voenkov, 12.12.17 10:07: Сегодня во дворах настоящий каток - на шипах как на коньках :-) А МКАД вылизан до блеска!!!

  Вот так рождаются легенды и слухи.....)))))

Как рождаются  легенды и слухи ? Да на самом деле – элементарно! В этом году чуть сам не стал создателем такой легенды. А было вот как..
Есть у нас заливные пойменые озёра (я не раз о них писал ранее).В них после половодья остаётся довольно много рыбы всякой – от окуня до сазана.  Зимой  эти озёра чаще всего  «сгорают» от  большого  количества донных отложений  и рыба соответственно  погибает вместе с озером. Жаль конечно но ничего не поделать…  Донных отложений настолько много что практически никакие мероприятия не спасают . На такие озёра у нас народ в основном и ездит с сетёшками. Рыбоохрана тоже как то особо по ним не лютует  - всё равно рыбу не спасти так пусть хоть выловят её – всё какая польза будет.  В основном  рыбъе царство в таких озёрах представлено небольшими щучками (до 1 кг отъедаются за лето!!) ,карасём (гибридом –как мы его называем) ,сазаном (нередко ооочень солидных размеров) и частенько – ротаном (этот вырастает в таких местах до 800 гр весом!) . Как правило карася в таких местах больше всего. Много в таких озёрах ондатры , бобра ,норкии водяной крысы.Бобр  в них не живёт но  «наведывается»  из проточных озёр (порой км за 4-6).Чего уж он в них делает – не знаю. А так как этих зверей  никто не ловит и на них не охотятся, то они себя чувствуют полными хозяевами – даже человека за человека не принимают. Для них в таких местах что человек что дерево на берегу  - по их разумению  это одно и то же.)))
Вот и я приспособился ездить на такое озеро по мере надобности  за карасём – тем более что в этом сезоне рыбы в Волге как то небогато совсем.
И вот начиная где то с начала осени в сетях стала обнаруживаться погрызыная рыба…. Как то поначалу у меня это удивления особого не вызывало .В реках таким   «делом» занимаются раки.Но в пойменых озёрах раков нет как правило именно  по причине зимних  «заморов». Чувствует рак как то , что в этом озере ему жить будет плохо. В таких же озёрах но хоть малость проточных  его много довольно. Ну думаю и в это озеро затесались  рачки – видимо случайно попали.  Может так бы и думал дальше … Но тут как то рано утром снимая сетку на глубине где то в полметра обнаружил обглоданный скелет  щучки … Одна голова осталась и чистый скелетик…  Вот тут то до меня как то дошло – щучка то не менее килограмма при жизни была…..  Это какой же рак то был что успел её за ночь так обглодать то???????  Или стая раков???? Или…. Вообще неизвестно что это… !!! Как то по спине холодок прошёл когда  рассматривал скелетик – следы то ли от зубов то ли ещё от чего были не только на остатках мяса но и на костях…..  Бобры рыбой не питаются вообще.Этим только дрова подавай!! И ведь неплохо жир то на дровах нагуливают!!!)))  Ондатра ,водяная крыса  и в особенности норка конечно грешат  рыбоедством  но под водой (а  скелетик был на глубине полметра где то) они  есть точно не будут – вытащат добычу на берег (они у меня регулярно сети грызли  пока мы с ними не «договорились»))) Так кто же это мог быть…. В голову полезла всякая мысль о раках – мутантах , рыбах – мутантах ,пираньях которых якобы лавливали в Волге , и всякой нечистой силе… А что? Места глухие.. А в Волгу в последнее время чего только не сбрасывают !! И не только отходы….
  Лет пять – шесть назад под  Саратовом один «бизнисьмен»  местный пару крокодилов в Волгу выкинул.Ну надоели они ему  дома!!! Так их на протяжении лета регулярно видели на островах под  Саратовом.Их видели реально!!! Живых!! Даже  какой то научный работник с биофака Саратовского госуниверситета в интерьвью журналистам сказал, что крокодилы вполне могут выжить в условиях нашей Волги – жратвы полно а на зиму и в спячку можно залечь.
Так что мысли ,сами понимаете,лезли в голову одна экзотичнее другой.. И как то веселей от этих мыслей не становилось…
Озеро было  довольно большой и я знал .что бываю я там с ловом не один.  Встретил в городе ещё рыбака и спросил на прямую не было ли у него чего подобного.Конечно было!- сказал он. Это же раки  «хулиганят»!! Ты разве сам не знаешь?? – сказал он в заключении. Но после того как я ему растолковал что озеро то  «заморное» и раков там быть не может и что крупноватые рыбки для раков то и то что уж больно чисто обгладывются… Тут и он задумался и сказал ,что лучше бы я ему про это не говорил – теперь и ему как то не по себе стало… 
И вот уже через какое то время в городе появились в среде рыбаков слухи о  «мутантах из пойменых озёр»..  Уже практически сформировались легенды о  «мутантах- пираньях» которые  прекрасно прижились в наших волжских условиях и грызут рыбу в сетях у рыбаков,а в скором времени (наверное когда поъедят всю рыбу и станут покрупнее) примутся и за самих рыбаков.)))
Даже  ездить по ночам на эти озёра стало меньше народу…
А  разгадка оказалась нааамного проще и прозаичнее.))
Как то в начале октября я подзадержался на этом озере до темноты. Были уже глубокие сумерки когда я решил проверить  сетку на предмет удачной постановки,т.е рыбы.Хорошо ещё луна подсвечивала малость.  Подплыл на лодке и стал её  перебирать в воде практически на ощупь – рыбу видно ,а выпутать ей при хороших навыках это дело техники и тренировки. И вот практически у берега (как раз где глубина около полуметра)  почувствовал сильные рывки….  Ну думаю –сазан не иначе..  И вдруг из воды вынимаю что то большое, тёмное ,холодное да ещё и щевелящееся!!!! Первые мысли были – вот и водяного споймал… конец мне теперь…съест он меня!!! Но добычу в лодку всё таки закинул и уже в лодке ,при тусклом свете луны, увидел что это не водяной ,а обыкновенная  (но довольно крупная !) черепаха!!! И что самое главное – она вцепилась пастью в щучку (ну не знаю почему черепахам уж щучки по нраву…) и не выпускает её никак.  Так вот кто рыбу то обгладывал!!! А я то про этих  зверей то и забыл совсем!!!
 А их у нас довольно много…  Видимо и в пойменых озёрах их достаточное количество.А что? Еды много. А заморы им не страшны – зимуют они на берегу в норах. Народу мало и их никто не беспокоит.  Они всеядны но больше предпочитают животную пищу.А уж к зиме и само собой нужно жирку то поднакопить!!  Рыба  она ведь шустрая и ей не нравится что её есть то собираются и видимо гоняться черепахе как то несподручно за ней.А тут халява такая- рыбка в сетке – еда сама пришла !!Чего бы не подзакусить то??????? А так как сетки ставишь практически на одном и том же месте то черепахи и привыкли столоваться регулярно попавшейся рыбой.  Черепах крайне редко попадаются в сети и очень скрытные ,поэтому никто и не мог подумать  про них.
Ну вообщем ,кое как выпутал её (когда дрожь в коленках улеглась))) ) ,а она ещё к тому же буйная была и прятаться в панцирь совсем не хотела… И щуку выпускать не хотела..А когда я её отнял всё таки ,цапнула меня  за палец ( довольно неприятное ощущение – вроде зубов- какая то пластинчатая  щётка  вместо зубов -  нет, а царапины и синяк остались),и это ещё не считая того что изрядно меня поцарапала – когти у неё длинные и острые. Отбросил я её подальше от лодки. Но на следующий день скелетики рыб снова были в этом месте… Видимо или она вернулась или сородичи подвалили на бесплатную кормёжку.)))
Вот так и была развенчана  уже практически легенда  о  «мутантах пойменых озёр»…
Правда я никому не стал рассказывать о своём открытии. Пусть  слух живёт и дальше!!! А может  кто рыбу грызёт и кроме черепах……. Всё может быть….)))))
В дальнейшем  ,разговаривая со старым рыбаком, рассказал ему этот случай. Он сказал что раньше черепах было в разы больше и такой «грабёж» в сетях был не в диковинку. Было время черепах ловили специально и именно на свежую рыбку и именно осенью.
Вот так рождаются местные слухи и легенды!!))))

  Вовина речка

Вова влюбился в Курдому с первого взгляда! И не мудрено: его первая рыбалка – состоялась именно на этой речке. Как начало волшебного заклинания прозвучало для Вовы её название, когда папа назвал речку, куда они поедут рыбачить. Только вот ждать этого события сыну пришлось долго - полгода – с начала декабря, с самого дня своего рождения, на которое родители подарили ему две настоящие бамбуковые удочки - большой дефицит в середине 70-х! Ах, какой же это был подарок! Вова проснулся, а рядом на одеяле лежат два удилища: каждое с резной деревянной ручкой, мотовильцем и красно синими поплавком. Подарок этот был, конечно, не случайный: Вова, с тех пор как себя помнил, просто бредил рыбалкой. А какая рыбалка без удочки? Вот он и выпрашивал у родителей купить ему удочку, а тут сразу две подарили! Не буду рассказывать, как медленно тянулось время в ожидании лета. Сколько раз Вовка представлял себя на берегу реки вытягивающим огромную рыбину.

Наступило лето. Папа, измученный просьбами сына, наконец–то пообещал завтра взять его в лес на покос. Конечно, косить будут папа и его отец - Вовин дед, а Вова будет РЫБАЧИТЬ! Все дело в том, что дедов покос (взрослые почему-то называют его «участок») находится в лесу рядом с речкой, богатой рыбой. День за сборами на рыбалку пролетел незаметно. А вот вечером Вова долго не мог уснуть – вспоминал все ли подготовлено для завтрашней рыбалки, не забыл ли чего. Вставать пришлось рано – путь предстоял не близкий. Но от одной мысли о рыбалке Вова взбодрился, и все торопил папу скорей отправляться на участок.

Добирались туда на папином велосипеде. Вова хорошо устроился на одеялке, обмотанном вокруг верней рамы, и нисколько не устал. Вначале они ехали по асфальту, а затем свернули на полевую дорогу. Когда она привела их к лесу, папа спешился и повёл велосипед в поводу, и сын тоже пошёл пешком.

Светлый березняк как то резко сменился густым тёмным лесом, осинником, так назвал его папа. Высокие деревья, подступив к самой дороге, закрыли солнце. Сразу стало сумрачно и прохладно, так как лес не успел еще освободиться от утренней росы. Воздух вокруг путешественников зазвенел от тучи комаров. Папа отломил веточку и дал Вове отмахиваться от них. Оживленно разговаривая, отец с сыном пошли по обочине лесной дороги. Неожиданно впереди сделалось светло, и перед ними открылась большая поляна. По её краю было устроено ограждение, как в мультиках про деревню: вместо столбушек использовались перекрещенные колья, к которым в два ряда проволокой прикрутили жерди. Это и был дедов участок. Вове он показалось огромным. Впереди, шагах в двухстах, на взгорке чернел небольшой рубленный домик с массивными ставнями. Дедушка огородил его забором из вертикальных жердин, прибив их гвоздями к прожилинам. Справа, в сотне шагов по низинке, заросшей осокой, протекала речка. Везде из травы торчали еловые пни, огромные, выше Вовиного роста, так как лес здесь срубили в очень снежную зиму. Со стороны дороги трава была уже скошена, поэтому идти оказалось легко. А какой стоял чудный запах разнотравья, изрядно приправленный ароматом переспевшей земляники! От нее красно было у пней, и мальчишка побежал было к ним.

-Вова, стой! – неожиданно крикнул папа. Звонкое эхо многократно отразилось от деревьев.

-Почему? Там же ягоды?- искреннее возмутился Вова.

-Подожди, я посмотрю, вдруг там змея!

От испуга мальчик замер на месте. Папа, положив велосипед, подошел к пеньку. Вернувшись, он протянул полную горсть ароматной земляники сыну. Пока тот ел ягоды, папа рассказал, что здесь живут змеи - гадюки, которые могут ужалить. Поэтому нужно внимательно смотреть под ноги, чтобы не наступить на них. Кроме того, что они ползают в траве, гадюки любят греться на пеньках. Значит, понял Вова, от пеньков лучше держаться подальше.

Услышав голоса путешественников, из-за домика вышел дедушка. И хоть ему было уже изрядно за шестьдесят, и полученные в войну два тяжёлых ранения давали о себе знать, осанку дед сохранил «офицерскую»: никогда не горбился и при ходьбе спину держал всегда прямо.

-Помощники приехал! – обрадовался он гостям и пригласил их:

-Шурик, Володя! Идёмте чай пить!

Перед избушкой дымился костерок. Над ним на слеге*, перекинутой через рогульку, висел черный от копоти, когда-то бывший зеленым чайник. Рядом на вкопанных в землю столбиках был сделан стол и две лавочки. Дедушка принес из домика три железных кружки, кулёк конфет – сосулек, пачку печенья и пакет кускового сахару. Папа осторожно снял с шеста чайник и разлил по кружкам чай красного цвета с каким-то приятным и знакомым запахом.

- Это чай из веточек и листьев черной смородины, объяснил папа, - а красный, потому что долго кипел.

- Шурик, сказал дедушка Вовиному отцу, - сейчас начнем косить низину у реки, а Володя пусть рыбачит. Как раз будет у нас на виду.

Почаёвничав, каждый занялся своим делом: папа взял одну из кос и начал ее точить, а дедушка отвязал от велосипеда Вовину удочку и, захватив консервную банку с червями, пошел с внуком по тропке к реке.

По прокошенному коридору в осоке рыболовы вышили к заливчику, наполовину затянутому хвощём. Сюда дедушка ходит за водой. Берег здесь пологий, и глубина небольшая, поэтому не опасно оставлять мальчика одного. Вот шагов через тридцать вниз по течению Курдома разливается на всю ширь, аж метров на двадцать! Не смейтесь - для пятилетнего мальчишки это огромное расстояние. Если свалить растущую на берегу самую большую ель, падая, она только-только достанет вершиной своей до противоположной стороны. Из-за отбрасываемой тени деревьев вода там кажется чёрной. Хотя на самом деле она прозрачная: как слеза. Если встать на берегу, то присмотревшись, можно увидеть стаи крупных окуней, время от времени важно проплывающих по середине реки. Черемухи, наклоняясь к воде с противоположных берегов, сцепились кронами, образуя сплошной свод. Белка легко сможет перебежать по импровизированному мосту на другую сторону.

Дедушка, размотав леску и ловко насадив на крючок вертлявого навозного червяка, плавно забросил снасть к кувшинкам, затем передал удочку внуку и объяснил:

- Вова, смотри на поплавок - как он уйдет под воду, так сразу и тащи!

Внук с нетерпением взял удочку и, не отрываясь, стал смотреть на поплавок. Не успел шорох шагов деда стихнуть за спиной, как поплавок присел и, ускоряясь, поплыл в сторону. «Это же - поклёвка!» - молний сверкает мысль. Вова резко дёргает удочку, и она приятно сгибается от живой тяжести. Еще немного, и он вытягивает из воды отчаянно бьющуюся серебристую рыбку. Хотя размер её меньше ладони взрослого человека, Вове она кажется огромной. Он протягивает рук, чтобы взять добычу, но та слетает с крючка и падает обратно в речку, обдавая его брызгами! Бросив удочку, маленький рыболов, расстроенный от потери, бежит к взрослым рассказать о случившемся.

Дедушка объясняет внуку, что это была сорожка**,гладя маленького рыболова по голове, успокаивает его:

- Не плач, Вова: ты еще поймаешь рыбу да еще и намного больше этой! Просто не надо спешить- надо дать рыбке поглубже заглотить червя.

Успокоившись, Вова возвращается к речке и, не без труда насадив нового червяка на крючок, забрасывает снасть. «Ну, все! – азартно думает Вова, - рыба, ты только клюнь, я не буду спешить, подожду, когда лучше зацепишься, и точно тебя поймаю!» Время идет, вот и солнце поднялось над лесом. Большая синяя стрекоза нагло уселась на поплавок. А рыба не клюет: то ли сорвавшаяся с крючка сорожка увела за собой всю стайку, то ли вода в речке нагрелась, и у рыб пропал аппетит.

«Вжик! Вжик!» - все ближе слышна папина коса, врезаясь в сочную траву. Вот, наконец, появляется папа, заканчивая широкое прокосиво***. Воткнув косу косо'вищем**** в землю, он подходит к сыну. «Что-то не клюет» - жалуется Вова папе. На что тот задумчиво отвечает:

- Ну и ладно. Знаешь, Вов, на рыбалке поймать рыбу не самое главное…

- Ты шутишь папа? Как рыбу не главное поймать?- недоумевает Вова.

- Нет, не шучу! Ты посмотри какая красота вокруг: поляна вся в цвету, ивы к воде склонились косы свои купают. Да и сама речка, ты только поcсмотри, серебром на солнышке переливается… А воздух какой – дышишь и не надышишься. Дома, сидя на диване, этой красоты не увидишь! Не поймал рыбку, ну и ладно - пусть живет. Главное все это увидеть и прочувствовать…

Смысл сказанного папой Вова поймет много позже и даже повторит его своим детям, а Курдома с того дня станет для него любимой рекой. Причем с каждой встречей с ней он будет все сильнее влюбляться в эту речку невеличку, которая как застенчивая красавица, скрываясь от пылких взглядов кавалеров, прячется от солнца и луны под кронами деревьев, лишь иногда робко осмеливается появиться под открытым небом…

 

.

* слега – длинная жердь.

**сорожка- местное название плотвы

***прокосиво- прокошенная за один раз полоса.

****косовище – черенок косы 

  И зверю в глаза посмотрел

       Пришлось мне в начале апреля  ехать по делам в Нижний на электричке и чтобы скоротать время купил в привокзальном киоске журнал про охоту. Уж не помню его название, но не в этом суть.

 

 

Под монотонный перестук вагонных колес так увлекся чтением, что вздрогнул от неожиданно раздавшегося вопроса:

 

           - Не помешаю?

 

          - Нет конечно, ответил я, недовольно отрываясь от журнала. Напротив на сиденье усаживался крепкий с виду старик. Навскидку ему можно было дать  не больше семидесяти, но  выцветшие глаза, бывшие когда-то зелеными, говорили о более почтенном возрасте своего хозяина.

 

           Я уж хотел продолжить чтение, но не тут то было.

 

         - Вроде книжку охотничью читаешь?- поинтересовался новый  попутчик и немного помолчав добавил:

 

           -Думаю по охоте скучашь, ничеё скоро откроют.

 

           - А вы тоже охотник, раз про сроки открытия знаете? – спросил я у него.

 

           -Говоришь тоже охотник?! Да рази можешь ты знать каким охотником я был?

 

           В то время вся округа знала  Костю Доронина!

 

          Как река вставала, так до самой весны, до половодья  меня из лесу хрен выгонишь!

 

         Сколь лося, медведя, не считая мелочевки взял- ого!- счас даже и не скажу. Азартен и удачлив был вот и охотился…Только вот в один  раз как отрезало – бросил охоту.

 

           - Старый стал, вот и бросил – прокомментировал я.

 

      - Старый? Да намного моложе тебя был, как это случилось! Было тогда мне.., задумался старик,- годов двадцать семь или двадцать восемь, но точно не тридцать и работал я тогда капитаном-рулевым…Что смеешься? – спросил собеседник, заметив недоверчивую  усмешку у меня на лице.

 

          - Была  такая должность капитан-рулевой: в одни руки гонял катером плоты по Ветлуге-реке по большой воде, а когда вода на убыль уходила – другая работа находилась.

 

           - Ну так вот, в один день, вернее утро шел я на своем катерке в верховья Ветлуги за плотами. Весна – настроение хорошее – душа поет. Сам знашь, как весной дышится: воздух как вино – не дышать, а пить такой хочется. Кровь молодая бурлит…

 

          Да вот, иду себе потихоньку, дизелёк тарахтит. Туман утрешний над водой облаками стелется. И захожу я в очередной изгиб реки, а там…

 

Мать честная!!! Бычара , ну лось значит,  в реку заходит – переплыть на другой берег собиратся.

 

           Ветра то нет, вот и звук моего движка зверюга из-за поворота не расслышал. Ох и бык.!!! Сколько их брата перебил, а такого лосяру видать не приходилось: здоров - пудов за двадцать точно будет. А красивый какой: сам весь коричневый а на передних ногах – прям носочки белые.

 

           Увидел я его, и в башке все помутилось- азарт меня разобрал: прибавил обороты и на полном ходу на быка попёр. Ветлуга то в том месте  неширокая – метров тридцать не будет, вот лось и решил не ворОчаться- поплыл, а может, подумал – не сезон  - не тронут его. Я же сам в зверя обратился, только про мясо думаю. Только катер пусть и ходко бежит, но он же не торпеда, вот лось и увернулся. Я сразу стоп машина и малый задний. К борту лося течением прибило, Пытается он назад развернуться, а такой махине не так быстро это сделать. Схватил я багор, замахнулся и тут в глаза звериные посмотрел…А там слезы! Пот холодный меня прошиб: как  ведром воды ледяной окатило. Нет - не так должен бой свой последний бык лесной принимать! Так  паскудно на душе у меня сделалось. Боясь не успеть, дал полный вперед а сам все на лося смотрю, оборачиваюсь. Видел я, как, шатаясь, вышел он на отмель и, не останавливаясь, пошел к лесу.

 

           Никому я тогда про встречу эту не сказывал- стыдно за себя было. Только вот в том же году осенью, как время свободное выдалось, поспешил я в лес с собачкой своею - Дымкой. До чего же умна она была: по мелочевке не шла- быстро отучил. только по крупняку работала, чисто зверовая собака. Вот слышу: взлаивает моя Дымкана одном месте, значит:  лося крутит. Я уж это  по лаю определил. Короткими перебежками, чтоб не подшуметь, подбежал я к тому месту и вижу: в осиннике хороший такой бык топчется. Дымка умница вкруг него кружится и ходу ему не дает. Тут уж и я не сплошал,  деревьями прикрываясь, неслышно подкрался на убойное расстояние и давай мушку своей ижевки под лопатку зверю подводить. И вот надо же, случилось такое: лося того в весенней реке вспомнил, вспомнил как слеза из глаза его катилась! Опустил двустволку - не могу выстрелить и все тут. Сам как дитя малое заплакать готов. Гаркнул что было мочи быку  «дескать беги от сюдова» , а сам развернулся и домой пошел. Пробовал и другие разы на охоту сходить, думал отпустит. Ан нет - не отпустило: как только ружье на зверя какого навожу, сразу слезы лосинные вспоминаю и руки сами собой опускаются…  Понял я тогда: все - шабаш- отохотился, продал ружье, да собаку в хорошие руки отдал. А ты говоришь: «Старый стал», – нет парень,  просто взял свое…

 

- А вот и моя станция - выходить пора – заторопился на выход собеседник, -Ну ладно, бывай. А на прощанье пожелаю тебе удачи охотничьей и чтоб зверя бить в меру. 

  Последний медведь

          Имя этого охотника-зверовика в шестидесятые годы было известно далеко за пределами родного Тоншаевского района Горьковской области. В то время здешние леса изобиловали разнообразным зверьём. Особенно много было медведя, которого марийцы, составлявшие значительную часть охотников, не били, почитая за прародителя. Боясь неточностями в рассказе исказить реальный образ Ивана… , фамилию героя называть не буду. От отца Николая, от предков своих унаследовал Иван выдающиеся способности и страсть к охоте. Хотя многие мужики в глухой Тоншаевской тайге жили лесом, но таких охотников среди них не было. Пройдя Великую Отечественную войну и не раз смотревший смерти в лицо, Иван чёрта лысого не боялся - плевать ему было на запреты, и встреть он лося на Красной площади в Москве – завалил бы, не задумываясь. К тому же, имея изворотливый ум и общительный характер, наладил наш герой надежные связи со всей, как сейчас говорят «вертикалью власти», начиная от районного и заканчивая областным руководством. А все почему? Модна стала охота. Вслед за незабвенным Леонидом Ильичём Брежневым потянулись к охоте за крупным зверем и другие советские начальники. Очень кстати пришелся этот расторопный высокий жилистый мужик, умело проводивший охоты на берлогах: проходили они и добычливо и безопасно для участников. Поэтому даже высокие начальники из Горького не раз наезжали к нему. Часто поступали от них и заказы на лесное мясо. Вот почему Иван беспрепятственно охотился, когда хотел и на кого хотел. Кроме покровительства высокопоставленные охотники щедро делились охотничьим припасом. Однажды после одной из охот, когда был добыт уж очень крупный медведь, получил Иван и во все королевский подарок - новенький ИЖ-12.
 

          В начале декабря, возвращаясь с охоты, наткнулся он на медвежью берлогу, устроенную под выворотнем огромной ели посреди небольшой полянки. Удивительно близко - всего в паре километров от родной деревни Шукшум устроился зимовать Потапыч, а до лесовозной дороги от сюда вообще было «рукой подать». Потому и решил Иван приберечь берлогу для заезжих гостей. Но в том году у них видно были другие планы на охоту и к Ивану так никто и не собрался. К исходу января, пока февральские вьюги не намели огромные сугробы, решил он сам взять косолапого. А так как сложности для себя в такой охоте не видел, никого кроме сына Юрки брать не стал. Юре к тому времени уже исполнилось шестнадцать лет. С ружьем парнишка не хуже многих взрослых обращался: умело бил утку в лет, а этой осенью еще по чернотропу с первого выстрела со своего номера положил сохатого. Так что дедовская курковая тулка по праву принадлежала подрастающему охотнику. Вот и решил Иван спытать сына на «настоящей» охоте.
          -- А чего – подумал он, -со мной для него риску никакого, а характер закалится. Вона, когда я первого медведя убил, немногим старше Юрка был.
          И тут, то ли от воспоминаний той давней охоты, а может от предчувствия беды сделалось на душе не хорошо. Что скрывать: люди, живущие лесным промыслом, народ суеверный. Вон сосед Колька- взрослый мужик, а на охоту не пойдёт, если во время сборов рассыплет патроны, вроде пустяковина – а для него верный знак: с охоты пустым вернешься.
          - Да ну –ерунда это всё, отогнал Иван плохие мысли и стал готовиться к завтрашней охоте.
          Сегодняшним утром, подойдя на сколько можно близко, чтобы не подшуметь к берлоге, по желтоватому инею, окутавшему ивовый кустик возле ее чела – убедился – медведь всё ещё здесь.
Еще на рассвете они с Юркой вышли из дому. На небе догорали запоздалые звезды, на востоке занималась заря. Белку – шуструю белую с черным пятнышком сучёнку Иван предусмотрительно привязал за ошейник. Под лёгкий морозец охотники споро дошли по набитой лесовозами дороге до приметной раздвоенной сосны от которой влево заскользили на широких самодельных лыжах. Красное солнце озарило вершины деревьев, когда подошли к заветной поляне. Тут Иван шёпотом наказал сыну:
          -Ты встань тут у березки: миша , если что, от нас рванёт через поляну в ельник, вот и держи чистину на мушке, а я ближе подойду – осмотрюсь. Как махну рукой, отвязывай Белку.
Увидев, чернеющую провалом берлогу с цепочкой следов уходящих в чащу – Иван разочарованно подумал :
          -Ушел косолапый! Зря я вчерась близко подходил.
Поворачиваясь, чтобы подозвать Юру, он увидел его силуэт в нескольких метрах слева. Хотя тот должен стоять справа и намного дальше. Иван недовольно подумал:
          - Когда он успел подойти? Я же ему на месте наказал стоять...
          И тут молнией сверкнула мысль:
          - Да это же медведь !
          А тот словно узнав, о чем думает охотник, уже прыжками летел к нему. Скинув ижа с плеча , Иван не успел вложить его приклад в плечо, как от чудовищной силы удара ружьё полетело далеко в сугроб. Подоспевшая Белка отчаянно повисла на медведе, тот недовольно рявкнул от боли и, мгновенно развернувшись, мощной оплеухой убил вредную собаку. Этой ничтожной заминки хватило Ивану, чтобы сорвать ватник и накинуть его на левую руку. Зверь, встав на дыбы, двинул на человека. Из глубины его маленьких ничего не выражающих глазок на охотника смотрела сама Смерть.
 

         -Врешь, не возьмешь! - крикнул ей Иван и шагнул навстречу.
          Из разинутой пасти опахнуло смрадом. Резко сунув в нее защищенную теперь левую руку, правой - охотник схватился за рукоять ножа, висевшего у пояса. Зубы зверя мгновенно сомкнулись. Дикая боль пронзила прокушенную в нескольких местах руку. Рванув за нее, медведь повалил Ивана и сверху навалился всей своей тушей. На какое-то время рыхлый снег отсрочил неминуемую гибель. Наконец придавив охотника лапами, зверь стал жадно тянуться пастью к его голове. Защищая лицо, Иван опять сунул в ненавистное хайло израненную руку, задыхаясь от боли и непомерной тяжести, услышал крик подоспевшего Юрки:
          -Папка ! Куда стрелять?!
          Оказывается, сын не струсил, не убежал и боялся не за себя – боялся ненароком застрелить отца.                     Подбежав к месту схватки, Юрка сквозь слёзы бессилия ловил мушкой одностволки бок медведя.
          - Бей! Юрка бей! В баашку ему бей! – из последних сил прохрипел Иван. Теряя сознание, он все же дотянулся до ножа и по рукоятку всадил в бок медведю. Тот, отпустив изжеванную руку, дико взвыл, подняв голову. Этим моментом и воспользовался сын, успев выстрелить. Иван уже не слышал, как гулко грохнул выстрел, не видел, как рухнул сражённый сыном медведь. Быстро сменив отстрелянную гильзу, Юра, старательно прицелившись, в упор еще раз приложился свинцовой пулей в ухо зверю. Медведь не шевелился. Упираясь прикладом ружья в снег, и используя его как рычаг, сын смог скатить медведя с отца. Тот весь в крови – не дышал.
          -Папка!!!!- заорал Юрка на весь лес, размазывая слёзы, - Не умирай!
          Сняв с себя фуфайку, Юра накрыл ей отца и бросился за подмогой в деревню. Хрипя, задыхаясь, он, не останавливаясь, пробежал весь обратный путь. Заскочив на конный двор, Юра прохрипел:
          - Дядька Петя! Запрягай скорей! Там медведь…папку задавил!
          Мужики быстро запрягли лошадь и поспешили на помощь. На одних санях охотника и медведя привезли из леса в деревню. По телефону из сельсовета вызвали скорую. К чести областного руководства, не забывшего прежних заслуг охотника, к его спасению были привлечены лучшие врачи. Долго еще длилась в сознании охотника схватка с медведем. Пугая медсестер и соседей по палате, кричал в бреду Иван:
          - Не возьмешь, гад!- и бил, бил воображаемым ножом в сердце врага.
          Только через полгода выписался охотник из больницы. Левую руку хирурги хоть и спасли, но полностью восстановить ее работоспособность не смогли. Поэтому с БольшОй охотой Ивану пришлось завязать. Так что тот медведь стал для него последним.
          Изредка выбирался Иван постоять на утку, да посидеть с мужиками у вечернего костра. Сын Юра охотился до последней минуты своей жизни: в прошлом году на глухарином току остановилось сердце охотника…
 

 

  Собачникам

Лапа моя лапа, Носа моя носа, Я научусь плакать  Тихо и безголосо.  Я научусь думать Много и без истерик,  Гордость запру в трюмы И научусь ВЕРИТЬ! Чуда моя, чуда, Рада моя рада, Хочешь, с тобой буду Весь выходной рядом? Хочешь, прижмись с лаской Мокрым своим носом. Хочешь про снег сказку? Только ЖИВИ, песа.

  Секач

   Он стоял и слушал. Впереди было открытое место, за которым его мог поджидать враг. Старый секач, о почтенном возрасте которого говорил его громадный размер, и седина, густо покрывшая нижнюю часть рыла, чувствовал, что впереди - опасность. Не было ветра, чтобы прихватить запах сигаретного дыма или ненавистного человеческого пота. Стояла гнетущая тишина. Кабан осторожно вышел  из-за ели - впереди лесовозная дорога и в два прыжка можно проскочить её, а дальше -  мелкие ёлочки  надежно укроют его. Надо сделать эти два прыжка. Грохот выстрела и жгучая боль в правой задней ноге слились в воедино. Не дожидаясь второй пули, кабан волчком крутнулся на месте и вернулся  в укрытие. Следующего выстрела не последовало.

 

      Боль жгла, и кровь толчками уходила из раны. Надо отдышаться. Он вспомнил, про увиденный большой муравейник на пути сюда и вернулся к нему. Мощным рылом расшвыряв снег и верхний  слой муравьища*, он улёгся на мягкую хвою. Прошло несколько минут, и тут послышался монотонный шорох снега. Такой звук издает человек, когда идёт по снегу на лыжах. Человек в одиночку без  собак  решил  преследовать его. Да, сегодня секачу  явно везёт! Сначала охотник промахнулся по неподвижной цели , а вот и сам  стал мишенью: cейчас обидчик ответит за всё.
        Толя  - самый молодой член охотничьей бригады Олега,  упросил взять его на загонную охоту на лося. Бригадир все время подсмеивался над его недавно купленной одноствольной Ижевкой, называя ее «кочергой». Как обычно бывает, новичка отправили на самый крайний номер, куда сохатый «в принципе» не должен выйти. Оттоптав площадку, чтоб не скрипел снег, Толя стал ждать зверя. Он почти не шевелился, не курил и даже дышать старался через раз. Наградой за терпение и стал выход на его номер кабана. Секач и так был огромный, а из-за вздыбленной щетины, Толе даже показалось, что в холке он ему будет по плечо. В первый миг охотник, даже подумал пропустить кабана, но мысль, что подстрелив такого зверя, заслужит славу матерого кабанятника и навсегда избежит насмешек насчет своей неопытности – победила сомнения. Вскинув ружье, и целясь в правую лопатку, он выстрелил. Увидев, как просел после выстрела секач, и как сильно окрасился кровью снег, Толя бесшабашно решил, что серьёзно ранил зверя и теперь в одиночку легко доберет его.
     Кабан подпустил преследователя  поближе и атаковал. Мелкий ельник надежно скрывал его от глаз врага, для кабаньей же туши далеко за центнер весом он не являлись препятствием. Толя поздно заметил опасность  - летящую на него в клубах взметаемого снега живую торпеду. Выстрел навскидку не причинил нападающему вреда. В последний момент охотник прыгнул с лыжни  в сторону и этим спас себе жизнь. Секач наотмашь полоснул острым клыком мелькнувшую перед рылом ногу и помчался дальше.  Он не видел, как барахтался в рыхлом снегу человек. Можно конечно вернуться и добить врага, но на это уйдут драгоценные мгновения, и тогда подойдут люди, которые, как волки, редко охотятся поодиночке. Надо использовать выигранное время, чтобы оторваться от погони.
      Атака забрала слишком много сил, и подранок не смог уже  уйти далеко. Пробежав от дороги шагов двести, он залёг в мелком осиннике, развернувшись рылом назад к своему входному следу. Он думал, что охотникам, занятым спасением своего товарища уже будет не до него. Если бы кабан мог знать, что происходит сейчас  на просеке, то, наверное, собрал бы свою волю в кулак и ушёл, на адреналине но  ушел бы. Шанс спастись у него был: хотя рана сильно болела, но она была не смертельна и уже перестала кровить. Сейчас в лесу лег  глубокий снег, нет наста,  и люди не смогут долго преследовать  его.
      В это время на дорогу, прихрамывая, выбрался обидчик секача. Услышав выстрелы, к нему подошли друзья.
- Что, Толь, из своей кочерги рябчиков стреляешь? - посмеивались они, еще  не разглядев его помятого вида.
-Да какие там рябчики! Такого кабанищу  заранил! Вон как мне клыком валенок распахал – перебивая их, сбивчиво начал рассказывать Анатолий.
Выслушав его, Олег выматерился и сурово добавил:
– Врезать бы тебе дураку… Радуйся, что жив остался! Разве льзя в такой чапыге* в одиночку раненного секача тропить?!!! И сам подставился и нам работы наделал! Раненный кабан далеко первый раз не уходит. Нужно было подождать, может сам дошёл бы, а нет, так мы бы с собаками его быстро добрали. А сейчас ищи его по лесу!
-Ладно, - смилостивился он, - оставайся здесь. Всё равно сейчас от тебя толку  никакого! Колюха, пускай собак. Может подранок  не далеко ушел!
     Толя,  бледный как мел, с трясущимися руками попытался закурить. Только сейчас до него стал доходить смысл происшедшего. И через тридцать лет еще не раз проснётся он в холодном поту, когда во сне  ещё раз переживёт атаку секача.
    Две лайки азартно повизгивая, крутились у ног охотников. Спущенные с поводков, они как разжатые пружины метнулись по кабаньему следу вперёд.
- Тута он, не далеко ушел !-обрадовался Олег, услышав вскоре их азартный лай рядом в лесу. Охотники бросились вслед за собаками. Резкий собачий визг заставил всех вздрогнуть.
     В густом осиновом подросте лайкам было трудно увёртываться от острых как бритва  кабаньих клыков, и секач быстро расправился с ними. Одной собаке он распорол брюхо, второй -  располосовал правую ляжку, когда заметил подбегающего человека. До спасительного молодого ельника было гораздо ближе, чем  до охотника.  Но старый кабан был боец и решил принять бой, возможно последний в своей жизни. Он был страшен в этом броске: забыв про боль в раненной ноге,  понесся, как огромное пушечное ядро, желая растерзать и смять противника. С его  раскрытой пасти клочьями летела пена,  красные от напряженья глаза впились в цель .
      Грохнул выстрел, и сразу за ним другой. Мощное тело сразу перестало слушаться. По инерции зверь пролетел еще несколько метров и упал почти у ног  Олега. Тот, переломив двустволку и выкинув пустые гильзы, торопливо нашаривал в кармане патроны.  Ползком секач попытался дотянуться загнутым как восточный кинжал клыком хотя бы до валенка ненавистного врага. Раскатистый выстрел подоспевшего Николая   навсегда успокоил лесного великана...

 


- Ну и зверюга! – восхищенно бросил он Олегу, вытирая пот со лба.
- Колька ты видел, видел:  как он на меня пошел?! – прохрипел тот в ответ, облизывая пересохшие губы, - Ведь мог уйти в ёлочки, а он на меня повернул – настоящий мужик был! Уважаю!
Муравьище* - муравейник(местн), *Чапыга –бурелом
 

 



  ЛОСЬ - БУКСИРОВЩИК.

          Случилась сия история уже давненько… Во времена моей разгульной "браконьерской " жизни на славной реке Волга.

 

          Было у нас на острове что то типа стана. Ну там сетки перебрать, ушицу сварить… Когда -никогда выпить и закусить на природе. Стан, как и положено, был неплохо спрятан в чаще острова от постороннего глаза т.е от рыбоохраны.

 

          А места довольно дикие.Зверья вокруг хватало всякого.  Мы зверьё не трогали и они нас тоже. Но ружья на стан с собой брали. Когда рыба надоедала и хотелось мясного они и выручали-утёшки рядом в старицах было навалом.А были вокруг не только утёшки.И кабаны и лоси  частенько посещали остров. Зверьё это очень неплохо плавает.Кабаны и лоси легко переплывают Волгу, причём даже не один раз за день. Как они это делают со своими копытами мне до сих пор интересно.

 

          Ну так вот сама история… Как то осенью (где то в середине октября дело было...) мы решили на стане немного отдохнуть от рыбалки и малость гульнуть. Наварили ухи настоящей накоптили рыбки иииии… засиделись почти до утра у костра. А уже было далеко не тёплые деньки и по ночам были заморозки. Ну вообщем так у костра и уснули где то под утро...

 

          Где то в седьмом часу утра( светать начинало) меня кто то трясёт за плечо. Просыпаться совсем не хотелось… Но трясут настойчиво! Пришлось продрать всё таки глаза… Костер же почти погас но всё таки даёт малость освещения.В этом освещении вижу мужика(вроде даже знакомого!) совершенно мокрого-с бушлата вода течёт. Пригляделся-ну да!-один из знакомых рыбаков-охотников. Только не из нашей ватаги. Стоит зубами от холода стучит, аж сказать ничего не может! Разбудил я остальных, пошарили мы малость "по сусекам" нашли наше НЗ(бутылку самогона), налили мужику(а то он уже синеть начинал...). Ну и с расспросами к нему-ты, мол, откуда здесь и почему мокрый??? "Моржом" что ли стал втихаря и теперь вплавь до стана добираешься, чтобы лодку зазря не гонять???? Он вроде порозовел, обрёл дар речи и говорит:

 

          -Ребяты! Помогите лодку из леса до воды вытащить!!!

 

Тут уже наша очередь пришла удивляться!!

 

          — Из леса??? До воды??? И как ты туда попал?? Вроде тумана не было да и не пъяный ты… А далеко в лес то уехал??? Ты себе новый мотор что ли купил типа амфибии????

 

           - И чего тебя в лес то на лодке потянуло-реки мало????

 

          -Да не я уехал!!! Лось лодку утащил!!!

 

          -О как!!! Достал ты его видать сильно если лось на угон твоей посудины пошёл!!! Колись на кой лосю лодка с мотором!!!!

 

          -Да ладно вам издеваться то!!

 

 

 

 Я чуть не утонул через него!!! Расскажу -не поверите!!

 

          И рассказывает следующее...

 

 

          Выехал он ещё в сумерках с базы.Хотел пораньше с сетями управится. Когда выезжал на саму Волгу разглядел в предрассветных сумерках большого лося(это он по рогам рассудил что он большой. кстати -не ошибся...) который спокойно, никого не трогая, переплывал русло Волги.Курс он держал на наш остров… Они у нас частенько такими заплывами занимаются… Мужик конечно же подрулил к лосю на своей "казанке".Тот на него никакого внимания не обращает и прёт как пароход своим курсом. У мужика сразу же в голове защевелились мысли по поводу того, что вот столько мяса рядом и практически зря пропадает… Надо бы его добыть… Ружье у него было с собой ну а патроны с пулями у всякого охотника всегда в заначке есть(хоть и инспекция лютует по этому поводу...)-мало ли чего может случится то на Волге… Вот он значит зарядил ружье и тут в голову ему пришла ещё одна мысль-а ну как он(лось) убитый то потонет!!! Он же его не достанет тогда… Опять же -сколько мяса зазря пропадёт… Ну  и тут его посещает его ещё одна мысль(как оказалось потом -совсем глупая...)-следовать за лосём и когда он до берега доплывёт-тут и стрелять его на выходе.!!! Нет.Сама по себе мысль то неплохая, но вот её воплощение в жизнь… Чтобы не отстать от лося(а плывёт он быстро!) он накинул на лосиные рога верёвку от носового якоря лодки. Накинул и ещё притянулся немного. Лось конечно недовольно фыркает, но (куда денешься!) тащит лодку за собой как заправский буксир. Мужик зарядил ружьё и встал в лодке ,.чтобы видеть приближение берега и не упустить момент выстрела. И уже пора бы и выстрелить, но мужик всё ждал чтобы лось поближе к берегу его подволок.Чтобы с вытаскиванием туши из воды недолго мучится. Не учёл он только одного… У лося ноги нааамного длиннее человеческих и силищи у него(даже уставшего после заплыва..) всё таки в разы больше… В общем-лось  коснулся дна реки копытами намного раньше чем ожидал мужик. И сразу взял с места в карьер!!! Рванул лодку так, что мужик как стоял с ружьём так и вывалился с ним в осеннюю воду. А что лосю "казанка" то со своим весом и силищей?? Да и испугался он наверное тоже не слабо. Короче. Когда мужик влез на берег ни лося ни  лодки на берегу уже не было.В лес уходила неплохая "просека"в кустах, оставленная лосём… По следам рассерженного лося мужик безоружный (ружьё утопло) идти не рискнул.Вспомнил что у нас недалеко стан и порулил к нам за помощью....

 

          Мы конечно подняли его на смех с этой историей, но всё таки пошли посмотреть… И вправду метрах в двухсот от берега мы обнаружили лодку,.застрявшую меж двух деревьев с обрывком верёвки на носовой части… Лося конечно уже не было. Может была бы верёвка покрепче мы бы и лося нашли. Но хорошо хоть его не нашли! Я думаю вряд ли лось бы был рад нашему появлению.Ушёл и ушёл. Рассказывать о том как мы её (лодку) тащили к реке и как мужик нырял за своим ружьём уже не так интересно. ООООчень долгое время ребята-охотники не давали мужику прохода в городе, всё просили рассказать его о новом способе охоты на лося-охота с лодки в лесу. Ну что было, то было… Мужик этот через пару лет решился ещё раз повторить сей свой подвиг… Но лось оказался хитрее! Но это уже другая совершенно история...

 

          Господа охотники! Не считайте диких зверей глупыми!!! Порой они наааамного умнее человека!!! И соблюдайте технику безопасности на охотах!!!

 

 Удачной всем охоты!!!!

  Случай на охоте

           Фёдор  не любит рассказывать об этом случае. Хотя с той ночи прошло больше тридцати лет, он не забыл тот первобытный страх, который пришлось испытать. Пережитое чувство ужаса настолько въелось в  его память, что с тех пор он никогда не ночует в лесу  один. Многие, выслушав его рассказ, вертят пальцем у виска, вроде «сбрендил мужик, чушь несёт».
           Я хорошо знаю этого человека и поэтому не верить ему, у меня оснований нет. И так описываемые события  произошли в январе восемьдесят третьего года. К тому времени Фёдор отслужил срочную службу и уже третий год работал в родном колхозе: возил на бортовом ГАЗ-53 фляги с молоком в город, на молокозавод. Вставать ему приходилось затемно,  чтобы в срок доставить скоропортящийся продукт. Зато в три часа дня Фёдор был свободен и мог заняться любимым делом – охотой. Окружавшие его деревню дремучие леса, тогда еще не прореженные человеком, были богаты разным зверьём. Еще в школе Фёдор достиг заметных вершин в  спорте и  поэтому служить попал в разведроту. И там он регулярно побеждал в лыжных гонках, очень хорошо пошла и стрельба. Много внимания командиры уделяли отработке методов выживания в непростых условиях.  Полученные навыки не раз пригодились ему  уже на охоте.
          Однако добыча пернатой дичи скоро наскучила молодому охотнику. Быстро став для него какой-то пресной, без азарта  потеряла она для Фёдора интерес. Поэтому и потянуло его к зверовой охоте. Нет, это не было жаждой убийства. Выросший в деревне, Федор сначала помогал отцу забивать на мясо домашнюю скотину, а затем, повзрослев, и сам колол и разделывал её, дело-то житейское. Тут была другая причина. Молодая кровь бурлила и требовала острых ощущений.  Встречая в лесу следы матерых секачей, захотелось молодому охотнику в одиночку добыть одного из этих опасных зверей. Природная выносливость, помноженная на упорство и наблюдательность, позволили  ему  освоить охоту на кабана с подхода. И уже на следующий год он добыл своего, хоть и небольшого кабанчика.

 

 

          Дело пошло. Всегда один без собак ходил Фёдор в лес и не раз ночевал там, если заставала его ночь. Для ночлега в таких случаях выбирал он выворотень, перед которым разводил костер и благополучно, даже в  зимний мороз вполне комфортно пережидал ночь. Лёгкий на ногу Фёдор на широких охотничьих лыжах часами преследовал кабана и, улучив момент, ронял его метким выстрелом из своей верной одноствольной ижевки шестнадцатого  калибра.
           Отец, бывалый охотник, довольный охотничьими успехами сына как-то сказал ему:
          - Сынок, постарайся не ходить в Чернолесье, а если зайдешь туда, НИКОГДА не ночуй там один.
          - А что такого, бать? Я же с ружьем хожу, а стрелять, слава Богу, научился. Вчерась видел, как я в спичечный коробок пулей  с полусотни шагов, стоя, с рук попал? Да и в армии такую школу прошёл, что под любым кустом переночую: что зимой, что летом - мне всё одно.
          -Нехорошее это место Феденька:  и люди там пропадали и скотина. Сам   как-то  там блуданул, хотя весь наш лес с малолетства знаю. Сел тогда я на пенёк перекурить, а тут меня невысокий старичок окликает: «Что сынок, заблудился?» «Да»,- отвечаю ему. А он говорит: «Пойдём за мной, я тебя выведу».  Долго я шёл за ним, и тут предлагает  он мне: «Пролазь под ёлкой». Наклонился, полез я, и тут лицом в воду окунулся.   Сразу сошла с меня морока, как очнулся я. Смотрю- стою посреди болота на кочке, а старичок то – пропал...
          Это дальний лес, прозванный Чернолесьем, весь изрезанный оврагами, как магнит тянул к себе охотника. Спелый осинник с густым еловым подростом служил надёжным укрытием многочисленному кабаньему стаду.               Но, помня наказ отца, сын обходил пока это место стороной.
          В тот день, возвращаясь на своём грузовике в родную деревню, Фёдор увидел свежий кабаний след, пересекший дорогу. Заскочив в избу, охотник, снял со стены ружье, достал из-под лавки армейский сидор с маленьким топориком и сунул в карман фуфайки горсть патронов.
          - Не ходил бы ты сегодня на охоту сынок,- стал уговаривать отец, - старая  фронтовая рана ноет:  чую,  ненастье будет.
          - Да я быстро, батя. Кабан то  недавно у самой деревни прошёл, далеко ещё уйти не успел.
          Отец только сердито покачал головой, но больше отговаривать сына не стал. Схватив стоящие в сенях лыжи, молодой охотник выскочил на улицу. Через минуту он уже скользил на них по снежному полю.  Был лёгкий морозец, и снег приятно поскрипывал под ногами. Малиновое солнце зависло над лесом. Ничто не предвещало непогоды. Цепочка звериных следов вскоре привела  следопыта к лесу. Как не спешил Фёдор, но перевидеть кабана пока не удавалось.  Зверь специально выбирал «крепкие места», прокладывая свой путь среди зарослей молодого ельника и бурелома.  Его многопудовой туше это было все нипочем, а преследователю приходилось тратить драгоценное время, чтобы обойти завалы. Кабаний след вывёл его через овраг к Чернолесью. Фёдор вспомнил предостережение отца, и на мгновенье замедлил свой бег. Однако молодость и азарт взяли своё. «Ерунда – это всё: бабкины сказки»,- мысленно отмахнулся Фёдор и прибавил ходу.   
           На прошлой неделе Фёдор также преследовал матёрого секача: при свете  луны на белом снегу хорошо были видны его следы. Измотанный многочасовой погоней кабан  решил сам атаковать надоевшего ему человека. Охотнику дважды повезло в тот раз: он первым увидел противника и первым выстрелом сразил его. Опасаясь уже поверженного лесного исполина, Фёдор еще дважды, перезаряжая одностволку, выстрелил по нему. Позже, при разделке туши он нашёл обе пули, застрявшие неглубоко под кожей. Холодный пот прошиб охотника при мысли, что было бы с ним, если бы результат и  первого выстрела был таким же. 
           Зимний день и так  короток, а тут еще наползли тучи, и все вокруг сразу стало серым. Еще немного и окончательно стемнеет. Как ни обидно, но нужно прекратить преследование. В пылу погони Фёдор далеко зашёл в незнакомый лес и теперь раздумывал, в какой же стороне дом? Преследуя зверя, охотник так напетлял среди деревьев, что возвращаться по своей лыжне не было и речи. Прикинув, откуда  он заходил, Фёдор решительно направился, как он думал, в сторону дома. Постепенно в лесу совсем стало темно. Если бы хоть луна выглянула из-за облаков! Тогда бы можно было хоть как-то осмотреться.            Не желая ночевать в незнакомом месте, охотник упрямо продолжал идти.  Была глубокая ночь, когда он вышел на большую поляну. Высоченная тонкая ель с редкими сучками  чернела посреди неё. Подойдя к ней, он  остановился передохнуть.
           И тут справа, не очень далеко, послышались людские голоса и, взрявкнув, заработала, вгрызаясь в мерзлую древесину,  бензопила «Дружба». «Ну, вот и хорошо, дойду до людей и узнаю, куда же я забрёл!»- обрадовался охотник и поспешил на эти звуки.
Вскоре, зашуршав ветвями,  гулко ударилось о землю подпиленное дерево. «Вон за тем  оврагом работают», - подумал Фёдор. Однако когда он пересёк низину и выбрался на крутой склон, голоса лесорубов, на мгновенье, пропав, послышались теперь уже сзади.  «Надо же, как обманулся!» - удивился охотник и, развернув лыжи, поспешил на шум очередного падающего дерева. Еще немного и он вернулся на знакомую уже поляну. Встав опять по середине её,  Фёдор, скинув шапку, прислушался. К работающей бензопиле добавилось  ритмичное тарахтение мотора лесовоза, но доносились они совсем с другой стороны. Охотник опять поспешил на эти звуки. И на этот раз, когда ему казалось, что он, наконец, то вышел к людям, звуки их работы пропали и через некоторое время возобновились, но – уже позади него. Фёдор уже не один час метался по ночному лесу,  идя на голоса лесорубов,  но каждый раз, в последний момент они пропадали, и он опять возвращался на злосчастную поляну. Весь снег её уже был расчерчен его лыжами. Чёрная волна отчаянья захлестнула душу охотника. У него уже не было сил ни готовить ночлег, ни куда-то идти. Фёдор знал, что если сейчас просто присядет передохнуть на несколько минут, то уже не встанет НИКОГДА. Он был смелым человеком, сильным физически и духовно, уже доказав себе, что может хладнокровно встретить смертельную опасность и побороть её. Но сейчас  творилось что-то невероятное. Угроза его жизни была реальна, он чувствовал,  но не видел её и поэтому никак не мог защитить себя. Его колотило от собственного бессилия.
            - Да что же это такое?! Господи! – взмолился Фёдор. Непонятно откуда, из каких-то закоулков памяти, пришли слова, и он начал говорить, нет, скорее  шептать их пересохшими губами:
          - Да светится имя Твоё,;
          - да приидет Царствие Твое;
          -да будет воля Твоя и на земле, как на небе;
          -хлеб наш насущный дай нам на сей день….
Громким выстрелом лопнула верхушка одинокой ели и, кувыркаясь в воздухе, рухнула в снег. Наступила мёртвая тишина, какая бывает в безветрии в ночном зимнем лесу. Мороз прошёл по коже у пораженного охотника.
          - Что это? – подумал он, словно просыпаясь,- Как ночью в лесу, в  кромешной тьме могут работать люди?
          Фёдор побежал, не разбирая пути, желая только одного - уйти подальше от этой зловещей тишины.  Лес поредел, и Фёдор вышел на поле. Словно перешагнув незримую границу, путник вступил в страшную   метель. Дальше вытянутой руки ничего не было видно. Порыв ветра донёс собачий лай. Охотник из последних сил направился в ту сторону, боясь потерять направление. Еще немного и собак стало отчетливо слышно, а вот показались и огоньки просыпающейся деревни.
          И тут на последнем промежутке чуть не произошло непоправимое: смертельно усталый Фёдор решил присесть в сугроб передохнуть.
          - Посижу пару минут и пойду,- уговорил он себя, хотя конечно знал, что этого нельзя делать ни в коем случае!
Тепло разлилось по телу, перестала шуметь вьюга, и он ушел в приятное забытье.
          -Вставай! - прозвучало в голове и словно кто-то очень сильный выпнул его из сугроба. Промокшая одежда затрещала, покрывшись стеклышками льда.  Не помня себя, охотник дошел до крайней избы и громко постучал в занесенное снегом стекло.

 


          Выбежала, ахая, бабка и, не спрашивая ни о чём, затолкала его на печь отогреваться. Беспробудно проспав три часа, Фёдор на попутке вернулся в родную деревню. Родители не шутку встревожились его долгим отсутствием. Не желая понапрасну расстраивать маму, сын сказал что, что из-за метели пришлось бросить охоту и переночевать в соседней деревне. Но отца не проведешь. Он всё понял.
          - В Черонолесье зашел? – глядя в глаза, негромко спросил отец.
          - Да, - не смея врать, ответил Фёдор.
          - Ну, видно не зря  за тебя мать всю ночь молилась…
А когда мама по делам вышла из избы, отец  продолжил разговор:
          - Всю ночь нечистая по лесу водила? Повезло тебе – что навек там не остался – считай, сынок, ты сегодня заново родился.
Фёдор лишь, молча, кивнул головой.
          -Пойдешь еще туда на охоту? – усмехнулся отец.
          - На охоту я, конечно, пойду, но в этот лес один,  да еще ночью – НИКОГДА!
          Более трёх десятилетий прошло с той памятной ночи. Охоту Фёдор, как и говорил, не бросил, а  вот ночевать один в лесу с тех пор не решается.                     Удивительно устроен человек. В том  далёком  январе ему дважды пришлось посмотреть смерти в глаза. Но если в первом случае, когда противник был осязаем, охотник легко преодолел это испытание,  а вот во второй раз, столкнувшись с неизведанным едва не погиб, и только предельное напряжение душевных и физических сил помогли ему выжить. Такие переживания ни для кого не проходят даром. Не стал исключением и Фёдор. Что-то треснуло тогда у него в душе, высвобождая особую энергию, благодаря которой он приобрёл способность чувствовать людей. Ну, это,  как говориться, совсем другая история.
          PS. Пару лет назад приехали к Фёдору на охоту из Нижнего Новгорода племянники с друзьями. Заночевали в тот раз охотники у небольшой речки рядом с Чернолесьем.  Выпив калгановки*, Фёдор возьми да и расскажи молодежи о своём приключении. Подняли они его на смех:
          - Тёмный ты, дядька Фёдор – во всякую ерунду веришь. Вот был бы у тебя с собой вот такой  GPS-навигатор, ни за что бы, не заблудился.
Слово за слово, обиделся Фёдор и говорит:
           - А прогуляйтесь ка завтра в этот лес, а я вас тут подожду.
          Похохатывая, отправились утром охотнички в зачарованный лес. А когда ближе к обеду небо затянули облака, с ума сошла хваленая забугорная техника: то сигнал пропадёт, то направление в  глушь показывает. Благо сотовые телефоны не отказали, отвечая на тревожные звонки до, вечера собирал Фёдор братву-неверующую по оврагам и буеракам.
----------------------------------------------------------------------------------------------------
Калгановка – крепкая настойка на корне калгана (лапчатки), обладает тонизирующим и лечебным действием. Фотография Вячеслава Максимова.

  Охотничьи рассказы Михаила Коломыченко Цыган

Цыган

 

Нельзя, не положено находиться собаке в церкви. Я уже не помню, кто мне об этом сказал. И как-то зацепило Я начал перебирать заповеди, какие помнились: «не создай кумира», «не молись идолу»? Подумалось: наверное, поэтому. В большей степени мы очеловечиваем собаку, наделяем её умом, душой, какими-то высшими качествами. Насколько сложно нам бывает понять её разум, когда она чувствует хозяина, только сошедшего с троллейбуса и идущего к своему многоквартирному панельному дому. И нет разницы – будь это благородная борзая аристократических кровей, той-терьер, дворняга. Каждая из них – мир. Слишком растворяется иногда человек в нём. Может, поэтому? Скорее, поэтому. Дела духовные, человеческие нельзя мешать с непознанными, вне всякого сомнения, существующими, связями, человека и животного?

 

Есть определенные законы появления новых пород собак в разных местах. В столицах, в провинциях эти законы тоже разнятся. Бум норной охоты на юге России пришелся на начало восьмидесятых. В семидесятых об этой охоте знали по книгам. Достать щенка гладкого или жёсткого фокса было крайне трудно. На выставках были одни гончие. Немного лаек. Но тут сработал очень четкий коммерческий механизм. Выделанная шкурка лисы стоила 120-150 рублей. Мех зверя был в ходу. За двух добытых лисиц мы могли позволить себе съездить в Азербайджан, в Карелию, в Архангельскую губернию – это решало все финансовые вопросы для наших экспедиций. И забурлили ринги – таксы, фоксы, вельши, ягды. Заголосили выставки. Да, это был Ренессанс! Ренессанс, расцвет охоты на лису с норными собаками. Появились искусственные норы. Сонм людей разных, зачастую просто толпящихся, возле коммерческого интереса. И появлялись в области профессиональные промысловые охотники, экипированные на все случаи жизни. На вокзалах возле поездов угадывались их силуэты с исполинскими баулами. Заглянув в их чело, диву можно было даться. В их чреве – всего было – от капкана до каких-то сантехнических тросов. Я уж не говорю о каких-то специальных, сделанных на заводе по заказу, сверхлёгких лопатах. Собаку, а то и две, охотник тоже нёс в этом рюкзаке, сохраняя её силы. Я несколько с сарказмом относился к этой военной фортификации, и всё же некоторые из них брали до 50-60 лисиц в сезон. У одного моего знакомого военного, уже в отставке, была карта области на полстены с отмеченными на ней норами, барсучьими городками – вот это был подход!– и наклоняться над ней было непозволительной бестактностью. Количество добытого зверя лисиц особо не рекламировалось. Шкурки добытых лисиц положено было сдавать, и кое-что действительно сдавалось. 

 

У меня была эстонская гончая. Тоже редчайшая по тем временам порода для области. Казалось бы, маленькая компактная гончая решала все проблемы для городского охотника. Но не тут-то было! Коммерческий рычаг и тут сработал, только как-то «обухом»: Долохов – заводчик – начал подмешивать к своим эстонкам рябых. Селекционер!!! Узнал я об этом аж на киевской выставке, много позже. И вместо компактной эстонки у меня получилась узурпировано мощная, рослая, абсолютно пегая сука в кобелиных ладах. И пришлось поменять её на первую свою норную собаку. Дед Кадыков по своим старым связям через лётчиков-однокашников послевоенных выпусков привёз из Литвы первых достойных – породных, с документами – двух сук. До них на ринге был один ягд – крипторг. И Сергеич, кинолог, ставил его на стол и рисовал нам картины чешских, немецких охот. Что там говорить! Ягд был вожделенным для каждого охотника! Я помню, как сейчас, эту собаку. Это был малюсенький заквадраченный кобелёк. Глазу зацепиться не за что. Что он был за полевик? Одному хозяину было известно. Мне же достался гладкий кобелёк от кадыковской суки великолепных линий, с прекрасной сбалансированной психикой. Это потом уже начали выращивать «чертей»! А это была собака которыми действительно пользовались и пользуются егеря на Неметчине. Домашнюю дрессуру он прошёл, как все мои собаки, полностью: «Рядом!», «Лежать!», «Ко мне!», подача с воды – всё, как «Отче наш». Детям – первый друг! Любимец двора. Даже в период течек чтил дом, с глаз не сходил. Не бедокур, игруля, весельчак! Пришёлся кобелёк ко двору! С марта по ноябрь – подача всей битой птицы, добор зайца, гуся… Экстерьер – «отлично». По лисице – второй диплом, работал аккуратно. Шил я его раз. Одарённая охотничья собака! Вечная тема. Камень преткновения. Мечта –обрести её и… не потерять. По-разному ложится карта. Бывает, появится у молодого охотника такой бриллиант, и охотится малый, и цены-то ему не знает, и думает, что так и положено. Сравнивать ему не с чем… Повезло человеку и, дай ему Бог ещё и детям показать охоту с этой собакой. Да, знаете, други мои, не часто так выходит.

 

И кто терял, знает, как сиротеет охота, на разное время превращая хозяина той драгоценной собаки просто в человека с ружьём. Ушла охота, красота, весь смысл! Ах, если бы он знал! Как тяжко оказаться одному, обводя окрест, и не услыхать, не увидать, как по закраичку мелькнёт его любимец, его главный устроитель охот, устроитель праздника души его…

 

И вспомнился один декабрьский день с восьмидесятых… Зима долго не начиналась. До Нового года оставалось дней двадцать, а снег ни разу не лёг на землю. Неделю моросил дождь. Сыро, мокро, холодно… Погода для норной охоты – чудо! Редко я мог усидеть дома, когда за шиворот лисицы сыпал дождь. Охотник, уже видевший, как с лёгким шумком явится рыжая, вновь и вновь желал повторения, всегда внезапного, неожиданного возникновения этого исконного охотничьего зверя. Подходил к окну, волновался, прикидывал – управится ли он доскочить до своей заветной «трёхходовочки», уже истоптанной, вычищенной зверем. И тропиночки к ней примяты, и чесночный дух стоит. Всё примечено, и всё тревожит, не даёт покоя. Еще мокрый снег лепить начал! Лиса в норе! А тут работа навалилась! Мука для охотника! И опять в глазах легко утекающая огненная лента зверя – по любым буеракам, как легко, как быстро съедающая время у стрелка! И какое это удовольствие – остановить её, рачито отпустив заранее, зная, где ударить, свернуть и красным цветком уложить на угрюмый мокрый склон моей лесостепи.

 

Каждая нора имеет свою историю охот, свою индивидуальность, свой характер. Буерачные наши места добавляют столько красок в это. В каких только местах лиса не выдумывает делать норы: на взлобке оврага, на склоне, почти на самом дне. Сам овраг может быть настолько узким и глубоким, что походит на каньон, или же это пологая складка земли, приметная только с 20 шагов. Нора может появиться за один месяц на ровном пшеничном, кукурузном поле. Она может быть в лесу между корней дуба. Может быть на закрайках леса, в подросте, или в непролазных дебрях терновника, всегда окаймляющих наши лесные околоточки. В конце концов, лиса может занять нору барсука, поселиться в трубах разных назначений. Сотни оттенков добавляет это в охоту на красного зверя. Лесостепь с её рельефом – дивная палитра для смешивания этих красок. Сколько разочарований рушится на охотника, если не продумал, не рассчитал, не подошёл творчески к Её Преподобию – Норе… И тут только опыт, дни, когда сгребалась с головы шапка и ударялась сгоряча об землю по причине, что рыжая предприняла такой ход, который и предполагать-то до охоты было невозможно. Разные это случаи: или она выскакивала из отнорка, на который охотник и глазом не вёл, настолько он был убог и невзрачен, завален снегом, закрыт травой. Или она, перевалив первый бруствер, резко поворачивая вбок, уходила, только изредка показывая кромку спины. И корит себя, и горюет охотник. Не единожды назовёт себя отъявленным чудаком – встань чуть выше,– и лиса была б твоя! Ничем не застило бы её! Или подшумел. Того хуже – показал себя зверю – и тот опять ушёл в нору, а нора та, как у чёрта хата – на половину холма – жди охотник! И всё одно к одному – вечереет, мороз, ветер. Молит норник – только б собака вышла. Благо им двоим, если уже в полной темноте будут брести они к станции, по дну оврага прячась от леденящего ветра, проклиная всё на свете. А придут домой, отлежатся и ждут выходного как манны небесной.

 

Да разве ж могли мы с ним усидеть в тот день, не проверив мою заветную, когда цинковый подоконник начал звенеть от капель дождя еще в 6 утра?! Вот только недобрый дёрнул меня тогда зайти, попутно, к одной, почти забытой одноходовке, времени казалось – вагон. Нора была – ничего доброго о ней не скажешь… Выход был еле заметен в бурой, почти чёрной траве. Лиса была там – Цыган сразу пошёл. Как сейчас помню, полез боком. Только боком и мог пролезть. Нора меловая. Я ещё помню, что за ним посыпался мел, вкрапленный в зыбкий грунт, он даже бусами висел на корешках растений. Как-то нехорошо мне стало от этих меловых манист. Ёкнуло сердечко… Уже через полчаса моя спина и всё остальное смотрели в небо, голова, как понимает Читатель, была засунута в нору. Я слышал звуки. Подземный лай где-то метра через два от входа, норники знают, полностью деформируется, превращается то в постукивание, то в кряхтение… И не каждый имеет талант слышать его, если собака далеко. Сколько раз я видел былинную сцену – Литвинова с прижатым к земле ухом, рассказывающего молодому, как работает его собака. Тот кивал, при этом не слышал ни единого звука, и на вопрос: «Ты слышишь?», глуповато извиняясь глазами, мотал головой. Мало того, Литвин до секунды знал, когда лиса пойдёт, поднимая руку вверх, заставляя слышать нас свои сердца.

 

Недоброе нависло над нами. Взяться за стенки этой зыбкой норы было нельзя – они дышали. Ударом руки можно было обвалить её свод… Это волновало. Тут могло быть горе. Цыган так и не вышел. 

 

Была уже ночь, когда я бежал, оставив возле входа в нору бушлат. Даже если бы у меня была лопата, копать поздно, нужно ждать утра. Последняя электричка ушла. Я коротким путём, по полям и долам, добирался до конечной остановки троллейбуса. 

 

Тот, кто с опупка был со мной, кого любили дети, кто пробирался к нам в ноги под одеяло почти каждый вечер и для приличия рычал, когда его шевелили ногой, боясь попасть на свой коврик, сейчас находился под толщей холма… В 2 часа ночи из дома я уже звонил Вадиму. Кому ещё, как не товарищу по норной охоте, мог я позвонить тогда? И он, голубиная душа, уже утром стоял со мной, ожидая первого автобуса на Ельниково. Только б не завалило, думал я, только б он был живой! Подлетели к норе в 7. Никого. Тишина, как с могилы. «Всё едино – я обязательно тебя выкопаю, Цыган!». 

 

Нора- стала врагом. Такого грунта я редко видел – как в масло, лопаты входили в тот зыбкий мел. Взяв выше входа метр и начав капать первый шурф, мы тут же обвалили нору. Это была истошная работа. Опустились ниже пола, пробили лопатой ход, еле понятный – везде одна плотность. Тишина. Лопата не достаёт. Рискую – засовываюсь сам в эту зыбкость. Вадим начал второй шурф – выше. Соединились с первым. Место есть, копали вдвоём. До сей поры, этот меловой карьерчик, виден за два километра. Время не за нас. В три дошли до уровня пола. Вадим аккуратно прослеживает нору. Внедряемся в овраг – ещё 3 куба на гора. Пошёл мокрый снег. И кряхтели два человека в этом неуютстве, молча прислушивались. 

 

И сказал уже в сумерках Вадим: «Слышу»,– и не поверил я, глядел ему в глаза, вопрошая, и он снова сказал: «Слышу».

 

Я расширил ход, скосив потолок, сунулся опять, «рискуя (да простит меня Читатель за расхожесть!) быть погребённым». И я услышал – был это не собачий лай, скорее отчаянный кашель… Пробив лопатой сколько можно, я увидел голову какого то опоссума – серая с белыми ресницами, она пыталась вытащить за собой тело. Кто это? Как сейчас помню, я даже подался назад. Лисий дух заполнил яму. «Цыган!»– крикнул Вадим, а я ещё присматривался к существу на дне несостоявшейся могилы. Первое, что я почувствовал – это страх в нём. Оцепенение, оно ещё было с ним, всё это он вытащил с того липкого мелового обвала. Он тихо стоял, опустив уши, горестно смотря на меня. Родной ты мой, что ж ты пережил за эти сутки! Приняв его, протерев мокрой травой, мы окончательно убедились: никакого сомнения – это моя собака. Массаж травами, наши причитания, бодрое похлопывание по его плечам, может, даже что-то из Есенина: «Не горюй! Всё пройдёт, как с белых яблонь дым!» – это мы тоже торочили ему в уши. И помогло! Сказалось! Сначала на мышцах хвоста. Он неуверенно, но через минуту уже обстоятельно, наяривал им, ни на шаг не отходя от меня, смотрел тревожно мне в глаза.

 

И поволоклись мы втроём домой – Вадим, Цыган и я. Как мы были похожи тогда! Как три куска серой глины – два побольше с лопатами, кусок поменьше – не обременённый ничем, кроме разве мыслей о своём втором рождении. Сегодня те, кто с лопатами, сделали всё, что б оно состоялось. Не знаю я до сих пор, кого мы тогда спасали – Цыгана или себя? А на счёт церкви – что-то тот человек не понял. Католики на День Благодарения сидят со своими собаками на одних и тех же лавках под сводами своих же храмов. И будь то борзая, той-терьер, мой Цыган,– нет отличий. СОБАКА – МИР.

 

 

 

Коломыченко М.А. 2010

  Охотничьи рассказы Михаила Коломыченко Перепел

ПЕРЕПЕЛ

 

Но не только болото, луг, река – арена охоты «по перу».  Есть птица, которая заставляет охотника держаться мест сухих, а в обеденный августовский пал – просто экстремальных. Стерня ячменя, пшеницы, кровяные были гречихи, шапки подсолнуха ¬– всё залито разгулявшимся августовским солнцем, да так, что глазу больно. А ведь утро было холодное! И никак не верится, что утром, охотясь на бекаса и ввалившись в ручей, мой товарищ своими зубами напомнил, что осень не за горами. Но уже в десять, выйдя на просторы полей, мы понимаем, что день будет – пепел. 

 

Собакам работать два часа, от силы, работать по птице, вес которой вряд ли превосходит вес бекаса, скромную пером, под стать стерне, уже сухим травам, колосьям проса, кое-где оставшимся нескошенными по закрайкам полей. 

 

  Птица  эта ещё до 30-х годов прошлого века была известна каждому, будь то Москва или какой-нибудь провинциальный городок, на улицах Замоскворечья или какой-нибудь глухой деревеньки. Держали люди эту птицу в клетке, и не для диетических яиц, каковые сегодня и напоминают горожанину, что есть такая птица, а для песни, точнее – для перепелиного знаменитого боя. Кому из охотников не известен клич этой чудесной птицы, которым она возвещает о приходе настоящего тепла, о том, что: «Всё люди! Кончился холод! Будет голубое небо, буйство трав, крики детей возле реки». Именно для того, чтобы ассоциативно всё это переживать снова и снова, перепел был в очень многих домах, на улицах, во дворах. В жилых помещениях мало кто отваживался держать птицу. Если в полях «бьющего» перепела слышно за 3 километра, то в доме после одного «удара» этой птицы «мёртвый проснётся». Странно он звучал в окружении домов, улиц с гремящими повозками, но люди, работая, знали, что придёт время, и глаза увидят просторы полей, многоцветье трав. Раскушали перепелиный бой и в Китае, и в Японии, таджики, киргизы – каждый народ имел свои манки для ловли самых рьяных и голосистых петушков. Больших денег стоил перепел, издававший не только яркий «бьющий» звук, но и делавший это раз по двенадцать кряду. Перепел или жаворонок полевой, коего так любили русские люди и содержали в клетках, в длинную зиму мог вернуть человеку лето, до которого ещё было месяцев шесть. 

 

Ловили перепела на манок. Делали  его своеобычно – из абсолютно разных материалов.В ход мог идти -хвост коровы или трубчатые кости птиц. После войны в Белгороде были замечательные манки из противогазных немецких трубок.  Объединять их должно одно – звук должен походить на нежный призыв самочки.

 

Вначале охотник долго ходил, иногда ночевал в угодьях, выбирая перепела. О хорошей птице уже шла слава, и были случаи, когда на одного перепела охотилось несколько человек. По слухам выезжали в самые дальние районы губернии, чтобы словить именно «князя», т.е. знатную птицу с очень непохожей и сильной песней. Перепела ловили, вспугивая, когда он заходил под сеть, после чего он взлетал и запутывался . А до этого часами лежали рядом и манили в манок, подражая голосу самки. 

 

Многие птицы любимы своей неподражаемой манкостью, и перепел, в жизни охотника занимает своё почётное место. И тем приятнее, уже в XXI веке, поддержать традицию, не забыть эту птицу, оказать ей уважение. Да-да, читатель, уважение, и поохотиться на неё! Охотой правильной, с остепенёнными пойнтерами, не нарушая норм и выбирая птиц только зрелых.

 

«Под собакой» перепел затаивается основательно. Пахнет сильно. Свойство этой охоты – надёжная уверенная работа собаки. Очень картинные стойки, такого количества и разнообразия которых редко увидишь на других  охотах. Всё наслаждение этой охотой кроется именно в восторге от красоты работ вашей собаки. Она вся на виду, освещена солнцем. Голубые тени рельефно показывают вам каждую жилочку вашего пойнтера. Стоек много- вна любой вкус. И как на какой-то иллюзион все мы подходим к очередной работе и молча наслаждаемся ,не спеша посылать собаку. «Продлись-продлись очарованье!» Перепел взлетел с негромким причитанием. Как правило, полёт прямолинейный. Стрельба по нему достаточно скучна, но всегда весело срезать уже жирного мощного самца во всей красе его спелости. Собака на месте. Даёшь команду «Лежать!». Идёшь за птицей. Упала вот, возле этого василька. Нет! Ну, нет! Ерошу солому (она лентой растянулась на всё поле). Без собаки я бы просто ушёл, не солоно хлебавши. Но мой  саврас уже воззрился и ждёт команды. Кто как не он знает, что у меня с носом не всё в порядке. Даю команду. Тут Дон сходу упирается в след, пролетев метров двадцать,  делает стойку, только уже с опущенной головой и возрившись в одну точку. Подхожу и уже по взгляду засовываю руку в копёночку. Через секунду у меня в руке крупный самец, бежевый красавец, с графикой фазаньих. Перепел. Тяжеленький, хотя умещающийся на ладони. Читаю в  глазах у спутников такой же пристальный интерес. Мы – одна кампания. Они меня понимают. Ах, как было бы скучно без них! Кто, как не они, поняли, каким богатством  обладаю я, имея Дона. Сколько счастья и радости может дать эта животина, выведенная 5 или 6 столетий назад сначала в Испании и доведённая до совершенства в Англии. И теперь дающая радость через полтысячелетия нам, славянам. 

 

Культура охоты! Блажен,кого она коснулась.


Переход по рубрикам

Самые популярные



Сейчас на сайте

На сайте 1 гость.

Сейчас в чате

В чате никого нет.