voenkov, 17.06.19 08:17: Привет всем! Офигеть...Вот это, должно быть, рога... Дед, сфотай как-нибудь...

  Вячеслав Максимов. ОДА ТЕПЛУ.

С возрастом, все чаще стали    будоражить душу  воспоминания,    о том периоде жизни, когда я занимался  промысловой охотой.  Похоже,  время  лихих девяностых,  оставило глубокие  отметины   в структурах  мозга, и  память настойчиво выталкивает  их из подсознания. А  возможно, вновь формируется   готовность организма к возвращению уже бывшего способа выживания. В  России ведь, испокон веку  от сумы и от тюрьмы зарекаться нельзя. Но в настоящий момент,   живет  только одно  чувство, чувство  сожаления, что занятие  промыслом  было не столь продолжительным.



          Погружение   в картины  прошлого   происходит,  как правило,  ночью. В  квартире тишина,  домочадцы спят, а  события  давно минувших дней, прокручиваются одно за другим  как отрывки   из кинофильма. И что самое удивительное, они    детальны, ярки и осязаемы, как будто это было вчера.


          И  однажды,  я задумался, а что же было главным на промысле:  добыча, напарники,   красота осенней или  зимней  природы, длительные переходы,  возможный  заработок, или что–то иное? Но  всё    оказалось  до букваря  простым и понятным – главным было тепло. Не   утонченно-душевное, как от объятий верного друга или любимой женщины, или от   поцелуя ребенка,  доверяющего тебе  до кончиков пальцев,  или как от незримой   ниточки звука  скрипки    музыканта – виртуоза  в тишине концертного зала,  а физическое, естественное, природное,  тепло. Не случайно, ведь, древние  люди оставляли в пещере  хранительницу   очага.  Не сберегла  огонь –  наказали,  быстро  и с аппетитом съели. Много  он значил для сохранения  племени. А у меня, в режиме автономной охоты  было почти первобытное  выживание. Но, безусловно, с достижениями цивилизации.


          Как приятно  вспомнить, что в  твоем зимовье, куда ты сейчас  идешь, (а до него еще добрый десяток километров), у печки есть охапка сухих дров и рулончик бересты, снятый  мимоходом, с трухлявого  пенька. И  без особой  траты сил, которых уже  почти совсем не осталось, ты   можешь    сложить дрова  на берестинку,  в жестяную буржуйку. Зажечь   сухую спичку о сухой коробок и долго смотреть на огонь, не закрывая дверцу, чтобы  роговицами глаз, кожей лица, ладонями замерзших рук, обонянием, впитывать тепло и знать, что наконец-то   ты дома, что  на сегодня ты отгорожен   от сюрпризов заснеженной, безжалостной и бескрайней тайги, главным благом охотника  - теплом.


          …Третьего соболя добывал уже ближе к вечеру. Суконная куртка, свитер, рубашка на плечах и спине промокли. Вода сочилась по спине и ягодицам. Капѐль с веток,  почти весенняя. Холодная снеговая каша с водой  под ногами промочила и обувь. Необходимо  тепло  большого огня. Только  оно сможет   помочь быстро высушиться и час-два отдохнуть. Смолистый выворотень найти не проблема. Береста горкой, много  бересты. Корни по краю нетолстые обрубить, и приставить снизу односкатным  шалашиком. Коробок и спички есть (хорош был бы охотник, без жизнеобеспечения!).  Всё,  стена смоляных корней  занялась,  пламя поползло вверх, горячий экран  готов. Осталось  раздеться и  разуться, развесить  одежду на поперечной жердине. Стельки сверху, закрепить в потоке горячего воздуха, и следить непрерывно, чтобы что-то из амуниции не загорелось. На голове вязаная шапочка, на ногах чуни на босу ногу. Заряженное ружье, чуть дальше от огня, на сошке, но, на расстоянии вытянутой руки.  На голые  плечи и спину  иногда  попадают холодные капли  и снежинки, но это уже мелочи… Пар идет от сырой одежды, портянок и вывернутых меховых чулок. В котелок снегу  почище, и сбоку к пламени вплотную. Потом весь запас заварки в кипящую воду, не забывая следить за одеждой. Чай крепкий, темный.  Сахару  туда же. И пить, пить, обжигаясь,  горячую, сладко - горькую, вяжущую,  животворящую  жидкость.


          По окончании процесса сушки,   быстро одеться, обуться,  и уходить  от костра  спиной вперед, лицом к костру, впитывая последние флюиды  тепла. Потом   резко повернуться  и  бежать  несколько десятков метров, чтобы скрыться  от предательски притягивающего и расслабляющего  огня.  А тайга уже  обнимает тебя  сыростью,   холодом  и сумерками,   и сердце сжимается от осознания  собственной  пустячности, одиночества, и понимания, своей чужеродности  здесь.


          Просыпаться в зимовье каждое утро в течение месяца-двух  и    вылезать из спального мешка   это сравнимо  с подвигом.  Но что поделаешь, уже   слышно, как собаки,  топчутся на привязи у своих шалашей, зевают, потягиваются и выгрызают  остатки вчерашнего ужина из  утоптанного снега.  В избушке  колотун,  за  ночь  так выстыло, что    разница  между температурами  внутри  и снаружи  совсем небольшая.  Со сна,  от  холода потряхивает, как с хорошего бодуна. Первым  делом, зажечь керосиновую лампу и сразу к печке.  Набить ее полную дровами, поднести горящую спичку  к берестине,  и быстро  на улицу,   для  опорожнения накоплений  организма   и  разговора с собаками, пока терпишь холод, в угоду  ночной   работы   почек. Потом, причитая,  бегом,   обратно,  и ныряешь  в теплый  спальник.  А объем стылого воздуха в зимовье  уже наливается уютным, густым  теплом. Вначале под потолком,  потом ниже, ниже  и когда тепло достигает уровня  лица, и ты начинаешь  ощущать его ласковое прикосновение, вновь  одолевает   сладкая  дремота.  Но, взглянув полуоткрытым глазом  в светлеющее окошечко, усилием воли  стряхиваешь с себя  остатки сна. И на счет три, бодро вскакиваешь  в опорки старых валенок стоящие  у нар.  Чайник уже на печке, зудит как  бормашина стоматолога. Набрасываешь сухую, теплую суконку  на плечи, выскакиваешь к собакам, хватаешь корытце и обратно, попутно прихватив из–под навеса несколько сырых поленьев.  Себе овсянку с топленым маслом,  собакам по паре лопаток лапши с беличьим  мясом.  Собачью  еду на полку у печки, чтобы согрелась.  И сборы на охоту.  Сырые  кедровые дрова, потихоньку подсыхают  и спокойно  горят, поддерживая  тепло.  Впереди промысловый день. Осталось  позавтракать, накормить собак, собрать понягу, проверить запас патронов.  На  брусочке  поправить лезвие  ножа, если придётся поощрить помощников  за  ценную добычу, чтобы  обдирая белку,  не отстричь  кончик хвоста.


          Тепла  с вечера, тепла пухового спальника, и утреннего  тепла,  хватило,  чтобы   хорошо отдохнуть,  собрать себя   в сгусток  энергии, силы, и желания  идти на охоту…  Хорошо!


          …Вот так и родилась поговорка:  «Не напился, так не налижешься».


Изба универсальная, большая, осенью в ней собираются охотники по перу, а позже лосятники.  Стоит она на берегу,  в полукилометре от основного русла реки Оби, в пойме. Утковать в августе, сентябре в ней  удобно и весело. Достаточно с вечера  протопить печку и одежда просохнет, и сам в тепле. Да ещё приходится и  дверь открывать для проветривания. Другое  дело лосёвка по снегу, вдвоем.  Избу  топить и топить надо. Сохранить  тепло сложно, каждый сезон конопатить сруб, лишних рук  нет. А мыши  всегда начеку и из пазов  всё вытаскивают. Готовь, не готовь дрова, все равно,  приходится дополнительно заниматься ими  через день. Вот и родилась эта  поговорка:   « Не напился, так не налижешься». Заходить  бы надо раньше, и делать  достаточный  запас  дров. Но время где? Да и  наверняка, охотники пришлые дармовое  сожгут.



     На берегу  Оби ниже районного центра Молчаново  каждое лето  с барж насыпается  террикон из угля для котельной  школы, больницы и   детского сада.  На въезде, вагончик со  сторожем.     Если на моторной лодке  подойти к складу с реки  и душевно поговорить с  угольным стражем,   который, от скуки  и непрерывного сна помят,  космат, небрит  и кряхтит  от дискомфорта  в затекших  мышцах и суставах,  то можно затариться топливом. Он, вначале, для порядка,    помолчит, похмурится, демонстрируя внутреннюю  борьбу с совестью,   а потом, что называется, под  давлением «крепких»  аргументов, позволит набрать несколько мешков угольных камешков с края кучи. А это, уже дело,  и,   ура! Есть  запас теплоносителя на случай  морозных ночей.  Перед сном, бросишь несколько кусков угля   в  железную печку, и  без горя до утра можно спать в тепле. И  выбираться утром  из-под одеяла комфортно. Великая вещь уголёк на охоте!


          …Второй день преследую подранка, небольшого годовалого бычка.  Снег по колено, но пуховый. Стрелял  на пределе дистанции для гладкоствольного оружия,   ранил в пах, повредил мочевой пузырь.    И   по следу розовая моча, где льется, где капает, но течет непрерывно – перспективы совсем не радужные,  разовьется  мочевой перитонит, падет  лосишка, пропадет мясо.   А  он кругами ходит по проторенной тропе, нахоженной с мамкой  за весну и лето, и  никуда не сворачивает. Иногда удается  на мгновение перевидеть его, а  потом зверь начинает хитрить,  вставать на   старый след,  уходить в стороны, заходить  за спину, но эти уловки  нам хорошо  знакомы.


          Когда я отключился и  потерял  ориентировку в пространстве, сам   не понял?  Очнулся от  того, что поднимаю и опускаю ноги,  вроде как иду по следу, а сам  марширую на месте. И удачно, что случилось это, недалеко  от  будки автолавки, оставленной местным  рыбаком, добрым человеком. Я  в нее никогда не заходил. Но труба, торчащая над крышей, вселяла надежду,  что в ней  есть печка. Вернулся к будке и в полуобморочном состоянии отпер дверь, закрытую на  щепку. Печка была,  была и  поленница сухих таловых дров,  и кипа старых газет.  Нары  во всю ширину будки, над ними, подвешена  сумка  из мешковины с сухарями. И спички. Развел  огонь  и  повалился на доски животом вниз.   Вскоре  повеяло  теплом, наступило просветление сознания.  Теперь можно перевернуться на спину и расстегнуться...


          За печкой нашел пару банок из-под тушенки,  до блеска очищенных мышами, протер  их,  набил  снегом. Рядом нарвал   ягод шиповника.  И вдавил  ягоды  в снег.  Вскипела вода,  дал повариться  плодам,  достал горсть сухарей, сделал  еще одну закладку дров. Начал  отходить  в тепле,  силы стали возвращаться,  и я, вроде как, пришел   в норму.  Но  добор подранка решил   отложить  до следующего дня, да  и надежда теплилась,   может, ляжет  бычок.  А ходить, был  уверен, он так и будет по кругу.


          На  третий день,  добор  завершился. Прижал   бычка   к высокому     мысу, выходящему  на реку и протоку.   Всё проглядно  и справа  и слева, а след уходит к острию выступа.    Подошел  и  увидел, что окровавленным боком лось,  окрасив снег, скатился с яра   и,  ослабев,   лежал внизу. Дострелил   его.  Тут же  нашел место пониже и  сам спустился  на лед.  Лося свежевал как на сцене,  при зрителях. Рядом   проходила  буранница, и по ней нет-нет, да,  и  проезжали на снегоходах   охотники и рыбаки. Качали головами, оглядывались. Но никто  не остановился, не  предложил помощи, и не спросил о лицензии.


          Сейчас, до холодка по спине понимаю, что исход той охоты мог быть  трагичен и прост,  если бы не тепло, и не  таёжные законы сибирских   охотников и рыбаков.

Комментарии

26 марта 2019, 09:30 · voenkov

Тепло - великое благо! Без тепла - невозможна жизнь человеческая!!!

26 марта 2019, 16:22 · волчица

Спасибо за рассказ.

28 марта 2019, 14:46 · serega

Спасибо за рассказ. Есть люди землепашцы, а есть охотники как мы, Поэтому нам и снится не соха, а бескрайние леса. Походы по ним и всякие трудности связанные с жизнью охотника.

28 марта 2019, 22:24 · lef

Хороший рассказ,Тёплый!!!

3 апреля 2019, 23:51 · ЗАЛОГИН ВИТЯ-ВАНЯ

ПОЛЕЗНЫЙ РАССКАЗ! ТРИ СЕЗОНА ПО ПОЛМЕСЯЦА ОХОТИЛ СОБОЛЯ С БАТЕЙ! МНЕ ЭТО ЗНАКОМО!

3 апреля 2019, 23:51 · ЗАЛОГИН ВИТЯ-ВАНЯ

СПАСИБО!!


Переход по рубрикам

Самые популярные



Сейчас на сайте

На сайте 1 гость.

Сейчас в чате

В чате никого нет.