voenkov, 10.12.18 19:59: Надо к весне поправится, сегодня рабочий график сдвинул на час пораньше, чтобы вечером на УВЧ ходить. С завтрашнего дня начну прогревания.

  Беспокойное семейство

                                                                      Беспокойное семейство.

 

          Не спалось. Точнее, долго не мог уснуть. Так почти всегда бывает, когда с вечера   надумаешь  что -нибудь, и заведешь будильник, а  поднимаешься до звонка. Так и на этот раз.

 

           Чайник на плиту, сигарету в зубы, и на лоджию. На дворе темень, глаз коли. Ни звездочки, ни фонаря. Оптимизация. Но мне по барабану. У меня в гараже стоит двадцатилетняя «копейка», зато на ней новый аккумулятор. Приобщил месяц отпуска, помонтажил, и сподобился. Отвалил за нее аж штуку баксов. В родном заводе в горячем цехе таких денег, пожалуй, и за год не заработать. Да и как - перестройка. Тяжелые времена, пояса просят затянуть потуже,  директор дом двухэтажный никак не достроит. Зато у меня теперь авто. А то!

 

           Засвистевший чайник вернул на кухню. Подпоясался и выехал.  

 

 

Пасмурно, тепло и тихо. Спят поля и луга, в полусне стоит лес. Спят деревья и кусты по берегам речки, да и сама речка выглядит сонной. Тишина нарушается изредка тяжелыми крупными каплями, остатками дождя, которые иногда срываются и падают с полуобнаженных веток ольхи и ивняка.

 

            Капли становятся кружочками-пузырьками на  поверхности воды небольшой заводинки. Ветра нет, течение никакое, и они долго, как бы раздумывая, что им делать дальше, остаются неподвижными. На входе в заводиночку стоит с вечера одна из моих жерлиц. Леска на ней распущена, но не натянута. Так и есть – пусто, живца на ней нет. Замены тоже нет, и я ее сматываю не спеша, на ходу, неслышно идя берегом по мокрой, жухлой траве к оставшимся остальным жерлицам. Ставил я их  не рыбы для. Уж больно хотелось почувствовать себя человеком, имея  какие никакие колеса, и оставшуюся часть жизни поохотиться, да порыбачить. Вторая жерлица тоже не принесла ничего, живец на ней был снулый. Остановился, собираясь закурить, огляделся. Серое, но в общем, уютное небо, в душе покой, умиротворение. В воздухе, окружающем пространстве, никакого движения. Прошедший ночью, а может где то под утро дождь, вымыл все, что попалось на его пути. Деревья, кустарники, еще не увядшая трава, да и сама земля с благодарностью  впитывали  эту влагу. А уж, как рада была речка прибавлению своему!. Только скромно, по- тихому. Чтобы ненароком не сглазили, приняла в себя то, что ей предназначено было. И теперь довольная, ничем себя не выдавая, тихо, ласково, с едва улавливаемым  достоинством, несла воды свои.

 

           Всегда, с самого босоногого детства, любил смотреть на воду. Она всегда завораживала меня. И не смотря на свою прозрачность, несла много тайн. Я любил смотреть, как довольно быстрое течение Десны  несет, отрывая на отмелях песчинки со дна. На суетящихся мальков, на извивающиеся водоросли на дне. На полосы, оставленные движением перловиц. На вездесущих стрекоз, летающих ,дерущихся, или любивших друг друга, садящихся на травинку, осоку и на все, на что можно сесть. В семь лет я уже пробовал оторвать от земли хвост пудового сома, пойманного отцом, изо всех сил стараясь поднять его своими ручонками.  

 

           Почему то  расхотелось курить.

 

           И тут мое внимание привлек какой-то странный, непонятный звук, идущий, как мне показалось, от воды. Как будто ударили поленом о полено.  Я остановился невольно, и посмотрел туда, откуда это исходило. Речка была неширокой, но с излучиной в этом месте, и небольшой быстринкой, с немного  подмытым обрывистым противоположным тем, и  моим, пологим берегом. Обычная речка, воды еще не набравшая, неглубокая, каких десятки на Брянщине.

 

           После весеннего половодья уровень воды в реке спал, за лето  обнажились подмытые берега и деревья, упавшие весной, и захламлявшие дно речушки. И в этом месте у противоположного берега, видимо, было то же самое – на поверхности торчал обломанный толстый сук  дерева, лежащего на дне. Он, этот торчащий конец, слегка раскачивался, создавая небольшие расходящиеся волны на поверхности воды. «Интересно, почему? – подумал я. – Течение небыстрое, это не весенний разлив, откуда эта болтанка?»

 

           И тут же увидел рядом с торчащим обломком вынырнувшую усатую морду, а точнее голову довольно крупной выдры, которая тут же скрылась, видимо, увидев меня, стоящего во весь рост. И тут же послышался тот же, уже знакомый мне стук «поленьев».

 

          Видимо, будучи в воде, выдра, проплывая одной ей ведомым путем, касалась или наступала своим телом на колодник, который лежал на дне на ее пути, – ударяясь при этом друг о друга, деревяшки и издавали этот звук. Должно быть, она просто охотилась в этом коряжнике, отыскивая рыбу, и одной ей известный корм. Дело обычное, решил я, и хотел уже идти дальше. Но, сделав  всего несколько шагов, опять остановился – послышался свист или что-то подобное, лишь отдаленно его напоминающее.

 

           Оглянувшись туда, где до этого выныривала выдра, я опять увидел легкое волнение, но уже немного ближе к середине речки, чуть дальше, чем я видел ее в первый раз. Немного отступив от воды по берегу, я присел: интрига только набирала обороты, очень хотелось понять, что происходит, и я решил понаблюдать немного. И буквально тут же заметил какое-то движение, если не возню, на противоположном берегу метрах в десяти ниже того места по течению, где выныривала выдра.

 

           На крохотном песчаном пятачке, за кочкой с осокой, суетливо и как-то беспокойно, постоянно перемещаясь, припадая к земле головками и тут же поднимаясь чуть не во весь рост, правильнее было бы сказать, во всю длину, поочередно, как-то неуловимо сменяя друг друга, смотрели на меня во все глаза три или четыре детеныша выдры. Котята, если их так можно назвать, были небольшими, каждый размером примерно с небольшого хорька. Их невозможно было пересчитать, их гибкие тела постоянно находились в движении, иногда чуть не переплетаясь друг с другом. Но, три было точно.

 

           Один наступал на другого, и тут же отступал, уступая место другому. Выдрята явно видели меня, они на долю секунды то скрывались за небольшой кочкой, и тогда осока чуть шевелилась, то вновь показывались. Длилось это недолго – вновь послышался этот свист, и еще больше засуетившись, они поочередно бесшумно, почти незаметно для меня, как бы растворяясь, сползли в воду. Неужели это мать выдра таким образом, то есть свистом, позвала их?

 

          Никогда раньше ничего подобного я не слышал, не читал и не услышал и потом, это было всего лишь мое предположение. Интересно, да и удивительно было и то, что выводок тоже отозвался свистом прежде, чем покинуть берег и уйти в спасительную воду. Правда, свист этот был очень тонким и напоминал скорее цыплячий писк или что-то в этом роде, но несколько продолжительнее.

 

           Через минуту-другую, поднявшись во весь рост, я вернулся берегом туда, где все началось, то есть туда, где увидел вынырнувшую выдру. И не прогадал. Мать действительно уводила своих малышей, о чем свидетельствовали легкие, едва заметные дорожки из пузырьков воздуха, поднимающиеся из толщи воды, которые указывали направление, которым уходил выводок. С места, где сползла в воду молодежь, было около пятнадцати, или чуть больше метров.

 

           Можно было бы предположить, что выдра-мама действительно ловила рыбу для своих малышей, а может, они уже были сыты, и она решила позавтракать сама в коряжнике, а они просто поджидали ее в укромном месте, укрываясь за кочкой, а тут подвернулся я и нарушил их трапезу. Кто знает?

 

На противоположном берегу был разросшийся широко куст лозы с еще не увядшими стеблями травы, и высокой крапивы, берег был пологим. Именно туда и вывела мать своих детей, именно этот куст с нависающими над водой ветками и стал их временным убежищем, и укрыл семейство от моего хоть и неназойливого преследования. Но вот что характерно – я не видел больше ни мать выдру, ни одного из ее детенышей, не видел момента выхода семейства на берег. Просто дорожки пузырьков внезапно кончились, и через некоторое время в этом месте на берегу, где-то в середине этого куста, опять послышалось легкое посвистывание-попискивание и едва уловимое то ли ворчание, то ли мурлыкание, и длилось это всего несколько секунд, и затем все стихло. Как будто ничего и не происходило.

 

           Беспокойное семейство было в безопасности. Я забыл о жерлицах, которые еще предстояло проверить. Напомнила о них,  капля, сорвавшаяся с ветки, и упавшая в воду, где сразу же сделалась кружочком-пузырьком и медленно поплыла по течению.

 

 

Комментарии

19 февраля 2017, 18:03 · voenkov

Владимир, спасибо за рассказ! Ваш удивительный талант разглядеть красоту в обычных, казалось бы вещах, и поэтично, романтично "донести" эту красоту до потаённых уголков человеческой души, продолжает меня "удивлять" в наилучшем смысле этого слова!!! СПАСИБО!!!

19 февраля 2017, 19:54 · волчица

Лучи поэзии в серых обыденных буднях :-)

19 февраля 2017, 22:17 · voenkov

Друзья! Наш скромный коллектив вновь почтил своим вниманием сам Владимир Козявин! Его рассказы пронизаны поэзией природы и охоты, красочные зарисовки сотканы из тонких чувственных серебряных струн широкой души! Пронизывающее откровение завораживает и подкупает! Рекомендую...

20 февраля 2017, 10:40 · VALENTIN

Натуралист от рождения, натуралист от природы.
Натуралист с любовью к природе, зверюшкам, ко всему окружающему нас Миру. С уважением....

20 февраля 2017, 10:43 · ЗАЛОГИН ВИТЯ ВАНЯ

СПАСИБО ОЧЕНЬ ЗАНИМАТЕЛЬНЫЙ РАССКАЗ!!!

20 февраля 2017, 13:57 · serega

Интересное и прекрасное вокруг нас! Надо только уметь видеть и слышать!!! Спасибо за рассказ!

26 февраля 2017, 21:30 · bominick

Спасибо за рассказ! Очень подробное и детальное описание происходящего.


Переход по рубрикам

Самые популярные



Сейчас на сайте

На сайте 1 гость.

Сейчас в чате

В чате никого нет.