишенью: cейчас обидчик ответит за всё.
        Толя  - самый молодой член охотничьей бригады Олега,  упросил взять его на загонную охоту на лося. Бригадир все время подсмеивался над его недавно купленной одноствольной Ижевкой, называя ее «кочергой». Как обычно бывает, новичка отправили на самый крайний номер, куда сохатый «в принципе» не должен выйти. Оттоптав площадку, чтоб не скрипел снег, Толя стал ждать зверя. Он почти не шевелился, не курил и даже дышать старался через раз. Наградой за терпение и стал выход на его номер кабана. Секач и так был огромный, а из-за вздыбленной щетины, Толе даже показалось, что в холке он ему будет по плечо. В первый миг охотник, даже подумал пропустить кабана, но мысль, что подстрелив такого зверя, заслужит славу матерого кабанятника и навсегда избежит насмешек насчет своей неопытности – победила сомнения. Вскинув ружье, и целясь в правую лопатку, он выстрелил. Увидев, как просел после выстрела секач, и как сильно окрасился кровью снег, Толя бесшабашно решил, что серьёзно ранил зверя и теперь в одиночку легко доберет его.
     Кабан подпустил преследователя  поближе и атаковал. Мелкий ельник надежно скрывал его от глаз врага, для кабаньей же туши далеко за центнер весом он не являлись препятствием. Толя поздно заметил опасность  - летящую на него в клубах взметаемого снега живую торпеду. Выстрел навскидку не причинил нападающему вреда. В последний момент охотник прыгнул с лыжни  в сторону и этим спас себе жизнь. Секач наотмашь полоснул острым клыком мелькнувшую перед рылом ногу и помчался дальше.  Он не видел, как барахтался в рыхлом снегу человек. Можно конечно вернуться и добить врага, но на это уйдут драгоценные мгновения, и тогда подойдут люди, которые, как волки, редко охотятся поодиночке. Надо использовать выигранное время, чтобы оторваться от погони.
      Атака забрала слишком много сил, и подранок не смог уже  уйти далеко. Пробежав от дороги шагов двести, он залёг в мелком осиннике, развернувшись рылом назад к своему входному следу. Он думал, что охотникам, занятым спасением своего товарища уже будет не до него. Если бы кабан мог знать, что происходит сейчас  на просеке, то, наверное, собрал бы свою волю в кулак и ушёл, на адреналине но  ушел бы. Шанс спастись у него был: хотя рана сильно болела, но она была не смертельна и уже перестала кровить. Сейчас в лесу лег  глубокий снег, нет наста,  и люди не смогут долго преследовать  его.
      В это время на дорогу, прихрамывая, выбрался обидчик секача. Услышав выстрелы, к нему подошли друзья.
- Что, Толь, из своей кочерги рябчиков стреляешь? - посмеивались они, еще  не разглядев его помятого вида.
-Да какие там рябчики! Такого кабанищу  заранил! Вон как мне клыком валенок распахал – перебивая их, сбивчиво начал рассказывать Анатолий.
Выслушав его, Олег выматерился и сурово добавил:
– Врезать бы тебе дураку… Радуйся, что жив остался! Разве льзя в такой чапыге* в одиночку раненного секача тропить?!!! И сам подставился и нам работы наделал! Раненный кабан далеко первый раз не уходит. Нужно было подождать, может сам дошёл бы, а нет, так мы бы с собаками его быстро добрали. А сейчас ищи его по лесу!
-Ладно, - смилостивился он, - оставайся здесь. Всё равно сейчас от тебя толку  никакого! Колюха, пускай собак. Может подранок  не далеко ушел!
     Толя,  бледный как мел, с трясущимися руками попытался закурить. Только сейчас до него стал доходить смысл происшедшего. И через тридцать лет еще не раз проснётся он в холодном поту, когда во сне  ещё раз переживёт атаку секача.
    Две лайки азартно повизгивая, крутились у ног охотников. Спущенные с поводков, они как разжатые пружины метнулись по кабаньему следу вперёд.
- Тута он, не далеко ушел !-обрадовался Олег, услышав вскоре их азартный лай рядом в лесу. Охотники бросились вслед за собаками. Резкий собачий визг заставил всех вздрогнуть.
     В густом осиновом подросте лайкам было трудно увёртываться от острых как бритва  кабаньих клыков, и секач быстро расправился с ними. Одной собаке он распорол брюхо, второй -  располосовал правую ляжку, когда заметил подбегающего человека. До спасительного молодого ельника было гораздо ближе, чем  до охотника.  Но старый кабан был боец и решил принять бой, возможно последний в своей жизни. Он был страшен в этом броске: забыв про боль в раненной ноге,  понесся, как огромное пушечное ядро, желая растерзать и смять противника. С его  раскрытой пасти клочьями летела пена,  красные от напряженья глаза впились в цель .
      Грохнул выстрел, и сразу за ним другой. Мощное тело сразу перестало слушаться. По инерции зверь пролетел еще несколько метров и упал почти у ног  Олега. Тот, переломив двустволку и выкинув пустые гильзы, торопливо нашаривал в кармане патроны.  Ползком секач попытался дотянуться загнутым как восточный кинжал клыком хотя бы до валенка ненавистного врага. Раскатистый выстрел подоспевшего Николая   навсегда успокоил лесного великана...

 


- Ну и зверюга! – восхищенно бросил он Олегу, вытирая пот со лба.
- Колька ты видел, видел:  как он на меня пошел?! – прохрипел тот в ответ, облизывая пересохшие губы, - Ведь мог уйти в ёлочки, а он на меня повернул – настоящий мужик был! Уважаю!
Муравьище* - муравейник(местн), *Чапыга –бурелом
 

 



  Случай на охоте

           Фёдор  не любит рассказывать об этом случае. Хотя с той ночи прошло больше тридцати лет, он не забыл тот первобытный страх, который пришлось испытать. Пережитое чувство ужаса настолько въелось в  его память, что с тех пор он никогда не ночует в лесу  один. Многие, выслушав его рассказ, вертят пальцем у виска, вроде «сбрендил мужик, чушь несёт».
           Я хорошо знаю этого человека и поэтому не верить ему, у меня оснований нет. И так описываемые события  произошли в январе восемьдесят третьего года. К тому времени Фёдор отслужил срочную службу и уже третий год работал в родном колхозе: возил на бортовом ГАЗ-53 фляги с молоком в город, на молокозавод. Вставать ему приходилось затемно,  чтобы в срок доставить скоропортящийся продукт. Зато в три часа дня Фёдор был свободен и мог заняться любимым делом – охотой. Окружавшие его деревню дремучие леса, тогда еще не прореженные человеком, были богаты разным зверьём. Еще в школе Фёдор достиг заметных вершин в  спорте и  поэтому служить попал в разведроту. И там он регулярно побеждал в лыжных гонках, очень хорошо пошла и стрельба. Много внимания командиры уделяли отработке методов выживания в непростых условиях.  Полученные навыки не раз пригодились ему  уже на охоте.
          Однако добыча пернатой дичи скоро наскучила молодому охотнику. Быстро став для него какой-то пресной, без азарта  потеряла она для Фёдора интерес. Поэтому и потянуло его к зверовой охоте. Нет, это не было жаждой убийства. Выросший в деревне, Федор сначала помогал отцу забивать на мясо домашнюю скотину, а затем, повзрослев, и сам колол и разделывал её, дело-то житейское. Тут была другая причина. Молодая кровь бурлила и требовала острых ощущений.  Встречая в лесу следы матерых секачей, захотелось молодому охотнику в одиночку добыть одного из этих опасных зверей. Природная выносливость, помноженная на упорство и наблюдательность, позволили  ему  освоить охоту на кабана с подхода. И уже на следующий год он добыл своего, хоть и небольшого кабанчика.

 

 

          Дело пошло. Всегда один без собак ходил Фёдор в лес и не раз ночевал там, если заставала его ночь. Для ночлега в таких случаях выбирал он выворотень, перед которым разводил костер и благополучно, даже в  зимний мороз вполне комфортно пережидал ночь. Лёгкий на ногу Фёдор на широких охотничьих лыжах часами преследовал кабана и, улучив момент, ронял его метким выстрелом из своей верной одноствольной ижевки шестнадцатого  калибра.
           Отец, бывалый охотник, довольный охотничьими успехами сына как-то сказал ему:
          - Сынок, постарайся не ходить в Чернолесье, а если зайдешь туда, НИКОГДА не ночуй там один.
          - А что такого, бать? Я же с ружьем хожу, а стрелять, слава Богу, научился. Вчерась видел, как я в спичечный коробок пулей  с полусотни шагов, стоя, с рук попал? Да и в армии такую школу прошёл, что под любым кустом переночую: что зимой, что летом - мне всё одно.
          -Нехорошее это место Феденька:  и люди там пропадали и скотина. Сам   как-то  там блуданул, хотя весь наш лес с малолетства знаю. Сел тогда я на пенёк перекурить, а тут меня невысокий старичок окликает: «Что сынок, заблудился?» «Да»,- отвечаю ему. А он говорит: «Пойдём за мной, я тебя выведу».  Долго я шёл за ним, и тут предлагает  он мне: «Пролазь под ёлкой». Наклонился, полез я, и тут лицом в воду окунулся.   Сразу сошла с меня морока, как очнулся я. Смотрю- стою посреди болота на кочке, а старичок то – пропал...
          Это дальний лес, прозванный Чернолесьем, весь изрезанный оврагами, как магнит тянул к себе охотника. Спелый осинник с густым еловым подростом служил надёжным укрытием многочисленному кабаньему стаду.               Но, помня наказ отца, сын обходил пока это место стороной.
          В тот день, возвращаясь на своём грузовике в родную деревню, Фёдор увидел свежий кабаний след, пересекший дорогу. Заскочив в избу, охотник, снял со стены ружье, достал из-под лавки армейский сидор с маленьким топориком и сунул в карман фуфайки горсть патронов.
          - Не ходил бы ты сегодня на охоту сынок,- стал уговаривать отец, - старая  фронтовая рана ноет:  чую,  ненастье будет.
          - Да я быстро, батя. Кабан то  недавно у самой деревни прошёл, далеко ещё уйти не успел.
          Отец только сердито покачал головой, но больше отговаривать сына не стал. Схватив стоящие в сенях лыжи, молодой охотник выскочил на улицу. Через минуту он уже скользил на них по снежному полю.  Был лёгкий морозец, и снег приятно поскрипывал под ногами. Малиновое солнце зависло над лесом. Ничто не предвещало непогоды. Цепочка звериных следов вскоре привела  следопыта к лесу. Как не спешил Фёдор, но перевидеть кабана пока не удавалось.  Зверь специально выбирал «крепкие места», прокладывая свой путь среди зарослей молодого ельника и бурелома.  Его многопудовой туше это было все нипочем, а преследователю приходилось тратить драгоценное время, чтобы обойти завалы. Кабаний след вывёл его через овраг к Чернолесью. Фёдор вспомнил предостережение отца, и на мгновенье замедлил свой бег. Однако молодость и азарт взяли своё. «Ерунда – это всё: бабкины сказки»,- мысленно отмахнулся Фёдор и прибавил ходу.   
           На прошлой неделе Фёдор также преследовал матёрого секача: при свете  луны на белом снегу хорошо были видны его следы. Измотанный многочасовой погоней кабан  решил сам атаковать надоевшего ему человека. Охотнику дважды повезло в тот раз: он первым увидел противника и первым выстрелом сразил его. Опасаясь уже поверженного лесного исполина, Фёдор еще дважды, перезаряжая одностволку, выстрелил по нему. Позже, при разделке туши он нашёл обе пули, застрявшие неглубоко под кожей. Холодный пот прошиб охотника при мысли, что было бы с ним, если бы результат и  первого выстрела был таким же. 
           Зимний день и так  короток, а тут еще наползли тучи, и все вокруг сразу стало серым. Еще немного и окончательно стемнеет. Как ни обидно, но нужно прекратить преследование. В пылу погони Фёдор далеко зашёл в незнакомый лес и теперь раздумывал, в какой же стороне дом? Преследуя зверя, охотник так напетлял среди деревьев, что возвращаться по своей лыжне не было и речи. Прикинув, откуда  он заходил, Фёдор решительно направился, как он думал, в сторону дома. Постепенно в лесу совсем стало темно. Если бы хоть луна выглянула из-за облаков! Тогда бы можно было хоть как-то осмотреться.            Не желая ночевать в незнакомом месте, охотник упрямо продолжал идти.  Была глубокая ночь, когда он вышел на большую поляну. Высоченная тонкая ель с редкими сучками  чернела посреди неё. Подойдя к ней, он  остановился передохнуть.
           И тут справа, не очень далеко, послышались людские голоса и, взрявкнув, заработала, вгрызаясь в мерзлую древесину,  бензопила «Дружба». «Ну, вот и хорошо, дойду до людей и узнаю, куда же я забрёл!»- обрадовался охотник и поспешил на эти звуки.
Вскоре, зашуршав ветвями,  гулко ударилось о землю подпиленное дерево. «Вон за тем  оврагом работают», - подумал Фёдор. Однако когда он пересёк низину и выбрался на крутой склон, голоса лесорубов, на мгновенье, пропав, послышались теперь уже сзади.  «Надо же, как обманулся!» - удивился охотник и, развернув лыжи, поспешил на шум очередного падающего дерева. Еще немного и он вернулся на знакомую уже поляну. Встав опять по середине её,  Фёдор, скинув шапку, прислушался. К работающей бензопиле добавилось  ритмичное тарахтение мотора лесовоза, но доносились они совсем с другой стороны. Охотник опять поспешил на эти звуки. И на этот раз, когда ему казалось, что он, наконец, то вышел к людям, звуки их работы пропали и через некоторое время возобновились, но – уже позади него. Фёдор уже не один час метался по ночному лесу,  идя на голоса лесорубов,  но каждый раз, в последний момент они пропадали, и он опять возвращался на злосчастную поляну. Весь снег её уже был расчерчен его лыжами. Чёрная волна отчаянья захлестнула душу охотника. У него уже не было сил ни готовить ночлег, ни куда-то идти. Фёдор знал, что если сейчас просто присядет передохнуть на несколько минут, то уже не встанет НИКОГДА. Он был смелым человеком, сильным физически и духовно, уже доказав себе, что может хладнокровно встретить смертельную опасность и побороть её. Но сейчас  творилось что-то невероятное. Угроза его жизни была реальна, он чувствовал,  но не видел её и поэтому никак не мог защитить себя. Его колотило от собственного бессилия.
            - Да что же это такое?! Господи! – взмолился Фёдор. Непонятно откуда, из каких-то закоулков памяти, пришли слова, и он начал говорить, нет, скорее  шептать их пересохшими губами:
          - Да светится имя Твоё,;
          - да приидет Царствие Твое;
          -да будет воля Твоя и на земле, как на небе;
          -хлеб наш насущный дай нам на сей день….
Громким выстрелом лопнула верхушка одинокой ели и, кувыркаясь в воздухе, рухнула в снег. Наступила мёртвая тишина, какая бывает в безветрии в ночном зимнем лесу. Мороз прошёл по коже у пораженного охотника.
          - Что это? – подумал он, словно просыпаясь,- Как ночью в лесу, в  кромешной тьме могут работать люди?
          Фёдор побежал, не разбирая пути, желая только одного - уйти подальше от этой зловещей тишины.  Лес поредел, и Фёдор вышел на поле. Словно перешагнув незримую границу, путник вступил в страшную   метель. Дальше вытянутой руки ничего не было видно. Порыв ветра донёс собачий лай. Охотник из последних сил направился в ту сторону, боясь потерять направление. Еще немного и собак стало отчетливо слышно, а вот показались и огоньки просыпающейся деревни.
          И тут на последнем промежутке чуть не произошло непоправимое: смертельно усталый Фёдор решил присесть в сугроб передохнуть.
          - Посижу пару минут и пойду,- уговорил он себя, хотя конечно знал, что этого нельзя делать ни в коем случае!
Тепло разлилось по телу, перестала шуметь вьюга, и он ушел в приятное забытье.
          -Вставай! - прозвучало в голове и словно кто-то очень сильный выпнул его из сугроба. Промокшая одежда затрещала, покрывшись стеклышками льда.  Не помня себя, охотник дошел до крайней избы и громко постучал в занесенное снегом стекло.

 


          Выбежала, ахая, бабка и, не спрашивая ни о чём, затолкала его на печь отогреваться. Беспробудно проспав три часа, Фёдор на попутке вернулся в родную деревню. Родители не шутку встревожились его долгим отсутствием. Не желая понапрасну расстраивать маму, сын сказал что, что из-за метели пришлось бросить охоту и переночевать в соседней деревне. Но отца не проведешь. Он всё понял.
          - В Черонолесье зашел? – глядя в глаза, негромко спросил отец.
          - Да, - не смея врать, ответил Фёдор.
          - Ну, видно не зря  за тебя мать всю ночь молилась…
А когда мама по делам вышла из избы, отец  продолжил разговор:
          - Всю ночь нечистая по лесу водила? Повезло тебе – что навек там не остался – считай, сынок, ты сегодня заново родился.
Фёдор лишь, молча, кивнул головой.
          -Пойдешь еще туда на охоту? – усмехнулся отец.
          - На охоту я, конечно, пойду, но в этот лес один,  да еще ночью – НИКОГДА!
          Более трёх десятилетий прошло с той памятной ночи. Охоту Фёдор, как и говорил, не бросил, а  вот ночевать один в лесу с тех пор не решается.                     Удивительно устроен человек. В том  далёком  январе ему дважды пришлось посмотреть смерти в глаза. Но если в первом случае, когда противник был осязаем, охотник легко преодолел это испытание,  а вот во второй раз, столкнувшись с неизведанным едва не погиб, и только предельное напряжение душевных и физических сил помогли ему выжить. Такие переживания ни для кого не проходят даром. Не стал исключением и Фёдор. Что-то треснуло тогда у него в душе, высвобождая особую энергию, благодаря которой он приобрёл способность чувствовать людей. Ну, это,  как говориться, совсем другая история.
          PS. Пару лет назад приехали к Фёдору на охоту из Нижнего Новгорода племянники с друзьями. Заночевали в тот раз охотники у небольшой речки рядом с Чернолесьем.  Выпив калгановки*, Фёдор возьми да и расскажи молодежи о своём приключении. Подняли они его на смех:
          - Тёмный ты, дядька Фёдор – во всякую ерунду веришь. Вот был бы у тебя с собой вот такой  GPS-навигатор, ни за что бы, не заблудился.
Слово за слово, обиделся Фёдор и говорит:
           - А прогуляйтесь ка завтра в этот лес, а я вас тут подожду.
          Похохатывая, отправились утром охотнички в зачарованный лес. А когда ближе к обеду небо затянули облака, с ума сошла хваленая забугорная техника: то сигнал пропадёт, то направление в  глушь показывает. Благо сотовые телефоны не отказали, отвечая на тревожные звонки до, вечера собирал Фёдор братву-неверующую по оврагам и буеракам.
----------------------------------------------------------------------------------------------------
Калгановка – крепкая настойка на корне калгана (лапчатки), обладает тонизирующим и лечебным действием. Фотография Вячеслава Максимова.

  На Елыге

      Так сложилось, что на первую охоту я пошёл в возрасте Христа. Кто-то в тридцать три уже закончил охотиться, а я только открывал дверь в этот чудесный и увлекательный мир. Тому, что  произошло это уже в зрелом возрасте, я нахожу следующее объяснение. Перешагнув тридцатилетний рубеж, человек  достигает точки равновесия жизненных и умственных сил,  когда «молодость уже знает, а старость еще может». Именного тогда люди  начинают самые важные дела своей жизни или совершают главные поступки. Для меня это был первый выход на охоту.  Охотником невозможно стать - им нужно родиться, родиться с глубокой любовью к природе, её познанию и изучению. Охотой и рыбалкой я болел с детства. Один вид рыболовных снастей вызывал у меня неописуемый восторг, а найденная в дедовом серванте латунная гильза была просто занюхана мною. Первую удочку, бамбуковую одноколенку, родители подарили мне  в  пятый день рождения. В середине семидесятых - купить, а вернее достать такую ВЕЩЬ было очень сложно.  Ах, какой это был сюрприз! Я проснулся,  а новенькое удилище с красно-синим поплавком на мотовильце прислонено к моей кровати! С ним я начал рыбачить и не расстаюсь с этим увлечением уже без малого сорок лет. А вот с охотой оказалось значительно сложнее. Как мальчишка может попасть на охоту? Не «позырить» на кряковых уток из-за кустов, а с настоящим ружьём? Есть два варианта: в компании со сверстниками, стащив «в тихушку» родительское ружье, или с кем-то из взрослых. В моём окружении не было охотников. Правда, у моего деда имелась ижевская одностволка шестнадцатого калибра, всегда висевшая на стене. Помню, раз он даже угостил меня супом из дикой утки. Однако заядлым охотником он не был. К тому же боевые ранения и болезни рано прервали его жизненный путь. Поэтому даже маломальским охотничьим опытом он не поделился.От  папы я также ничего охотничьего не смог перенять. Он вообще был равнодушен к охоте, хотя и любил природу. После смерти деда родители согласились оставить мне его  ружье, заключив со мной неписаный договор. Согласно ему, ни при каких условиях я не мог выносить из дому и рассказывать о дедовом наследстве. Зато, когда мне исполнится восемнадцать, я смогу узаконить его и охотиться с ним! Сколько раз, когда никого не было дома, я доставал ружье из тайника, открывал и закрывал его, целился в воображаемую дичь.  К сожалению, когда я уехал в областной центр поступать в институт, мама продала ружье «от греха подальше». Жизненная суета захватила меня, и я уже не думал, что стану  охотником. Всё свободное время я старался посвятить рыбалке. Однако мечты об охоте никогда не покидали меня, хоть я и  гнал их, считая  блажью. От себя не уйдешь. Последней каплей стала поездка весной 2003 года на Ветлужскую старицу.  В итоге я вернулся с твёрдой решимостью – заняться охотой.

 

       Оформление необходимых документов затянулось, и только зимой я купил первое ружье. Это был  ИЖ-27,еще 88-го года выпуска. Хоть воронение местами и повытерлось, а  в стволах была сыпь, ружье при отстреле показало неплохую резкость  и кучность. Я еле дождался своей первой охотничьей весны. Она в тот год выдалась дружная: к 20 апрелю убежал ручьями с полей в бурные речки снег. Многочисленные стаи перелетных птиц, остановившись набраться сил перед дальнейшим броском на север, заполнили округу. Я хотел, да нет, рвался на охоту. Да вот беда: кроме бешеного желания, практического охотничьего опыта у меня  не было.

 

На мою удачу, разговорившись с дядей моей жены Алексеем, узнал, что в этот понедельник он  собирается на охоту. За небольшой рост и излишнюю суетливость в движениях получил он  прозвище «Китаец». Другой особенностью Алексея было уменьшительно-ласкательное  обращение к близким людям по их именам: Володенька, Наденька. Охотой он увлекся с детства. Любимой дичью  Алексея были  лоси. Первого из них он добыл, когда ему еще не было и восемнадцати. К полувековому юбилею достиг он на этом поприще заметных вершин, немало положив сохатых из потрепанной вертикалки ТОЗ-34. По-крестьянски «прижимистому» ему жалко пускать боеприпасы «на ветер», поэтому и  стреляет он только тогда, когда полностью уверен в своем выстреле. По той же причине охоту на птицу он считает баловством. Но вот весной на торфяниках ему неоднократно удавалось добывать сидячих гусей, прилетевших  в сумерках на воду. Вот и сейчас, подгоняемый охотничьей страстью, он не может усидеть дома.  Со свояком Сашей Алексей собирается  провести в лесу оставшуюся часть недели до закрытия весенней охоты. Я напросился в их компанию. Алексей говорит, что охотиться будем на Елыге - Елыгином болоте. Находится оно в тридцати километрах от города, окруженное вековым сосновым бором. Во время расцвета сельского хозяйства, пытаясь осушить болото, проводились мелиоративные работы. В результате оно было изрезано многочисленными полосами водоотводных канав, образующих  карты - правильные прямоугольники. В настоящее время Елыга представляла собой «охотничье Эльдорадо». В центре карт на полянках по утрам азартно бьются за тетерок тетерева, рядом в сосновом бору на рассвете оглушенные страстью «точат» красавцы глухари. На лужи, заполненные  болотной водой, прилетают на  ночёвку стаи уток и гусей. После заката над просеками с  хорканьем проносятся в поисках подруг вальдшнепы.

 

Так как не могу отправиться с охотниками завтра, поэтому договариваюсь присоединиться к ним  в пятницу. Я было засомневался:

 

 – А как я найду вас в незнакомом лесу?

 

- Да, ну - засмеялся Алексей – Володенька, ты же ОХОТНИК, да еще я тебе подробную карту нарисую!

 

  Алексей тут же сел за стол рисовать для меня на тетрадном листе план пути. Чтобы я не сбился с дороги, он особенно обратил моё внимание на трёх развилках лесных дорог, где я должен буду правильно свернуть.

 

   В пятницу я  отпросился у начальника и после обеда  в полном «боевом снаряжении» у ворот своего дома ждал тестя. Он подъехал в договоренное время. Кинув на заднее сиденье его «Волги» раздувшийся от поклажи рюкзак и чехол с ружьём, я плюхнулся на пассажирское сиденье рядом с водителем, и мы рванули на мою первую охоту.  Тесть мой, Василий Вениаминович,  хоть на вид и выглядит грузным мужчиной с весом далеко за центнер, однако характер имеет очень живой и любит погонять. Тем более, почти все местные гаишники  первый раз сели за руль автомобиля  под его присмотром в местном СПТУ. Поэтому, как только мы выехали из города, стрелка спидометра быстро проскочила отметку сто. За окном замелькали придорожные деревья. По обе стороны от дороги раскинулись колхозные поля. Я крутил головой, высматривая над ними гусей. За разговорами о предстоящей охоте, не заметили, как доехали до поворота с основной трассы к лесу.

 

     Бескрайний простор сменился тихой задумчивостью хвойного леса. Через пару километров машина остановилась у остатков деревянного моста, названного в честь расположенной неподалёку деревни Вороваткино – Вороваткинским. Почти два века назад основала её ватага лихих людей под предводительством атамана Криуши. Безжалостно грабили и убивали они купцов и простой люд, занимаясь, как тогда говорили, «воровским промыслом». Вот от слова «воровать» и произошло название  «Вороваткино». Глухая заветлужская  тайга надежно скрывала разбойников от царских солдат, не раз посылаемых на их поимку. В советские времена лес этот сильно проредили лесозаготовители.  Однако на былых вырубках поднялись и уже набирают силу стройные ряды сосен. К тому же не до всех вековых боров смог добраться человек. На десятки километров раскинулось зеленое море, дотянувшись борами до двух соседних областей. Поэтому лес, начинающийся у Вороваткинского моста,  считается у нас опасным: в нём легко заблудиться, да и немало развелось там в последние годы медведей.

 

 Тесть пожелал мне удачной охоты, лихо развернул машину, и вскоре его «Волга» скрылась за поворотом. Дальше мне предстояло пройти пешком около восьми  километров. Я сразу собрал  и зарядил ружье, так как совсем не хотелось в медвежьем краю повстречаться безоружным с голодным Топтыгиным. Надев рюкзак, и повесив потертую двустволку на плечо, я бодро потопал по лесной дороге. Я уже воображал себя охотником и представлял, как принесу и гордо выложу перед домашними добытые трофеи. Весеннее солнце, временами забегая вперед, слепило глаза. Запах весеннего леса будоражил душу. Я больше всего люблю это время года – середину весны, когда основной снег уже сошел, а листья на деревьях еще не распустились. Воздух, не прогретый пока жарким лучами солнца, настолько чист и свеж, что хочется не дышать им, а жадно пить его полной грудью. Дышишь и не можешь им надышаться. Аромат весны пьянит бурной радостью просыпающейся от зимней спячки природы, тревожным ожиданием чуда зарождающейся новой жизни.

 

Помня, как сильно замёрз прошлой весной на Ветлуге, я основательно утеплился и похоже переборщил. Когда  дошел до заброшенного починка, это была середина пути, успел основательно вспотеть. Я сел передохнуть на полуразвалившуюся лавочку у стены единственного оставшегося дома. Пустыми проемами оконных косяков он грустно смотрел на лес, подошедший уже к центральной улице. Пройдет несколько лет, и круг деревьев сомкнется, окончательно спрятав память о живших здесь когда-то людях. Чувство вины и беспомощности начинают грызть душу. Словно находишься у постели умирающего человека, страдающего неизлечимым недугом. Сколько таких небольших деревенек исчезло за последние два десятка лет  с карты нашей родины! Как небольшие родники, собираясь в ручейки, питали они реку жизни. Заилиться, зарастет один такой родник, другой, и вот - обмелеет и зачахнет  река. Грустно от таких мыслей. Странно, что  не понимают этого ответственные лица: там на верху.

 

Ну что же, я отдохнул, и пора двигаться дальше. Не успел пройти и десяток шагов, как с лужи  в колее на дороге, с шумом взлетела пара крякв. Выйдя из деревни, вижу бетонную трубу через дорогу. От нее надо повернуть направо, а там двигаясь по лесовозной  дороге, выйти в делянку. Голова занята мыслями о предстоящей охоте, и я не чувствую усталости. Когда из очередного поворота я неожиданно вышел на открытое место, то от удивления  замер на месте. От раскрывшейся внезапно шири  захватывает дух. Прямо передо мной: за небольшим оврагом во все стороны до горизонта разбегается огромный сосновый бор. Вековые сосны с ветками только у самых макушек словно сошли сюда с Шишкинской картины. Лесосека, безжалостно врезавшись в  сосняк, образовала  огромную поляну в полкилометра  шириной и  длинной, упираясь левым краем в болото Елыгу. Судя по плану,  мне нужно пройти вправо  по левому склону  оврагу триста метров и я  приду в лагерь. Пересекаю низину наискосок. Она заросла небольшим осинником в руку толщиной. На пути часто встречаются объеденные ветви и орешки помета - видимо это излюбленное место у лосей. Карта не обманула, и действительно вскоре я вышел к поляне, где под небольшой разлапистой сосной стояла выгоревшая брезентовая палатку. Рядом у небольшого костерка на сосновых кряжиках сидели Сашей с Алексеем. Саша – его полная противоположность: высок, немногословен и временами кажется слишком медлительным. Но в этом спокойствии ощущалась основательность и надежность.

 

Прерванный моим появлением, Саша продолжает рассказ об утреней охоте:

 

- Подскочил я под сосну, поднимаю голову и  вижу: сидит он на верхней ветке.

 

- Кто сидит? – спросил я.

 

-Глухарь! -  отвечает Саша и продолжает - Подождал, когда начнет точить и приложился в него из нижнего ствола двумя нолями.

 

- И как? -  не выдерживаю я

 

- А он улетел! - с досадой отвечает Саша.

 

 - Как улетел? Не попал что ли?

 

- Попал бы - задумчиво отвечает Саша - если бы не заводским патроном стрелял. Надо завтра самозарядном попробовать стрельнуть.

 

Замечаю на  допревающее в котелке варево с соблазнительным мясным ароматом:

 

-А это кого  подстрелили?

 

-Да так, стрельнули крякву да чирочка – по привычке скромничает Алексей и приглашает к столу:

 

   - Ну что ребятки, давайте поедим и будем собираться на вечерку.

 

На закате решено было идти на вечерний перелёт гусей. Алексей сразу предупреждает:

 

- Володенька, сюда не вернемся, ночевать будем на болоте,  потому что  утром пойдем на тетеревиный ток.

 

Выкладываю из рюкзака все, что не пригодиться, оставив спальник, патроны, банку тушёнки и хлеб. Сборы закончены, и мы идём на охоту.

 

Я уже говорил, как красив весенний лес, просыпающийся от зимней спячки. Еще нет гнуса и комаров. Легкий  ветерок, наполненный  свежим запахом хвои приятно гладит лицо. Сразу за просекой начинаются карты. Путь преграждает глубокая канава метра в три шириной. Черная вода в ней никак не располагает к купанию. Охотники привычно переходят ее по поваленной березке, я следую за ними. Саша отходит в влево вдоль канавы и возвращается с пластиковой бутылкой, до горлышка наполненной березовым соком. Сразу захотелось пить. Утолив жажду обжигающе холодной влагой, идем по тропке, бегущей  поперёк карт. Вижу в центре одной из них лужу диаметром около тридцати метров, поросшую по краям осокой. На краю лужи стоит неприметный шалашик.

 

-Это моё место – показывает на него рукой  Саша - Посмотрю как там соседка.

 

 -Какая соседка? – удивляюсь я.

 

-Кряковая утка сделала гнездо прямо в ногах в шалаше. Позавчера оно пустое было, а вчера уже два яйца отложила. Когда я прихожу, она прячется. Вот так и меняемся местами.

 

Проходим по тропке поперек еще пару карт, и тут Алексей останавливается  и показывает рукой  влево на сооружение  из небольших сосенок, поставленных костром на середине полянки шагах в семидесяти от нас:

 

-Здесь тетеревиный ток. Завтра Володенька, будешь тут на тетеревов охотиться.

 

Не успеваю кивнуть, как неожиданно над головой слышу перекличку гусей.

 

- Прячься за дерево - негромко командует Алексей – может, не заметят нас.

 

Над нами в вышине медленно проплывает небольшой косяк белолобиков. Птицы летят на недосягаемой высоте и поэтому не обращают на нас внимания.

 

       Метров через двести тропка упирается в полоску ивняка и ольшаника, за которой на границе болота тёмной стеной поднимается сосновый бор.

 

- Я сяду сюда – поясняет Алексей, показывая на шалаш у небольшой черной лужи среди камыша.   

 

 - А ты, Володенька, пройди немного правее, там ещё одна калужИна*, она побольше, туда гуси чаще садятся. Забирайся в шалаш и поменьше шевелись, солнце садится,  вот-вот прилетят.

 

      Действительно моя лужа в два раза больше Алексеевой: она  метров сорок длиной и  тридцать шириной. По краям её обрамляют небольшие кусты до пояса высотой, только со стороны тропки они смогли подняться выше роста человека. Вот под  одним из них и был сделан шалаш. Сзади и сверху меня надежно укрывали ветки ивняка, осталось добавить немного сухого камыша для маскировки со стороны воды. На что ушло несколько минут. Заряжаю в оба ствола патроны с  нулевкой и сажусь на мягкий рюкзак – ждать гусей.

 

      Малиновое солнце, зацепившись  за верхушки сосен, остановило свой ход. Стих ветер. Кажется, и время остановилось. И только маленькие птички, занятые неотложными делами, нарушают своим чириканьем торжественную тишину. Сознание растворяется в окружающей действительности. Ты сам становишься частью природы. Осязание и слух обостряются настолько, что, кажется, слышишь, как капелька вечерней росы срывается с ветки и с хрустальным звоном разбивается  о землю. Как гром неожиданно громко над болотом блеет бекас. Отвлекаюсь на него, и  в это время  на середину лужи смачно плюхается красавец кряковый селезень. Покрякивая и прихорашиваясь, он плавает метрах в двадцати от меня. Вспомнив, что утку надо стрелять номерами дроби не более тройки, осторожно пытаюсь поменять патроны в патроннике. Как могу плавно открываю ружьё, слышится предательски громкий в звенящей тишине весеннего вечера лязг металла, и зеленоголовый красавец взрывается с дождём брызг вертикально вверх. Только круги на воде и несколько плавающих пёрышек напоминают о нём.

 

    Начинает смеркаться. Как всегда неожиданно над головой раздается: «Клик-клик». Это косяк гусей с полсотни голов начинает кружить над поляной. Завороженный, я смотрю, как гуси друг за другом почти под прямым углом начинают садиться в лужу. Передо мной словно закрутилась карусель. Птицы садятся и сразу отплывают в сторону, освобождая место на воде для других членов стаи. Я в первый раз вижу так близко гусей. Удивляет,  как легко  и почтибесшумно, как упавшие осеннее листья, движутся эти крупные птицы на воде. Неожиданно со стороны Алексея  хлестко звучит дуплет. Гуси начинают суматошно взлетать в разные стороны. Я не готовый к стрельбе судорожно снимаю ружье с предохранителя и, не целясь, бью в кучу. Вижу, как один гусь начинает уходить от меня, набирая высоту. Обгоняю его мушкой  и бью в угон. Гусь невредимый растворяется над лесом. Мгновение и лужа опустела. И тут  справа в кустах жалобно начинает звать своих собратьев подранок. Я решаю, что гусь у меня уже в руках, и  допускаю непростительную оплошность. Оставив ружье в шалаше, иду с фонариком искать добычу. Чутко прислушиваясь, уже в полной темноте прочёсываю прибрежные кусты. Гусь где-то рядом, но никак не могу найти его. Включаю фонарик и веду лучом света перед собой. С отчаянным криком в столбе брызг и света гусь взлетает в паре метров от меня! Подходит Алексей, и я набрасываюсь с упреками на него:

 

- Видишь, же что не достанешь, зачем стрелял по гусям на моей луже?! Я думал: вот они сядут и спокойно выцелю сидячего, а тут ты все испортил!

 

- Да я по гусям на своей калужИне стрелял – начинает оправдываться обескураженный Алексей.- Сели два гуся и тут услышали своих, и хотели взлетать. Вот я и выстрелил. Одного взял.

 

- Да ты не переживай: они еще придут!- почему-то именно «придут» а не «прилетят» говорит он, еще более распаляя меня.

 

- Ага, счас!  - всё еще не годую я.

 

Теперь то я понимаю: было очень правильно для меня, что тогда не получилось добыть гуся «на халяву». Этот неудовлетворенный азарт подхлестнул меня начать изучать премудрости гусиной охоты, ставшей впоследствии самой любимой из охот.  Апофеозом, которой станет красивый дуплет, выбивший пару из подманенной стаи, но это как говорится уже другая история.  А пока я делал первые шаги по охотничьей тропе.

 

Уже совсем стемнело и пора идти в промежуточный лагерь. Там уже Саша развел костер и ждет нас.

 

-Ну как у вас, слышал: стреляли? – встречает он нас вопросом.

 

- Да я никак, а вот Алексей Петрович гусика добыл -  с нескрываемой завистью делюсь итогами охоты.

 

- А у меня гуси  не прилетели. Вот только утка порадовала, еще яичко снесла – улыбается Саша.

 

Обсуждаем завтрашнюю охоту. Саша собирается еще раз попытать счастья – добыть глухаря, а мы с Алексеем нацелились на тетеревов. Устраиваемся  у костра. Хорошая вещь спальный мешок – места занимает немного,  зато как комфортно спать в нем! Саша с Алексеем располагаются на ночлег по старинке: укладываются на еловые лапы, укутавшись сверху куртками.

 

  Как быстро пролетела ночь - вроде только закрыл глаза, как уже толкает меня Алексей:

 

-          Вставай, проспали!

 

Спросонок не сразу прихожу в себя. Вблизи костра темнота вокруг кажется еще гуще.

 

- Да вроде рано еще?- удивляюсь я.

 

- Совсем не рано. Токуют уж вовсю! Саша уж час как ушел, а ты все спишь!- ворчит Алексей. За ночь заметно посвежело и очень не хочется уходить из тепла в холод. Быстро собираемся, и, затушив костер, идем на ток. Легкий иней посеребрил мох.

 

Пройдя совсем немного, слышу из темноты таинственное:

 

-ЧУФШШ!!!!

 

У меня пробегает мороз по коже.

 

- Кто это?- шёпотом спрашиваю Алексея.

 

- Кто-кто - тетерева. Неужели в книжках не читал? – ехидничает он.

 

В полнейшей тишине как эхо с разных сторон слышим ответное: «Чуфшш!- Чуфшш!- Чуфшш!»

 

- Ну ладно,  иди в шалаш,  который я тебе вечером показывал - шепчет Алексей,

 

- а я, чтобы не мешать, пойду на соседнюю карту, там тоже хороший ток.

 

 Чтобы пройти в шалаш, нужно пересечь поляну, на которой со всех сторон слышится  чуфыканье. Место открытое, и ясно, что пробраться незамеченным, не получиться. Можно конечно попробовать ползти, но очень не хочется ложиться на мокрый мох. К тому же не вариант что меня не заметят. Решаю пока темно, быстро пробежать через поляну. В несколько прыжков под громкий шум крыльев пересекаю поляну. Бросаю рюкзак в шалаш и сажусь на него. Тишина, но проходит несколько минут и сначала как-то робко слышится: «Чуфшш!»  Потом еще, еще и ток снова оживает. Слышно как подлетают тетерева. В сумраке видны только белые подхвостья, мелькающие между деревьев. Меня колотит, но не от холода, а от азарта. Я первый раз на току, первый раз так близко вижу тетеревов. Жалко, что темнота не позволяет рассмотреть  этот первобытный танец самцов, бьющихся за право продолжения рода. К чуфыканью добавляется новый звук похожий на голубиное: «гуль-гуль-гуль». Нарастая, как журчанье речки, тетеревиная песня заглушает все другие звуки. Предрассветный сумрак становиться прозрачным и уже можно рассмотреть не только силуэты черных красавцев петухов, но уже становятся  видны их ярко красные, словно нарисованные брови. Тетерева разбились на пары и, раздуваясь, чтобы казаться больше, сначала топчутся друг перед другом, оценивая свои силы, а затем с разбегу сшибаются грудь в грудь, стремясь вытеснить противника за границу тока. Не все бойцы выдерживают натиск, и более слабые с позором  покидают ристалище. Уже совсем расцвело. Не менее десятка тетеревов  токует в зоне видимости из моего шалаша, и еще больше чернышей слышно вокруг за деревьями. Два петуха, увлекшись поединком,  подошли метров на двадцать к шалашу. Я решаю стрелять. Не хочется зацепить обоих, и я жду, когда побежденный переместиться в сторону. Левый уступает по силе и,  получив трепку, перелетает на пару метров. Ловлю его мушкой и жму курок. Гремит выстрел, и тетерев падает между двух кочек, где тут же доходит, пару раз трепыхнувшись. Мгновенно становится тихо - как будто выключили звук. Но жажда жизни берет свое, и постепенно ток оживает. Больше не стреляю, хотя  тетерева, потеряв бдительность, время от времени подлетают к шалашу. Я единственный зритель этого спектакля, поставленного самой природой, и больше не хочу грубо прерывать его. Завороженный, забыв про холод и время,  я наслаждаюсь действием. Вдруг громко хлопая крыльями, тетерева разлетаются в разные стороны.

 

-  Ты чего, охотник дичь не забираешь?- спрашивает меня Алексей, подходя к шалашу.

 

- Да некогда было: на токующих петухов засмотрелся! – задумчиво отвечаю ему, еще не отойдя от очарования утренней сказки.

 

 Бывалый охотник не может удержаться от усмешки:

 

-Еще насмотришься. А я удивляюсь: такой ток, а он не стреляет? Ну ладно, пошли к палатке.

 

Подхожу к своему тетереву. Иссиня черный с красными бровями  лежит он между кочками. Аккуратно укладываю его в рюкзак и иду за Алексеем.

 

Много лет прошло с того охотничьего утра. Но стоит закрыть глаза, и я вижу поляну, обрамленную небольшими сосенками. Смотрю и не могу насмотреться на токующих тетеревов. У меня подрастает сын, и мечтаю однажды привести его в такой шалаш, чтоб он пережил, прочувствовал сладкие мгновения весенней охоты.

  Серые меломаны

          В морозный январский день восемьдесят третьего года теперь уже прошлого века бабушка Клава на рейсовом автобусе возвращалась домой из райцентра. Бабушка – она только для внуков, так называть эту энергичную невысокую женщину у постороннего человека язык не поворачивался. Настроение у неё сегодня было просто замечательное. Клава удачно продала на рынке мёд со своей пасеки и, уже имея неплохие деньги в кошельке, прошлась по магазинам. Особую радость ей доставила покупка игрушки для любимой внучки. В «Детском мире» попалось ей на глаза розовое игрушечное пианино. «Вот как ему Надюшка обрадуется!» - подумала заботливая бабушка, торопливо расплачиваясь за покупку.
          Дышащий на ладан белый “Пазик" наконец-то доехал до конечной остановки - села Никитиха, и дальше – до родной деревни Стешиха нужно было идти пешком пять километров. Красное от мороза солнце уже скрылось за горизонтом, и на небе появились первые звезды. Дым из печных труб домов стоял столбом, предвещая морозную погоду. «Куда уж холоднее то» - подумала женщина, поеживаясь от холода. Но легкая на ногу она быстро согрелась на ходу. Сразу за селом раскинулись колхозные поля, ограниченные по краям лесом. Вот уже и огни в окнах крайней избы скрылись за поворотом дороги. Клава шла и думала, как угодила с игрушкой для внучки. Девочка давно мечтает научиться играть на пианино и, конечно, будет в восторге от такого подарка. Бабушка даже заулыбалась, мысленно представив, как блеснут радостью огромные карие глаза внучки, и как она кинется к ней на шею и расцелует её.
          Находясь в приятной задумчивости, Клавдия не заметно для себя прошла значительную часть пути, осталось подняться на пригорок и вот она - Стешиха. В это время справа из леса ей наперерез цепочкой выбежали семь крупных собак.
          -Собаки, - подумала женщина и тут же опомнилась, - Откуда им здесь взяться ночью?
          -Волки! – страшная догадка морозом пробежала по коже.
          Казалось, время остановилось на месте, только снег похрустывает под быстрыми волчьими лапами в звенящей тишине. Между тем стая перестроилась в дугу, начав окружать добычу. В середине её, со скачков переходил на шаг матёрый волчище.
          - Он первый нападёт, а потом молодые встрянут – промелькнула холодная мысль в голове. Стало безумно жалко себя, а еще больше было обидно за внучку, которая никогда не сыграет на таком замечательном пианино!
          Вожак, пригнувшись, приближался. Оскалив мощные клыки, он начал обходить Клаву, выбирая момент для прыжка. Он не торопился - жертва не опасна, бежать ей некуда, вот и надо дать урок молодым, показать, как правильно атаковать.
          Пальцы у Клавдии непроизвольно разжались, и сумка упала на снег. Пианино жалобно звякнуло. От этого звука волки замерли на месте. Серые хищники редко нападают на людей. Это происходит, когда они защищают себя или своих детенышей. Эти осторожные и очень умные звери знают, что за нападение на своих сородичей Человек обязательно отомстит, безжалостно уничтожив всю стаю. Конечно, если бы женщина побежала, то тогда сработал инстинкт погони и волки растерзали бы её. Однако она повела себя необычно. Клавдия быстро вытащила из авоськи музыкальный инструмент, и, прижав его к себе левой рукой, правой - беспорядочно застучала по клавишам. В шерстяной рукавице было трудно попадать по ним, и, вцепившись зубами в варежку, торопливо освободилась от нее. Клавдия, продолжая «играть», осторожно сделала шаг назад, затем еще один. Вожак угрожающе зарычал, приказывая оставаться на месте. Пальцы не чувствовали холода, выбивая какофонию звуков. Волки, словно собаки, стояли и слушали, наклонив головы набок. Неожиданно вожак лег на снег, положив свою голову на передние лапы. Его примеру последовали остальные. Эта странная музыка несомненно нравилась старому волку. От удовольствия он даже закрыл глаза. О чём думал этот серый разбойник? Может он вспомнил своё первое лето, как он щенком сидел у родительского логова и, жмурясь от яркого солнца, слушал трель лесной птички. А еще звуки этого детского пианино могли напомнить вожаку поскуливание его новорожденных детей-волчат. Кто его знает.
          Клавдия повторила попытку уйти. На это раз серые слушатели дали ей отойти на десяток шагов. Затем волки, как по команде, все встали и опять, подойдя поближе к необычной пианистке, улеглись у ее ног. Так осторожно делая небольшие переходы, Клавдия постепенно поднялась на пригорок. Толи звуки ее игры стали слышны в деревне, толи легкий ветерок донёс туда ненавистный волчий запах, только один за другим заголосили все стешинские псы. Вожак степенно встал и, с благодарностью посмотрев на женщину, затрусил к лесу, уводя за собой стаю.
          -Слава тебе Господи, спасена! - обрадовалась Клавдия и, сдерживая себя, чтобы не побежать, пошла к деревне.
          - Что ж ты так припозднилась, Клава? – встревожено спросил её муж - дедушка Петя, когда она в клубах морозного пара вошла в избу, – Последний рейсовый автобус, уж как два с лишним часа прибыл, а тебя все нет!
          - Ура! Бабушка приехала, - закричала Наденька и бросилась Клавдии на шею. Та, вынимая что-то из сумки,объяснила:
          - Да вот волкам на пианине играла.
          - Бабушка пианино привезла, красивое- как настоящее,- обрадовалась внучка и тут же -испуганно спросила:
          - Как волки? Какие волки?
          - Бабушка шутит, нету здеся волков, - успокоил Надю дедушка, поглаживая её по голове, а сам встревожено посмотрел на жену. По глазам Клавы всё поняв, негромко, чтоб не слышала внучка, он сказал:
          -Хороший у тебя ангел-хранитель, Слава, Богу – не оставил в страшную минуту.

Статьи пользователя

Перейти к альбомам пользователя →

Сейчас на сайте

На сайте 1 гость.

Сейчас в чате

В чате никого нет.