voenkov, 02.12.19 12:52: Привет! Кто снайпер???

  В.Максимов. ШТРИХИ

Вячеслав Максимов  ©   

 

 ШТРИХИ

 

 


 МЕДВЕЖИЙ  ШАНЕЛЬ.


       Сдача  пушнины момент торжественный и ответственный. Он  итожит результаты твоего  двухмесячного пребывания в лесу.  Выкладываешь на прилавок  тугие связки  беличьих  шкурок. Отдельно,  в сторонку, мохнашки* ссаженных соболей. Скорее  для  красного словца, торгуешься, о цене за хвост вкруговую.  
       Пришлось нам  как-то,  весь сезон медвежатину есть,  варили  долго – боялись трихинеллеза.  Понятно, что после длительной термообработки,  мясо превращалось в малопривлекательное  месиво, прилипающее к зубам, а  с лапшой, без приправ это была  тошнотина.  Давились,  но ели,  куда денешься. Жуешь, а мысли в голове разные 

 

       -Ведь  и человечинкой  косолапый  не брезгует, кто его знает, что он кушал накануне отстрела, может соседом охотником, закусил,  где, попутно. 

 

   Лепешки тоже жарили  на медвежьем жире. Из-за  отсутствия керосина жгли  жир  в коптилке.   
      К концу сезона пропитались мы  медвежьим духом,  на сантиметр под кожу! 
     Так вот, идем с напарником сдавать  пушнину, стемнело уже,  а  фактория на противоположном  краю поселка  размещалась.  Начали движение  в полной тишине. Чу - одна собака завыла,  вторая залаяла, третья подхватила, и  поднялся  такой  концерт, какого жители  поселка, верно,   не слышали  с момента  его основания. Собаки жались по подворотням,  бежали  огородами,   а  самые храбрые вымахивали на  улицу  с явным намерением  ухватить нас за пятки.  После нашего захода  внутрь, все непривязанные псы собрались около заготовительного пункта. Много   их было. В  воздух пришлось стрелять, чтобы разогнать  гамящую стаю. 
        С тех самых  пор, медвежатину  не ем  ни в каком виде.
                                                              
                              *Мохнашки  - собачьи рукавицы  мехом наружу

 

   ВОДА

Скверно,  если  зимовье построено  далеко  от  ручья, речки или болота   и приходится пить  снеговую воду. Постепенно  наступает обессоливание организма, и как следствие,  слабость и быстрая утомляемость.  
       В первый год  сезонной  охоты,  без опыта  и достаточного знания местности, срубили мы  избушку далеко от природной воды. 
      У речки Кельмы в верхнем  течении  на  высоком  правом берегу  продуваемая всеми ветрами безжизненная тайга.  Левый берег,  пойма - кустарник, кочки,  мочажины. Там либо глаза оставишь, либо выкупаешься.   Добыть соболя внизу –  было чем-то из ряда вон выходящим.  Оттого и углубились    подальше в  материк, надеясь перебиться  снегом.
      И вот,   через недели две,  спустились  с крутояра на лед -  прочность  проверить,  ковырнули  прорубешку, и испили  воды. Пили лежа, долго и жадно,  переворачивались на спину, чтобы отдышаться, и  снова пили…
Никогда не  предполагал, что у воды  может  быть такой восхитительный вкус.
      
ДНЕВКА
     
Особенное удовольствие на продолжительной охоте получаешь от так называемой дневки. Делаешь себе  отдых  в  зимовье и  устраиваешь баню.  Греешь ведро воды на костре, добавляешь снег, доводя до нужной температуры. Встаешь у огня  на два плоских полена  и поливаешься водой из кружки.
    Пока моешь внизу – пена на голове успевает замерзнуть. Стучишь – лед. Обливаешься полностью  и надеваешь свежий комплект солдатского белья – кальсоны и рубаху.
    Наступает непередаваемое ощущение  чистоты и блаженства. Оно продолжается,  пока забираешься в спальник, пока умиротворенно засыпаешь под невнятное бормотание радиоприемника, у которого еще не успели окончательно сесть батарейки. Полудрёма, полусон, полуявь…
    Ночью прошла пороша, прибила запахи. Под утро слышу, топочет кто-то   по крыше    нашей  землянки. Лось взошел на  «пригорок» - осмотреться. Говорю напарнику:  - « Ваня, лось в гости  пришел,  иди, смотри»  Пока он мешкался  –  лося и след простыл. 
   Вот такое Серебряное копытце.   

 

 ФАРТ 

 

  Есть упоение в бою! Теперь можно расслабиться, полюбоваться тайгой, синим небом и белым снегом, внутренне улыбнуться,  позволить собаке пошалить. Удача! 

 

     Первого соболя тропили до запуска*. Высокий пень осины,  у вершины дупло. Стукнул обухом  топора. Высунулся заспанный  зверек   и недовольно заурчал. Добыл его первым выстрелом. Черный с искрой мех играл в лучах полуденного солнца. 
 По пути, пересекли еще один свежий след и собака, вознамерилась идти по нему, но,  увидев, что  я    продолжаю тропить  прежнего,  вернулась - и вот он, мягкий и шелковистый бережно уложен в рюкзак.    Возвратились  и начали отрабатывать второго зверька. Трудно поверить,  но ложок, куда привел  след, был от края до края истоптан  соболями, очень схоже с картиной  игры  зайцев в мороз.   Собака  исчезла. Забрался повыше  на заклиненную наклонно  осину и стал вслушиваться. Через некоторое время вдалеке раздался лай, спокойный, уверенный, с одного места. Соболя увидел сразу на нижнем толстом  суку кедра. И  он отправился в рюкзак.  В зимовье - как на крыльях…
   
                                                                                                             *Запуск – дом соболя.

 

    ХИТРЫЙ  СОБОЛЬ.                                                                   
  
  Да-а-а,  соболевка, это тебе не фунт изюма. С одиннадцати утра  до половины шестого вечера  соболь водил  нас  по мелким пихтачам, логам,  осинникам, болотцам. Кончилось тем, что собака вернулась, хватает снег,  а   в глазах недоумение - улетел  по воздуху!!! «Да, не может этого быть!». Вышли к зыбуну,   на середине наклоненная березка, по ней отчетливо следы …, и  обрываются. «Ну,  хитрец, что удумал!».  С вершинки  нырнул   как  тетерев в снег  и, затаился,  а вход присыпало снежком с веток.  Пока собака замыкала круг, в поисках выходного следа,  соболь пошел  в пяту    по стёжкам   своих сородичей и, был таков. Что  тут скажешь  - он дома,  мы гости.

ГОЛОДОВКА.                                     

 

Десять километров шли открытым болотом,  снег под пах. Били тропу, меняясь местами через каждые сто шагов. В  договоренный день добрались до зимовья, обозначенного  на карте, как место выезда. Провизии в  нем  кот наплакал – горсть лапши, да кусочек маргарина, брусничного листа наволочка,  зато воды в речке Деревянке, сколько хочешь. Ждали.  На охоту ходили по льду у берега. Наледь, снеговой покров, значительно уменьшает. Но  жерди  из рук не выпускали. Белочку порой удавалось добыть. И однажды тетерку. А в основном, печку топили, на нарах  лежали,  да  почки отваром брусничного листа  мыли. 
     На исходе пятого дня пробились к зимовью наши спасители  двумя снегоходами. Привезли продукты. 
      Добавил в брусничный отвар сахара и выпил кружку, (сильно истосковался по сладкому),  а потом минут пятнадцать корчился от почечной колики.  На  себе  проверил, что значит несвойственный  организму продукт. А водка прошла без сучка и задоринки!?  
      Сидит передо мной охотовед   и  без устали пытает, разложив карту на столе:  где держится соболь,  где медведь, видели ли лося, встречали ли оленей, ходит ли росомаха, где глухарь и тетерев  табунятся, какие ягодники пустые,  какие полные. И все в свой планшет записывает! А у меня от выпитого  интересный   эффект: то один  охотовед, то вжик –  он как веер раскрывается на много охотоведов. И на душе  хорошо, хорошо!
                                                    
ЕДА

Металлическая утварь в тайге дефицит необыкновенный Себе бы было  в чем, похлебку сварить,   не говоря уже о собаках. Лес среда агрессивная, все нещадно гниет, плесневеет и ржавеет, да так быстро, что не успеваешь глазом  моргнуть, вроде только  в прошлом году занес новое оцинкованное ведро,  а донышко   уже прохудилось.  Собак поэтому приходилось кормить из деревянного  корытца. Изготавливается оно просто, чурка средней толщины  раскалывается на две половины,  из одной, топором выбирается  середина, получается приличное углубление, посуда готова. 
 Собаки в лесу ревнивы, не приведи господь  кого-то похвалить  или приласкать не в момент добычи, а  под наплывом воспоминаний. Сцепятся, впору, хоть водой разливай. И всегда думают, что именно ее  ласкают меньше, чем напарницу.    
    Наливаешь в корытце  кашу с  рублеными тушками белок,  остатками  рябчиков,  вмещается почти ведро. На середину,  поперек  кладешь деревянную  лопатку, и начинается   настоящий спектакль.  Старшей всегда кажется, что товарка ест ее кашу, и, потупив  взгляд, как бы невзначай, старушка  носом передвигает лопатку в сторону младшей. Молодая,  не осмеливаясь перечить, старается из-под низу  на всю длину языка захватить кашу  с противоположной стороны.   Начинается   обоюдное утробное ворчание без отрыва от еды,  нужно срочно вмешаться и восстановить справедливость.  Лопатка  возвращается  точно на середину  корытца, и  трапеза заканчивается мирно. 
                                            
 ДОСМОТР.  

 

     По убеждению коренных охотников Сибири собака в тайге должна кормить и себя и хозяина. Я следовал этому принципу, поэтому мои собаки с промысла выходили в виде хвоста позвоночника и ушей, соединенных вместе - скелет селедки внешне выглядел привлекательнее, чем мои лайки-соболятницы. 
  Однажды случился курьез (доброхот какой-то постарался), меня, тщательно, с раздеванием и детальной проверкой рюкзака, досматривали в крохотном аэропорту.
Досмотр проводил лейтенант из райотдела милиции, вероятно хохол, с кудрявым чубом и кирпичным румянцем на округлых скулах. Про таких говорят – кровь с молоком.  Не  найдя ничего запрещенного к вывозу, он задал мне  вопрос 

 

  - Сюда вы ездите в отпуск?  И услышав утвердительный ответ, пристально оглядел меня с ног до головы.
Живописать мой облик могла только кисть большого  художника, так как усмотреть признаки отдыха в изможденном, грязном, обросшем мужике было под силу только истинному таланту. 
- Судачат, соболей добываете много? Обозначил он причину досмотра
– Они все сданы в факторию и документ соответствующий имеется – спокойно ответил я.  - А по поводу разговоров, гляньте товарищ лейтенант на собак, разве с такими что-нибудь добудешь?
С видимой натугой ,брюшко уже давало о себе знать, товарищ лейтенант перегнулся через стол, отчего румянец приобрел оттенок спелой черешни, выглянул в коридор, где в углу ,по добросердечности кассирши, около батареи местного отопления щемились два скелетика обтянутые шкурами.
Выразив лицом, сострадание к бедным собачкам, товарищ лейтенант, как и полагалось по должности, такому способу отдыха не поверил, но меня с миром отпустил. 

                                             
СКАЗКА О МОРОЗНОМ СЕКРЕТЕ 


Деду Ефиму Шмакову под восемьдесят, а все продолжает лесовать. Сезона не пропустит.  Ноги  уже гнутся плохо, так он их передвигает, не поднимая, как  лыжи. На снегу остается,  характерный след, который знают все местные охотники. «Это дед» - говорят  они с теплотой. И участок  его недалеко от лесовозной  трассы, чтобы при случае выйти в поселок. 
      Как-то я заблудился и забрел на Шмаковские угодья, увидел, свежую «лыжню», внутренне заулыбался. «Надо же,  все еще охотится  старик, белкует,  не может без тайги». А встретиться,  лично не довелось. Зато рассказов и потешек  о нем наслушался от многих… 
        Мороз  за двадцать пять градусов, у всех охотников  в округе капканы пустые, а дед после каждого обхода снимает собольков и  хитро в бороду  посмеивается.  Какой - такой  секрет знает Ефим-лесовик,  никому и  невдомек. И квартала  у него так себе, ни кедрача, ни ягодников богатых, одни  сосновые боры, да болотца  небольшенькие, кусок поймы,  да крутой берег  Обь-Енисейского  канала. Соболю,   по хорошему,  у Ефима и делать-то нечего,  а он ловит помаленьку.   
      Морозный секрет  кому-то  удалось у деда выведать,  уж  как это получилось, никто в поселке толком не знал, но молва покатилась, и правда, стали ловить соболей и другие мужики. А закавыка вот в чем была: оказывается,  в  мороз  ниже двадцати градусов  настороженная пружина капкана начинает петь в ультразвуковом диапазоне, человеческое ухо этого звучания не улавливает, а соболь его прекрасно слышит и к  капкану ни-ни, хоть какую приманку расчудесную вешай. Дед Ефим делал просто,  внутрь пружины вставлял гнилушку и тем самым звук гасил, оттого соболя и шли  в его капканы без боязни. 
    А еще, с осени охотился он с пипеткой.  Пахучие  железы соболя настоит в глицерине  и по нескольку капель на капкан  и рядом капнет. А  соболь зверёк  любопытный,  не терпит непрошеного соседства,  и обязательно наведается к запаху несколько раз.  Капканы дед  Ефим закрывал, но не снимал. Пробежится   по путику в сентябре, по куску  рябчика в шалашик под  каждый капкан положит. Погремит соболёк  железом, никакой опасности нет, рябчатины  попробует. А то и мышку рядом поймает. А тут уже и сезон не за горами, почва  к промыслу подготовлена.
 От трудолюбия и смекалки    и удача,   деду  сопутствовала  почти всегда

 

   МЫШОВКА

 

    Самые  страшные  звери в лесу  -  мыши,  не  летучие, а  самые что  ни на есть обыкновенные, маленькие, серенькие, юркие.  Лазают,  заразы  всюду,  пакостят, где только можно. Подвесишь  матрац к балке,  специально, на голой проволоке,   чтобы серые разбойники скользили и срывались,  да где там, разворачиваешь  по приезду, а внутри гнездо из клочков бумаги,  древесноволокнистых  пыжей, кусочков ваты и мышат выводок, ну и запашок соответствующий. Матрац на мороз, сам на досках маешься. Лежишь   и созерцаешь сквозь сон, как ловкий лемминг ползет   между балкой и потолком, и мох  из щелей  сыплет на спальник и в лицо. 
     Чашку, кружку утром не перевернешь,  возвращаешься с охоты, полно помета. Напарник  в зимовье кашу собакам раскладывает,  не иначе бандит  мышиный подошел и ест  из корытца.  Напарник  по нему лопаткой норовит попасть, а мышик  нападает, мол, я здесь хозяин.  И  травить – то их нельзя, собак погубишь, мыши   после отравы,  как шальные разбредаются вокруг зимовья,  а лайки,  недоедая на охоте, мышкуют как лисы.  
   Еще горше беда, если осень мокрая, (зимовье-то, обычно, ставится  на бугорке),  вот   весь мышиный народ из низин и  собирается под полом. А в избушке корма полно,  запах дурманящий от крупы, лапши и хлеба,    как уйдешь  от такого изобилия!
       По традиции  первая охота сезона, охота на мышей.  Мышеловки   – пустяк, одну максимум две особи давят в сутки, а их  десятки,  а то и сотни. 
       Лосевка,  охота неспешная,  ждешь, пождешь метельной погоды.  Иногда неделю стоит тишь и мороз, заняться нечем вот и устраиваешь мышовку вместо лосевки. 
      Ближе к двери  гвоздиком к полу прибиваешь марлевку с заложенным в узел сухарем. Вечер.  Полная темнота и тишина. Как только у сухаря  зашебаршило, вспыхивает фонарик  и ослепленная мышь,  сидит,  и таращиться  перед собой, а компаньон,  не вставая  с  нар хлоп ее из пневматической винтовки  и пригвоздил    пулькой  к полу. Есть добыча!  

 Таким  вот  образом, за один вечер, мы настреляли   пятьдесят восемь штук разно породных мышей. Разложили их в сенях на край полки  рядком,  лапками вверх,  хвостики   шнурочками свисают. Входишь после охоты в  сени,   фонариком посветил,  душа  радуется. Выходишь  за хлебом,  обязательно посветишь  на полку. А-а  заразы!  Потом всех в пакет как пельмени  и  на приманку в капканы. 

 

 МУЖИКИ С ОБИ РЕКИ (СИБИРЯКИ)

 

   Весна в Сибири капризна, день ко дню не приложишь.  Можно    тремя днями   побывать   в лете  с жарой  за  тридцать градусов, в осени с вечерним заморозком,  и  в зиме со снегом по колено.  Но племя рыбаков-охотников погодными  сюрпризами    не испугаешь. По большой воде в разные стороны уходят  от берега  дюралевые лодки, горбясь днищами перевернутых  обласков. А  пойма  множит эхом, звенящее пенье моторов. 
      Из темных речных глубин,  на  заливные луга  выплывают   рыбины,  шевеля  некось   озерных истоков  шершавыми   телами, подготовленными природой к  икромету.   Рыба весной сильная, жирная,  вкусная,  поэтому сети, несмотря на запрет, мужики  с Оби реки (сибиряки)  ставят всегда. Добывают  стерлядь,  язя, щуку, а с недавних  времен  и сазана. А  как же иначе -  «Быть у воды и не напиться?». 
    Ловить, сазана, правда,  не просто. Мощь  его   настолько велика, что сети рвутся как паутинки и по стенке остаются  дыры, в рост человека.
Сибирский  мужик изобретателен,  для поросят-сазанов  он  приготовил  другую снасть – ружье.
       На резиновой лодке или обласке  рыбо-охотник  забирается на  затравевшее мелководье в тень затопленного куста,  где раньше замечались сазаны, и затихает. Выстрел  чуть ниже и спереди спинного плавника и  рыбалка закончена…   

Комментарии


Переход по рубрикам

Самые популярные



Сейчас на сайте

На сайте 1 гость.

Сейчас в чате

В чате никого нет.