voenkov, 12.12.17 10:07: Сегодня во дворах настоящий каток - на шипах как на коньках :-) А МКАД вылизан до блеска!!!

  Про охоту на медведя

Про охоту на медведя

   
                                       
                                          
Развалился у меня на левой ноге ШРУС. Всё похрустывал, поскрипывал, иногда клинил не надолго, а тут так зацепило-хоть плачь. Позвонил друзьям-охотникам, мол выручайте, сил нет никаких, отдаюсь вам со своим истерзанным, измученным(поношенным)телом в ваши золотые, чуткие руки-делайте что хотите, но поднимите меня дня за два, а то в Карелию собрался, Михалыча навестить, медведей посмотреть (не стрелял их уже тогда-старый стал, сентиментальный).
 
 

Понаехали. Молодые да ранние. Охотники матерые(в смысле с ружьями давно ходят).
Хирурги уже с опытом. Свезли на рентген, повертели ешё мокрые снимки, почесали затылки, посовещались.

-И как ты только ходишь?-спросили.

-У тебя там и смазки-то нет.

Но обещали дня за два поставить меня на ноги. Накололи уколами и, проткнув пыльник, закачали какую-то дрянь. На утро процедуру повторили и надо же-полегчало. Нога, как новая-бегай не хочу.

Неожиданно поступила просьба:

-Агафоныч! Возьми с собой. Медведя хочется стрельнуть.

Телефон под рукой, набрал Михалыча и услышал далекий ответ:

-Бери всех.  Трёх штук еще не отстреляли. Может быть помогут.

Молодёж заулыбалась, засобиралась и уже на следующее утро, караван из двух машин с шестью пассажирами отбыл из Талдома на Кимры, Тверь и дальше, Чудово, Кириши, Волхов, Лодейное поле, река Свирь и въехал в Карелию.

 Попетляв по закоулкам, срезая, где можно, одурев от монотонного прослушивания "Старик и море" Хемингуэя на диске машинной магнитолы, проехав Крошнозеро, Эссойлу, выскочили на трассу Петрозаводск- Суоярви.

Позвонил Михалыч, справился о нашем местонахождении и объявил, что ждет нас на бывшем Шуйском погранпосту , у дороги к базе охотобщесnва, что располагалась на реке Шуя. Пообещал уже сегодня разбросать охотников по полям.

Во как! Из воды да в полымя!

Мои протеже засуетились в машинах, стали копаться в рюкзаках, доставать патроны, спрашивать какими лучше стрелять, да как лучше метиться, под какую лопатку, а если будет задом стоять, если лежать, если, если....? Отвечал,  на казалось бы наивные вопросы,понимая важность события для молодых охотников.

Часов в семь вечера встретились. Доехали до поворота на избушку и бросили свои машины. Михалыч пересадил всех в свой бортовой УАЗик, на котором была оборудована легкая , обшитая цинком будка. Наши машины были оставлены прямо на обочине.

За последнее время Михалыч понастроил добротных засидок. Понаставил-понаприбивал крепких лесенок, соорудил удобные настилы (на некоторых даже спать можно было), пристроил ограждения, что бы не свалиться, приладил опоры для оружия (не промажешь).

Михалыч поинтересовался:

-Ну, кто самый отважный, да и стреляет надежно? Посажу на дальнее поле,  вчера только ходить начал. Не большой, но будет точно.

Кто у нас самый упертый снайпер? Конечно Леха Кириллин. И карабин у него HEYM, со сменными, изготовленными методом ротационной ковки стволами, светлыми(не уточнял-никелированными или из нержавейки).Ложа "Монте Карло" из ореха красивой структуры. Консервативное, но очень склАдное струлё.

Какому-то крутяку удачно очень и вовремя живот разрезал,не менее удачно зашил.Всё зажило. Тот в знак благодарности,потащил Леху в оружейный магазин:
-Выбирай доктор ,что твоей душе угодно-плачу!

Ну Алексей, не стесняясь, и выбрал-за 160 тыров деревянных.

Быстро объехали поля, рассадили охотников. Леху, как и решили, свезли в самую глушь. Здесь на толстенной сучкастой березе была сооружена площадка из толстых слежек. К ней вела прочная лестница с перильцем. Ветки березы, в сторону поля, были обрублены-территория превосходно просматривалась. Бледного, с растерянными глазами, но, готового на подвиги доктора оставили на едине с вечереющей природой.

Вечер постепенно переходил в сумерки. Среди стволов деревьев заегозила полная луна и выскочила на небесный простор, освещая своим холодным светом грешную Землю. Погода была изумительной-небольшой ветерок шевелил ночной воздух, птицы смолкли угомонившись, засырело, далекие звуки приблизились, длинные тени завели сказочный хоровод, засуетилась лесная и болотная нечисть-вурдалаки, кикиморы собирались на шабаш. Что-то попискивало, иногда вскрикивала ночная птица, пару раз тявкнула лиса-ночные жители вышли на охоту.

На свое польцо мы с Михалычем не успевали.

-Давай постоим на дороге, послушаем-предложил я.

Заглушили мотор и выбрались из кабины. Приютились на переднем бампере, прислонившись спинами к теплой решетке радиатора.

Заговорили о том о сём, о житье бытье, не на мгновение не пропускающие какофонии звуков окружающей нас. Ждали неожиданного, постороннего звука, который может в одно мгновение распорядиться чьей-то жизнью, в чьи-то души войти бесконечным удовлетворением, исполненной радостью, возможно разочарованием, но взбудораживший весь организм адреналином, просящим продолжения праздника.

 Было тихо, ночные нотки позанимали свои строчки, свои тональности, что придавало сладостный мотив происходящему вокруг.

И вот он!

 Прокатился в отдалении, не громко, уверенно, ставя точку под чем-то свершившимся.

-По моему Леха! Определил я.

-Не промажет-заверил я.

Михалыч предложил собрать других охотников и всем вместе уже ехать к Алексею.
Так и сделали. Объехали, погрузили народ,  послушали их сбивчивые, захлебывавшиеся  легенды о ломящихся по лесу медведях, о треске валежника под их ногами, о том как целились, но было слишком темно, что можно было бы еще посидеть.

-Завтра, или, хотите, оставайтесь, потом заберем. Те замахали руками-нет, нет, мы просто к слову, поедем скорее к Лехе!

Минут чере сорок трясучки по ухабам,машина нырнула с горушки в лес и стала осторожно красться по лабиринту дороги, проложенной к овсянному полю,где нас ждал, наверное, довольный Лёха. С разбегу, объехав ствол березы, на котором была засидка, выскочили на само поле.  Остановились и выбрались из машины.

-Я попал!-заорал с дерева наш снайпер и стал спускаться вниз, что-то бессвязно лопоча, выкрикивая, приговаривая.

Спустился ошалелый, взъерошенный и заикаясь от переполняющих эмоций стал бессвязно рассказывать.

-Просидел я около часа, а он как выскочит неожиданно, а я сидел неудобно. Стал поворачиваться и стукнул стволом по перекладине-он и смылся. Не появлялся больше.
Подумал, что всё, стемнело совсем. Я собрался и стал спускаться, что бы идти вам навстречу. Опустился на две ступеньки, а он возьми и снова появись. Стою на лестнице, смотрю на него и не могу ничего сделать. А он валяется на боку, жрёт овёс, причмокивает-я чуть не заплакал от обиды.

Кто он-то?-спросил Михалыч.

Леха удивлённо посмотрел на него и тихо,таинственно,вымолвил:

-Медведь, конечно.

Михалыч хихикал.

-Давай дальше.

Леха,чуть остыв,рассказывал дальше:

-Вдруг со стороны леса донесся страшный рев, кто-то приближался к полю. Медведь пустился на утёк, а из темноты на посевы вывалился другой, огромный и бросился за первым. Пока они играли в догонялки, я от страха залез снова на площадку и изготовился к стрельбе. Здоровый прогнал молодого и не смущаясь уселся сам уплетать овес, загребая его лапами.

Леха перевёл дыхание и заключил:

-Я и выстрелил.

-Ну-подтолкнул Михалыч.

-Ну,он упал,потом вскочил, поломился в чащу и затих.

 Вопростельно взглянул на всех.

-Готов. Пошли. Показывай куда.-Михалыч устремился в направлении указанным Алексеем, подсвечивая себе фонариком.

-Давай я пойду первым -предложил ему,

-Я хоть с карабином.

-Да ладно, наверное остыл уже.

Нашли место, где медведь упал после выстрела. На бледно желтых стеблях виднелись брызги черной, в свете фонаря, крови, на одном прилипла медвежья шерсть с кусочком кожи.

Михалыч растер шерсть между пальцами и опять уверенно сказал:

-Дохлый.

Пошли по следу и метров через двадцать обнаружили в сломанном сухом ельнике огромную тушу зверя, неопрятно, неуклюже раскинувшуюся на замле с оскалом сломанных, гнилых зубов в раззявленной пасти.

-Ну и монстра ты завалил Алексей. Медведица. Очень старая. И ехидно улыбаясь спросил:

-Неужели с одного выстрела?

-Правда, Михалыч. Один раз всего стрелял. Да там калибр 9.7-оправдывался Леха.

Пуля прошла навылет, под левой лопаткой, обнаруживая с правой стороны развороченную окровавленную плоть.

Подошли остальные, поудивлялись, по мальчишечьи позавидовали удачнику. Поздравили товарища.

Подогнали машину поближе, срубили лаги и по ним еле затащили медведя в кузов.
Поздно ночью, уже перед утром подъехали к базе, выгрузили тушу зверя.Ребята стали обустраиваться, разжигать костер, а мы с Михалычем занялись медведем.

 Вскоре на костре забулькало, запахло мясным варевом. Плеснули в кружки по две капли водки-для начала, стали собирать на стол. Управились и расселись.

В утреннем небе еще посверкивали далекие звезды, с реки наносило свежестью, где-то пропищала первая птичка. Луна цеплялась краем за кромку леса, пыталась еще немного задержаться на светлеющем небосклоне.

На столе появились квадратные бутылки с красивыми импортными зтикетками, медалями, масками далеких предков североамериканского индейского племени майя.

Разлили и выпили за здоровье Михалыча, потом, не мешкая- за убиенного. В ход пошли бутерброды. От костра наносило вареной медвежатиной.

 Кто-то спросил про трихинеллез, мол проверить бы надо сначало. Какое там?  Разве утерпишь?  Да и присутствующие доктора заверили, что если долго варить-то не страшно, да под спиртное! Ну а ежели что-вылечат, если потребуется, то и вырежут.

Вытащили кусок парящей медвежатины, потыкали ножами и решили, что готово. Вывалили котел прямо на стол и принялись за мясо. Хвалили, разговаривали,  перелопачивали такой удачный, выдавшийся день, подливали. Насытились, отвалились от стола, мирно беседовали.
 


 Один из охотников вдруг спросил:

-Михалыч, а ты знаешь как правильно пить текилу?

-Чего уметь- то? Наливай да пей.

-Показываю!-молодой неуверенными, пьяными движениями, взял кусочек лимона пальцами левой руки, посыпал солью большой палец вдоль ладони на наружной стороне, правой рукой ухватил полупустую бутылку текилы. Языком слизнул соль,прислонился к горлышку, отхлебнул и закусил лимоном.

-О как!

Ну хвастуны, держитесь!

-Валентин! Сделай им бутерброды-попросил Михалыч.

-Нет проблем.

Я встал из-за стола, покопался в медвежьей требухе, достал теплую, пропотевшую, печень, кинул её на стол, отвалил от неё кусок с ладошку. Отрезал крупный ломоть черного хлеба, присолил его.
 Друзья завороженно глядели.

Водрузив печень на хлеб, порезал ее по диагонали и тоже посолил. Кровь пропитала хлеб и стекала по пальцам.

Надо сказать, что печень этой древней медведицы пахла препохабно. Давно отслужив свое, она была мягкой консистенции, едва сохраняя структуру. Не задумываясь над её вкусовыми качествами, сохраняя спокойствие и напрягая все лицевые мышцы, что бы не скривиться в гримасе отвращения, я с видимым удовольствием откусил приличный край.

Заставил себя сожрать весь бутерброт, мило восхищаясь деликатесом.

 Ребята смотрели раскрыв рты, сглатывая набежавшую слюну.

-Агафоныч! Сделай мне.  И мне , и мне.

С удовольствием. Готовил и передавал каждому. Михалыч сказал:

-Я потом.

Первый погрузил зубы в бутерброд Леха-серая тень промелькнула птицей по его лицу. Видно было, что он вроде почувствовал подвох, сомневаясь в этом, сдержаваясь, кусал следующие куски и даже похвалил:

-Такого никогда не пробовал! Вкусно!

Давай, ври! Не пробовал он! Вряд ли больше и попробуешь!

Остальные, давясь, сдерживая судороги, нахваливая (не могли же они признаться,что это отвратно и не съедобно-они же настоящие охотники, питающиеся сырой медвежьей печенью), доели свои порции. На мое предложение о добавке энергично замотали головами-объелись.

Шкуру прибили гвоздями к стене домика. Действительно большая по местным меркам-под два с половиной метра. Трофей принадлежал Лехе. Он был горд и несказанно рад.
 Утром приехал на базу Серега Симонов-егерь общества и сообщил, что ночью отстреляли еще двух медведей.

 Лицензии кончились и мы поблагодарив Михалыча,порыбачив пару дней, отбыли в сторону Москвы.

П.С.  Через день позвонил Михалыч и сообщил, что пробы мяса показали положительный результат на трихинеллёз.

Но это был один из медведей Симонова.

Наш оказался чистым, хоть и старым. 
 

 

  Да воздастся...

"Да воздастся..." 

   
 

Середина осени… Октябрь…  Как-то быстро пролетело время… Коротким бабьим летом мелькнуло и спряталось, зарылось сначала в густые туманы, промочило частыми, мелкими, как из сита дождями и окунулось в тягучую хмарь низких, тяжелых туч.
Лес стоял темной мрачной стеной, пах отцветшим, запрелым летом, пропитанной влагой крапивой, черные, набухшие стебли которой еще стояли прочно, а жухлые редкие верхушки еще жалились, не желая сдаваться. Наносило горьковатым осиновым листом, в болотном сосняке повис плотный дурман душного багульника. Высокая недавно трава надломилась и постелила под ноги разноперый ковер. С деревьев срывались крупные капли воды и щелкали по земле, нарушая монотонность шелеста висевшей в воздухе мороси дождя.
ОН любил такую погоду, любил лес, любил в одиночку шляться по таким родным, сотни  раз исхоженным, исползанным тропам, вслушиваясь, вглядываясь в темь леса, подставляя лицо дуновению слабого ветерка, вдыхая запахи окружающего мира, ловя звуки, понятные только ему и тут же расшифрованные сознанием.
ОН был охотником… Охотником до мозга костей, до одури, до потери сознания. Знал лес, повадки зверей, птиц. Больше полувека страсть охоты преследовала его не давая покоя, постоянно зудящая, манящая, зовущая, будоражившая кровь. ОН и не сопротивлялся. Просто подчинялся первобытному зову и уходил в лес.
ОН был не просто охотником, ОН был добытчиком. И это его не смущало. Да ОН любил выследить, скрасть, перехитрить зверя. Любил охотиться в одиночку. Коллективные охоты были не по нему. Загоны, ор, лай собак, шум, ненужные пьяные разговоры, дележка…  Кому сколько досталось (кишки сантиметрами мерять…),  завистливые взгляды, сплетни за спиной…. Нет-не для него….
Были у него собаки…когда-то.  Хорошие - плохих ОН не держал. Кроме лаек  не признавал других собак. Работали по пушнине, по кабану, лосю. Работали надежно, намертво, как боги. Последнюю собаку у него украли. Долго искал - все бесполезно. Украли ради породы , из за рабочих качеств и скорее всего свои. С чужими бы Гурон не пошел.  Давно было, лет двадцать пять назад. Потом уже собак не держал.
Куда лучше одному, да и не так шумно.
Много загубил ОН зверушек, у многих поотнимал жизнь. Успокаивало одно – не на продажу, только для себя. Больше, чем надо, не брал.
Где то в глубине души ОН осознавал, чувствовал, что не надо бы убивать, не он дал жизнь, не ему и отнимать…  Но страсть пересиливала и ОН шел добывать.
Был ли ОН браконьером?...  В привычном понимании, наверное,  да. А если поразмыслить – получалось вроде бы и нет. Кого  добывал? Кабана да лося в основном. Когда-то промышлял пушнину: белочка, куничка, норка, ондатра, лиса да енот. Все сдавал в заготконтору, государству. Потом пушнина обесценилась, стала ни кому не нужна. На рынок стали поступать шубы, шапки из Греции, Китая. Конечно не для наших зим – мездра сильно тянутая, волос стриженый крашеный(ладно мы бобра щипали, а здесь стричь…), да еще хуже из мелких кусочков-отходов-пашки, головка, лапки –тьфу, смотреть не на что…
Кабан это так, баловство. Поразвели – теперь никак не избавятся. Бабло только на них зарабатывают. Посадят на вышку охотничка, громыхнут ведерком по контейнеру с зерном, а они, кабаны, тут как тут – морды из кустов высунут, хвостами вертят, повизгивают от нетерпения –пали какого хочешь! А то и совсем проще – подъедут на машине (джипы теперь у всех), стеклышко приспустят и, не отходя от кассы, с карабинов и лупят. Только баксы шелестят…  Не честно это. Ты перехитри зверя, выследи его и клади на месте.
На того же лося - соберут команду, для простоты объединят еще, что бы не так хлопотно было и давай загоны нарезать. Есть зверь, нет – почти никто сейчас и не готовит охоту, не обрезают заранее. Гоняют на удачу, собак в загоны тащат, орут, лают, стреляют в загоне, толи по зверю, толи для шума. Дисциплины никакой. Последнее время модно стало с собой баб брать… Потом просят егеря, мол не води далеко, поставь на номер поближе, а то девочка в туфельках, ножки промочит.
Нет, не те стали охоты, охотники…
Сегодня его целью был лось. Чернотроп - самая браконьерская пора…  Погода благоприятствовала. Конкуренты ждали когда упадет крапива, а для него в самый раз.
Чуть свет завел старенький «Урал», прокатился, почти еще в потемках по Дмитровскому проезду, переполошив поселковых собак и по разбитой, с глубокими  колеями дороге, затарахтел в лес. Бросил мотоцикл у Сачковой сторожки (одно название осталось да кучерявый кипрей), повесил на спину старый видавший виды рюкзак, вынул из чехла карабин. Маленький удобный чезетта, фулсток, 223 калибра. Много за свою жизнь перевидал ружей-карабинов. А вот выбрал только два. ТОЗовку курковую 16 калибра, да вот это чудо - кого хочешь  достанет- только клади пульку по месту.
Лесом прошел на Дальнюю Якоть и, перебравшись через старые бочаги, то что осталось от речки, перешагнув канаву, поскользнувшись на торфяных склонах, направился в сторону урочища, прозванное охотниками, "Восьмерка". Охотнадзор сюда не совался, не говоря уже о егерях Дмитровского общества охотников. Бывшие заросшие, торфяные карты , поросшие мелятником. Ивняк , осинки, редкий невысокий березняк. Лосиное раздолье! То и дело попадались раскисшие, выбитые лосиными копытами, полузатопленные мутной водой ямки. Нет -  нет, да еще слышались, иногда, поздними вечерами вздохи быков, не насладившихся коротким временем любви.
Его целью они не были. Куда его, разве съешь? И жестковат…  ОН любил готовить охоту, выбирать. Два дня назад был здесь, походил, понаблюдал, понюхал и нашел то, что искал - корову с двумя телками сеголетками. Вот один из сеголеток и был его целью. По следам определил, что не придется выбирать , кого бить из телят-оба были бычками. Не крупные, как раз на хороший рюкзак и то еле уволокешь.…
Семейка обитала в клочке крупного леса, на небольшом возвышении. Место было выбрано удачно – продувалось со всех сторон, да и такого надоедливого клеща было меньше. Спокойное место. Здесь лоси отдыхали. Кормиться выходили рано утром и к сумеркам в осиновый  мелятник с густыми ивовыми зарослями, пересекая небольшое болотце, с маленькими  сосенками, на которых были обглоданы верхушки.
По времени лоси должны были быть еще на жировке. Определив направление ветра, ОН, дослав патрон в патронник, скользнувший желтым металлом в ствол, стал медленно, с оглядкой,  пробираться сквозь чащу. Осторожно,  выбирая, ставил ногу, переносил тяжесть тела, останавливался, внюхивался, вслушивался, вглядывался через оптический прицел, ища цель.
Северо – западный ветер приносил в ноздри лесные запахи, щекотал, пронзительно устремлялся в  правое полушарие, выделяя знакомый запах. Но сначала в прицеле появилась серая тень и, тут же, мозг определил запах лосиного пота. Все, нашел. Успокоив дыхание, ОН внимательно рассмотрел лося. Далековато – метров восемьдесят. Это был один из бычков. Мать кормилась метрах в десяти от теленка. За ней угадывался силуэт второго сеголетка. Животные ничего не подозревали и, поднимая головы, обламывали веточки, спокойно наслаждались завтраком.
ОН присел, наметил направление и аккуратно улегся на землю. Подышал и медленно пополз к лосям. Несколько раз отдыхал, успокаивался. Время остановилось.
-Пора - подумал ОН.
-Не больше двадцати пяти метров и, спрятавшись за выворот давно упавшей сосны, осторожно поднялся, проверил выходное отверстие ствола (не попало ли что),полой фланелевой рубашки протер стекла оптики и поднял карабин. Слившись с оружием, качнулся из - за корней. Перекрестие прицела тут же нашло цель, переместилось на ямку за ухом животного. Большой палец сдвинул флажок предохранителя, а указательный нащупал холодный металл спуска. Выдохнул и надавил подушечкой. У телка подломились ноги и он рухнул. Корова со вторым теленком бросились в разные стороны и затрещали в чаще. Все стихло.
Подошел к добыче, осмотрел, отсоединил магазин и, сдвинув затвор, вынул гильзу, убрал ее в карман. Снял рюкзак, достал из него кислородную подушку и разложил по дну. Поправил не большой складничек  и принялся за дело. Костей не брал, так, соколок да немного ребер – остальное мясо.  За час управился. Рюкзак был полон под завязку – надо уходить.
Прибрался. Голову, кости собрал в кучку и накрыл шкурой - для приличия. Птицы, зверушки все равно растащат.

Взвалил ношу на спину, пристроил на плече карабин и подался в обратный путь. Не спешил, не оборачивался, как всегда уверовав в удачу. До мотоцикла не далеко – двух километров не наберется. Вот и пошли полянки перед бочагами. Повалился отдохнуть, радуясь  солнечным лучам  прострелившим верхушки сосен, переобул болотники, расправив голенища и снова закинул за спину тяжелый рюкзак.
Подошел к канаве и, не останавливаясь, качнув ногой, поставил ее на другую сторону. Первая нога погрузилась в грязь по щиколотку и никак не хотела вылезать. Груз надавил, согнув тело пополам и Он грохнулся плашмя лицом  в торфяную жижу, прижатый весом рюкзака.
-Вот оно,- мелькнуло в голове.
Он барахтался, стараясь перевернуться, хлебал торфяное месиво и никак не мог нащупать руками твердое. Больно сдавило легкие, ноги затяжелели. Он что-то кричал или старался кричать, все медленнее ворочаясь в грязи.
Где-то он читал или слышал:
-Да воздастся каждому по делам его -, да Библия,….От Матфея……
Давно было, еще по молодости. Ранней весной пальнул c дуру по мелькнувшему в кустах лосю на  правом берегу реки Ветелка. Вроде и далековато  было, но собачка залаяла вскоре на упавшего зверя. Со страхом подошел и увидел огромный живот лосихи. Подумав, вспорол ей брюхо и оттуда вывалился прозрачный пузырь, сквозь окровавленные стенки которого угадывались малюсенькие белые копытца.
Он натаскал на тушу валежника и запалил костер.
Проклинал себя всю жизнь, просыпался в холодном поту ночами и ждал…
-Вот оно-……
Красная волна нахлынула и разбилась на мелкие брызги.
«Се, гряду скоро,
И возмездие Мое со Мною,
Чтобы воздать каждому
По делам его»

«Откровение» - вспомнил Он, уже уходя….
 



   

  За мир во всем Мире!

 

За мир во всём Мире!

   
Беломорье. Самый старый русский север. Удивительная, красивая, суровая страна. Камень под ногами,камень вокруг.Холодные,тяжелые волны Белого моря, облизывающие, ласкающие каменные берега.
Каменные гряды, взлобки.

Дремучие леса: сосновые боры с корабельными соснами, темные ельники. В лесах полно разных зверушек,птицы,ягод,грибов,в реках- рыбы. Нескончаемые болота. Бездонные синью отраженного неба, озера.
 Рек, речушек, ручейков-бесчисленное множество!
 
Чем еще интересны  реки Беломорья, так тем , что славились они нашим, исконно русским жемчугом. Невелик был жемчуг, с проседью, крепок и ясен. Ковырнешь ракушку-вот оно зернышко, светится тускло,  подцепишь пальцами и кидаешь скорее в рот, за щеку-заморИть что бы, подержишь, обмоешь слюной и -засверкало матово, причудливыми переливами, глаз не оторвать. Редкое теперь уже счастье.
Брали промысел под контроль, потом отпустили на вольное освоение. Повыловили, повыбрали.
 Своим изчезновением жемчуг обязан не столько бесконтрольности лова, сколько сокращению рыбы лососевых пород. Ведь личинки моллюска жемчужницы цеплялись на жабрах рыб, поднимаясь с ними далеко в верховья рек. Так и расселялись.
Вода в реках Беломорья -слезы непорочной чистоты. Поньгома, Кузема, Воньга, Кемь всегда славились красной рыбкой.

 Благодатный край!

Кемь-река,впадающая с запада в море. В устье-город с одноименным названием.
Много баек существовало по поводу названия города.
Одна приписывается временам правления Петра Великого.
Грозный был царь, беспощадный, но справедливый. Просто так люд не губил, из самых отъявленных смутьянов извлекал пользу до конца.
-Ну, что, мерзавец?! Обворовал казну? Молчишь паскудник!? А вот, теперича, послужи ка ты мне на море Белом!
И Указ: " Сослать подлеца к еб-не матери"-то есть в Кемь.
Правда, нет,но уж очень хочется верить, потому как красивая байка и место выбрано удачно.

К концу апреля сильно занастило. Снег метровой толщины промерз почти наполовину. Посидели с другом, охотоведом Володей Ивановым, пошептались и побросав продуктов на несколько дней, прихватив, ружья, спиннинги, ринулись путешествовать. Решили добежать по насту до верхних порогов на Кеми, к озерам Куйто. Была тайная мыслишка разведать перекаты к лету.
 
Переночевали в деревне Панозеро и утречком на лесовозе, прокатившись чуток, спрыгнули и побежали через лес на запад. Легко бежится, дышится вольно! Молодые, здоровые. Наст даже и следов не сохраняет-твердо, гулко.

Болотами с  редколесьем, через каменные гривки, часа за четыре выскочили прямо к старым развалинам на излучине реки-пара домиков никаких, один с дырами, но переночевать день два можно, даже печка железная имелась. Запаслись дровами, натаскав гнилья от строений, на улице разложили костер, попили чаю и спустились к перекату.

Порог гремел. В воздухе висела хмарь тумана, расцвеченого радугой, вода наскакивала на валуны, наваливалась, перепрыгивала их, серебря пузырями неспокойную воду. Собрали снасти, разбрелись, раскатав болотники, полезли в воду.

Выбирали затишье после больших камней. Вода казалась поспокойней, медленной, плотной. Блесенки-самые легкие, пестренькие вертушки. Пустишь по течению, поддернешь, еще подспустишь. Коряг нету-одни камушки-цокают по ним блесенки, куражатся.

Боковым зрением заметил, что мой напарник неудобно согнулся, спиннинг напрягся и превратился в дугу. На конце снасти забилась рыбина. Прыгнула свечой-ба -щука. Вот кого не ждали!

Набежало темно-синим цветом, обложило тучами, затемнело. Поклевок больше не было.
Забрались в домушку, затопили печьку, поставили  чайник. Закраснелись бока и печка загудела ровно, пощелкивала, отдавая теплом. Щуку нарезали кусками и зажарили на деревянных шампурах. Быстро поужинали, закутались в спальники и ,надеясь, что утро вечера мудренее, под скрипы разваливающегося строения заснули.

-Валь,тебе не капает?-разбудил встревоженный голос.
Продрал глаза. В печке играли краснотой угли, почти прогоревших дров, по которым бегали голубоватые угарные огоньки, блестели глаза напарника.
-Как не капает?- Спальник мокрый, за шиворот затекло.
Дырявая крыша напоминала старый дуршлаг-лило во все дыры и щели. Сквозь пустые глазницы окон брезжил неуверенный свет.

-Давай ка вставать! Володя выбрался из мешка и засуетился около очага, подбросил дров. Пошипев, те подсохли и занялись пламенем, отодвигая темноту в углы.
-Давно льет?-спросил я.
-Да часа три уже. Сейчас потише стало, а то поливало здорово.
Пока грели чай, вскрыли банку сгущенки, разломали батон, наскоро перекусили-тут и рассвело.

Вывалились за дверь. Заметно потеплело. Небо все обложило тучами, несло их низко, сеяло неугомонным дождем.
-Что будем делать?-мой напарник вопросительно на меня посмотрел.
-Пойдем побросаем-не сидеть же-ответил неуверенно.

Стали пробираться к воде. Под ногами замесило мокрым снегом, корка провалилась. Проложили тропу и спустились в воду,  захлестали снастями. Минут через двадцать руки закоченели, с носа закапало. И тут опять отличился мой друган.

-Вот она!-заорал. Его удилище согнулось, в реке сопротивлялась добыча.
Поиграв с рыбиной,  Володя подтащил её к берегу и аккуратно выволок на рыхлый снег. Килограммовый лосось трепетал плавниками,красиво изгибался упругим телом , зарываясь в засеревшую снежную крупу.

Начало есть!

Еще минут пятнадцать и опять поклевка у Иванова. Вторая рыбина, помельче, забилась рядом с первой.
В азарте, до обеда, , излазили весь перекат-измучились, промокли насквозь.
Мне повезло-попалась крупная форель, больше килограмма-и всё. Другу посчастливилось больше-еще четыре лосося и форель украсили наш улов.

-Давай ка собираться! А то нам не вылезти от сюда-предложил Володя.
-Снег раскис, а мы без лыж.
-Может быть ночью или под утро подморозит, тогда и двинем?-спросил я.
-А-давай! Первый раз что ли?

Дождик перестал, но температура явно была плюсовая.
Решили дождаться утра, а там как получится.
До вечера выспались и, к великому нашему сожалению, констатировали, что надежды на мороз нет. Над рекой и по берегам лег плотный туман, который быстро разъедал толщу снега. Делать было нечего и мы залезли в спальники досматривать сны.
Утром, чуть свет, побросали в рюкзаки скарб и двинулись в обратный путь.
Позавтракать думали на первом привале.

Попеременно, сменяя друг друга, лезли по проваливающемуся снегу,прокладывали борозду, чертыхаясь, падая, проклиная всех и вся, но готовые еще на подвиги.
Отойдя от реки с километр, поняли,что всё не так просто. Вымотались, промокли до пояса, употели. Сердечки бились, в голове звенели колокольчики, мышцы ног отказывались работать.

Володька неожиданно завалился на бок и заорал:-Мать твою-ногу свело!
Еле стащил с него сапог и обхватив левой рукой пятку,правой нажал на ступню.
Иванов взвыл,но ногу  отпустило.

Обтоптали снег, наломали сухих еловых веток, развели костер. Набили чайник снегом и приспособили над огнем.
Пока отдыхали, пили чай, решали что делать дальше.

Первым предложением было соорудить из лапника снегоступы. Чем и занялись. Нарубили подходящего материала и принялись за дело. Изготовили четыре овала, сантиметров по семьдесят в длину и тридцать в ширину. Переплели поперек веточками, связывая в перекрестьях бинтами. Трудились часа два. И вот все готово. Привязали снегоступы к ногам и пошли.

Пошли-громко сказано! Потащились, с трудом вытаскивая из снежной каши сразу потяжелевшие плетенки.
Метров через двести я опрокинулся на спину и произнес: -А ну ее в баню!
Иванов лег рядом и мы захохотали на весь лес, распугав стайку поползней, обследующих еловые заросли.

-Ну что, Вовка!?  Вовращаемся? Куда нам торопиться? Завтра Первое мая, а у нас есть непочатая бутылка кубинского рома. Поживем, побомжуем, дождемся проталин-тогда и выйдем. Как ты?-и я повернулся лицом к Володьке.

-А давай!

Хорошо когда тебя понимают и поддерживают!

Сразу стало спокойнее на душе. Проблемы отодвинулись на неопределенный срок.
Народная мудрость гласит: "Никогда не делай сегодня того,что можно сделать после завтра!"

Впереди нас ждал отдых- минимум на неделю. По своей тропе, уже по поздну, вернулись к пристанищу, натопили печку, обустроились, наварили рыбы и вылезли на волю любоваться природой.

Туман не пропал, громко разговаривал перекат, иногда играя отблесками набегающих на валуны волн. Воздух был пропитан влагой, звуки чистые, ясные. Тяжелые, ватные тучи цеплялись за крышу нашего не надежного убежища.
Уже заполночь, в дреме, вскинул голову-послышалось?
Нет! Еще раз сломавшись на середине, где-то над Нижним Куйто гакнуло. Гуси!
Толкнул привалившегося мне на плечо напарника:

-Послушай!

-Ну вот! Полетели!-Иванов проснулся, завертел головой.
-Утьё тоже должно пойти. И как в подтверждение его слов вдоль реки прошумело, проскрипела чиротня.

Природа оживала. Было не до сна, спустились к воде и долго стояли, вслушиваясь в новые весенние звуки.
Под утро все же сморило, сказывалось неудачная вылазка. Завалились спать с надеждами на завтра.

Проснулся от дуплета. Приподнялся-Володьки не было-вот подлец-один ушел! Глянул в амбразуру окна-Иванов шел по воде, что-то пытаясь в ней выловить. Потянулся рукой и подцепил птицу за крыло. Блеснуло зеленью,отраженное в воде, зеркало крякаша.

-Нахал! Че меня не поднял?
-Да не злись, я сегодня угощаю! Пара налетела! Валь, он окольцованный!-и загребая воду сапогами бросился к берегу.
Я, прихватив ружьё, поспешил к нему навстречу. Осмотрели селезня. На левой ноге тускло блестело кольцо белого металла.

-Бритиш музеум-прочел  добытчик.
-О как!  Англичане с Туманного Альбиона прислали!
-Ща супу наварим из нее-предложил я.

Иванов пошел растапливать печку , а я, у воды, пристроив ружье на валуне, стал щипать птицу. Подошел сзади Иванов, зачерпнул котелком воды, спросил: -Посмотри, я там в домике заправку нашел. Пойдет?
В бумажном пакете обнаружился комок мелкой, слипшейся, подернутой зеленым налетом плесени, вермишели.

-Ну и что? Покипит, пеницылин как никак...

-Не шевелись!-прошипел я, спиной почувствовав, еле уловив знакомый звук, и увидав третьим глазом  одновременно, идущий на нас одинокий дредноут-силуэт приближающегося к нам гуся. Птица тянула от леса,низко,не часто издавая призывный трубный звук.

Мы с напарником застыли в неудобных позах, дыхание перехватило, тело трясло, сознание отключилось. Гусь поравнялся с нами, я резко обернулся, схватил ружье, сдвинул предохранитель. Птица рванулась ввысь-аккуратно выцелил и выстрелил с чока под перо. Гусь некрасиво скомкался и рухнул вниз, теряя мелкие перышки, которые кружась, долго опускались к земле.

Подбежали. Вот это добыча! Серый гусь!

- Шашлык из Турции прилетел-Иванов захлебывался от восторга.

- На халяву не ем- с гордостью произнес я. -Угостить тоже могу.

Через час мы сидели на верхней ступени порожков в дверном проеме.

Два русских парня, хлебали варево из британской утки, заедали его шашлыком из гуся прилетевшего от далеких,теплых берегов Турции(может Италии)и поднимали кружки с кубинским ромом "Негро".
-Ну,за Первое мая, за международный день солидарности трудящихся, за Мир во всем Мире!
Тихо беседовали, обсуждая планы на лето по поиску жемчуга.
В Кемь выбрались только к восьмому мая.

  Шатевские травы

Шатевские травы



Засов на калитке громко звякнул.

Я подбежал к окну и выглянул во двор, но не успел заметить, кто вошел в калитку. Тут же хлопнула входная дверь, по порожкам сеней загромыхали шаги, постучали в стену.

-Андреич! Ты дома?-в кухню ввалился сосед- Агафонов дядя Толя.

Высокий, сутулый, громкоговорящий. От него всегда веяло весельем, непонятной лихостью, ухарством и, чуть- чуть,  спиртным. Разэтакий рубаха парень-губошлеп.

С отцом они дружили, как соседи (дом его находился напротив нашего на Станционной улице), как заядлые рыбаки. Еще, я думаю, их объединяло то, что они оба были не курящие.

Как они любили рыбалку!

Андреич-отец мой, работал в механическом цеху, токарем. Все металлические детальки необходимые в снастях были его епархией. Заготовки для блесенок нарезать, колечки завить, поводочков наплести, распустив миллиметровые тросики. Уключины новые для лодки смастерить  и набалдашник для ботушки выточить, с погремушкой.

Степаныч (дядя Толя), отвечал за лодку и мотор. У него была самодельная железная лодка и лодочный мотор ЛМ-1. Маленький, но зато мотор-всё не руки трудить.

Сетенку какую за зиму сплести, дыры залатать-челночок туда сюда по линеечке, закинет петельку, челночок пропустит, пальчиком прижмет и затянет узелок. Елочку сухую на черенок для строги подъискать.

Посадка сетей-священное действо. Здесь даже меня приобщали. Я отвечал за поплавки.

Нарезал из больших кусков бересты полоски сантиметров по  восемь, срезал уголки, что бы потом нитки не цеплялись и совал их в кипящую воду. Береста закручивалась, превращаясь в плотно свернутую трубочку. Такие трубочки-поплавки прикреплялись на верхнюю бечевку сети- трехстенки.

 Грузила были фарфоровые-благо завод фарфоровый и рыбаки быстро наладили их производство.

Про рыбу знали все. Ямы на реке, коряжник, пни, отмели, травы.
Ходили перед рыбалкой на берег, смотрели, слушали, бывало, ногами притоптывали- гулко отзывались берега. Заволнило-ага, лещ подошел, подъязок спускается, щучка бултыхнулась, мелочишку веером пугнула.

-Андреич! Поденка завтра пойдет-как думаешь?
Отец нюхал воздух, смотрел на воду, на чистое вечернее небо и говорил:
-Да, пожалуй, день, может два. Надо бы завтра, с утра, язя проверить, а то потом неделю брать не будет.

-Смотри, пузырьки лопаются-воон вдоль травки. Здесь и будет кормиться.

-Я уже горох замочил, ночью напарю-отзывался Степаныч.

И, рано утром,  чуть свет-поошли за огороды, к реке. Место было излюбленное-"Колодчик" называлось, прямо за домами ИТР (инженерно-технических рабочих). Брали по одной удочке. Короткие, полутораметровые стволики можжевельника, беленькие, кончики тонюсенькие. Леска ноль три, грузила на поводочке грамм по двадцать пять.

Сядут не далеко друг от друга. Опустят ладошку в жестяное ведерко с горохом, зачерпнут пригоршню и рассыпят коротким взмахом, чуть выше по течению-прикормить что бы. Леску колечками у ног распустят, выберут горошинку, заправят крючок под кожицу и плавно, раскачав поводок, закинут на середину речки.

 Усядутся, удилище в руках и застынут. Слушают рукой, как надавит рыбина и подсекут. Голавли, язи крупные-не много-штуки по две три подцепят и хватит-для себя ловили.

Всегда брали меня с собой. Смотри , мотай на ус, наблюдай!

Я и мотал. Много чего перенял и был в тринадцать лет достойным напарником.

Вот и сейчас, сердечко ёкнуло-не с проста дядька явился.

-Ну ,что? На ночь собрался?-спросил отец. Чай Вальку будешь просить?

-А то кого? В Шатевские травы поедем. Холодно сегодня-рыба под берегом мертво стоять будет. Пусть собирается. Пожрать я возьму-Нинка пусть не беспокоится.

Мать,что-то пыталась говорить, мол завтра только пятница, мол в школу ему надо.

-Ну мам!? Уроки я сделал и у  меня, все равно, одни пятерки!- вставлял я.
Мать качала головой и смирялась. Разве удержишь!?

-Пусть собирается!- подмигнул мне сосед и угремел.

Шатевские травы... Правильнее, наверное было бы сказать, ШатеЕвские, так как этот участок реки находился под горушкой, на которой в зелени ив, красовалась резными наличниками деревня Шатеево. Но все называли проще и короче-Шатевские.

Прямой участок, с прозрачной, отфильтрованной травами водой-прокопка, старая уже, с кочками под берегами, с черными бревнами по дну, оставшимися после сплава, с тенистыми ямками, закоулками, светлыми местами, песчаными отмелями. Вдоль берегов ивняк и выходы чистых лугов.

Рыба водилась всякая. Конец октября, температура приближалась к нолю-самое время для ловли строгой.

 Строга не широкая, восемь зубьев всего, сделана очень удобно, аккуратно, легонькая длинная слежка. Отражатель от тракторной фары без стекла, тоже на длинной ручке, в котором помещалась двенадцати вольтовая лампочка, провода и аккумулятор. Вот и  вся снасть.
Вечером погрузились в лодку, пристроив весь скарб в носу. Накинули брезентовый плащ , а я улегся сверху на живот, что бы наблюдать за рекой, как убегают назад берега, подцвеченные осенней желтизной, темные ельники , спускающиеся к воде, высокие, с оранжевым отливом коры, сосняки, на дальних поймах в изумрудной зелени озимые поля. Вечернее небо пестрило розовыми облаками, брызги из под скулы лодки разноцветными каплями мельтешили, играя радугами, иногда попадая мне на лицо.
Широко раскрытыми глазами я впитывал в себя мир, счастье от происходящего, от возможности быть частичкой огромного процесса, творимого  природой.

Моторчик небольшой, всего в одну лошадиную силу, надежно урчал сзади, толкал лодку против течения. Добираться было долго-часа три.

Исчезли позади последние домики поселка и пошли нарезать петли-Первый рог, Второй, Третий.Нырнули под мост и выскочили на прямой участок, названный рыбаками "трубой".В "трубе" обычно ловили на горох язя. Повернули вправо, под обрыв- "убитое", заюлили в тоннеле ивняка-"сады","земляная"и придерживаясь правой стороны, по глубине, обогнули мелководье-наносную, песчаную косу-устье реки Ветелки,перед желтым обрывом,с короной сосняка.

Ручей Хазовый-непонятное название. Знаю только, что в пойме этого ручья была вотчина браконьерских охот на лося. Бухали голосами русские гончаки, орали лайки. Тропками выносили удачливые охотники сохатину с раздольных Акуловских боров к реке, сплавлялись на лодках в поселок. Добавляла в Дубну воды речушка Веля.

Марьинский рог, с глубоченным омутом, Старковский рог и ручей Кошарма. Затем Павловический рог, не большые повороты и вот уже виднеются ободранные купола, хлопающие ржавым железом, с надломившимися крестами-остатки храма Никола- Перевоз, что перед деревней Сущево.

Гулкое эхо под Сущевским мостом и вырываемся на простор сенокосной поймы. Два укоса за лето снимали косари. До Шатевских трав-рукой подать. Уже в темноте проскочили травы и остановились-справа впадала река Нушполка-в ее устье и приткнулись.

-Перекусим и начнем-дядя Толя стал вытаскивать на берег необходимое барахло. Несколько березовых сухих полешек , прихваченных из дома, оказались весьма кстати. На берегу запылал костер.На рогатульке подвесили небольшое жестяное ведерко,зачерпнув в него воды из речки.

Пока кипятился чай, мой напарник собирал снасть. В корме, под сиденьем, пристроил аккумулятор, присоединив к нему проводочки от отражателя. Проверил-размытый свет озарил тяжелую осеннюю воду, колючие берега с застывшей, жухлой растительностью, полоснул по белесой стерне скошеных лугов, по уже звездному небу, устремился к окраинам деревни Нушполы. Пару раз мыкнула корова, звякнуло ведерко, проскрипел колодезный журавль. Заорали собаки, устроив вечернюю перекличку, долго лаяли, постепенно затихли.

Вода вскипела, заварили чай. Из брезентового, старенького, военного, вещмешка  извлекли нехитрую снедь-вареные вкрутую яйца, хлеб, соль, несколько вареных картофелин. С неповторимым наслаждением принялись за еду. На реке, у костра, все вкуснее!

Время настало.

Собрали добро, Стенаныч встал на корме-в левой руке древко фонаря, в правой строга.
Я уселся на подстеленную телогрейку в носу с веслом наперевес . Оттолкнулись и тихонечко стали спускаться вдоль берега, по течению. Моя задача была простая, особых усилий не требовала. Течение несло лодку-надо было только не много корректировать движение.

Управляя веслом, слегка окуная его в воду, я направил корму вперед-нос лодки притормаживал, давая напарнику обследовать дно реки.
Желтое пятно света, от погруженной в воду фары, двигалось под водой, освещая причудливые картины рельефа дна, сказочные тени, темные ниши под берегом, шарило из стороны в сторону, высвечивая добычу.

Строга, тоже опущенная в воду, следовала за пучком света. Иногда, дядька отталкивался строгой, помогая мне, или, не громко, напрвлял мои действия.

-Подтабань!-напрягся и резким движением ткнул строгой-тут же ее вытащил. На зубьях строги изгибалась серебром крупная плотвица. Сбросив ее в установленную под рыбу детскую ванну, дядя Толя снова устремил строгу в воду. Еще резкое движение-дрожь от древка орудия передалась на лодку. Прижав плотнее строгу ко дну, проговорил хрипло:

-Щука!

Аккуратно поднял добычу. Щука была приличной-килограмма под два.

Я старался привстать со своего сидения-хотелось рассмотреть, что там делается под водой.

-Сиди, не прыгай. Успеешь еще.

Я садился на место и с пересохшим горлом выполнял пожелания моего командира.
 
Погода была славная-немного холодновато, но это нас не смущало. Рыба попадалась часто и, действительно, стояла как мертвая. Уже на дне ванночки шевелилось несколько щук разных размеров, лещи, подъязки, какая-то мелочь.

-Ну дядь Толь!? Дай мне поколоть!?-терпение мое было на исходе.

-Ладно, давай меняться местами...-радости не было предела!

Сердце выпрыгивало, глаза, казалось видели сквозь толщу воды и без фонаря. Тело,весь организм сосредоточился и я превратился в охотника. Сунул фонарь в воду, не глубоко-так, что бы только различать дно реки. Строга сопрвождала освещенное пятно.
Передо мной открылся сказочный подводный мир. Черные кочки, выглядели причудливыми животными, коряги отбрасывали тени, бревна, полузаплывшие илом, полузанесенные песком, казались огромными щуками. Туда сюда сновали мелкие серебристые рыбешки. По течению извивались потускневшие гирлянды водорослей.

И вот, наконец-то, неожиданно возникло камуфлированное тело щуки. Она стояла головой к берегу, отчертив белым животом полоску на песке... Подвел зубья строги к голове и с силой вонзил орудие в рыбину, прижал ко дну. Щука забилась, взбудоражив все кругом, подняв муть. Мой напарник вовремя придержал лодку. Я не торопился, дождался когда рыба ослабнет и, аккуратно, оторвав ее ото дна, поднял в лодку.

Дядя Толя помог  стащить ее со строги. Рыбина плюхнулась в общую кучу и расщеперив жабры, чуть подрагивала телом, засыпая.

А я уже был весь внимание-обследовал следующие участки дна. Несколько плотвиц, пара крупных окушков, щурец. Под нависшим кустом ямка. Придвинул отражатель ближе ко дну и чуть не отпрянул-в пятно света попала какая-то бревнушка. Как черная головешка-только живая. Впереди туловища подрагивали длинные усы..

 Налим!  Да не маленький!

От напряжения вспотел, глаза заслезились. Но от меня не уйдешь! Подав знак не торопиться, стал выцеливать добычу.

Ночь была почти на исходе. Звезды на темном небе стали растворяться, аккумулятор, израсходовал всю свою энергию, сдох-луч света померк.

-Хватит! -Дядька сложил в лодку фонарь и строгу.

-Давай выбирай местечко, причаль где- нибудь.
Выбрали пологое место, пристали. Мой наставник занялся костром , а мне поручил прибрать рыбу. Да и прибирать-то ее особо и не надо было-вся в детской оцинкованной ванночке-так из под скамеек вытащить, еще которая завалилась под решетки повыбирать.

На берегу скоро закрутился дым, искры полетели в небо и подхваченные ветерком устремились вдоль реки, остывая, гасли.
Почистили пару небольших щучек, тройку плотвиц, несколько картофелин и подвесили воду, в котелке, над костром. На брезентовом плаще разложили провизию.

 Скоро вода закипела, забулькала. Добавили горсть пшена. Пока ждали уху- стало расцветать. Над горизонтом обозначились верхушки храма Никола- Перевоз. Пискнули ранние птички, над водой поплыл туман. В поле несколько раз тявкнула лисица, в деревне пропел поздний петух.

-Рыбу бросай, укропу не забудь!Да лаврушки добавь...

Дядя полез в вещмешок и извлек бутылку водки.

-Эх, Валька! Опять мне одному упираться?-аккуратно положил ее на стол, нарезал крупно хлеба, дунул в кружку. Свернул кепку на горлышке и плеснул прилично, сглатывая слюну.

-Не прозевай! Глаза побелели?-я кивнул.

-Тащи!-и прилип к краю, кадык заходил по шее. Поднес краюху хлеба к ноздрям и прижался к ней-вдохнул,мотнул головой...

-Хорошо!-стал закусывать.

Отхрумкал от пучка зеленого лука, проглотил яйцо и зашлепал губами.

Я пристроился поближе к ведерку и стал черпать уху.
 
Обжигался, смотрел на напарника, вдыхал окружающий мир, по мальчишески, удивленно,  наблюдал за происходящим, внимал каждым уголком своей души, своего сознания.

Утро распахнулось, открывая новый день.

  Медвежатник

отрывок из повести "В краю можжевёловых ягод").

Моему другу исполнялся полтинник. 

 Долго размышлял-что бы ему подарить. Не хотелось что-нибудь банальное, затертое. Решил найти хорошего резчика и заказать ему резаную в дереве картину охоты на медведя. Это панно было размером сорок на пятьдесят сантиметров и изображало медведя, отбивающегося от лаек. Сюжет придумал сам, нарисовал и все сомневался - будет ли похоже?- ведь не раз приходилось участвовать и видеть происходящее в натуре.
 Резчик попался классный и сходство было поразительное. В правом нижнем  углу была оставлена площадка под табличку с подарочной надписью.
 
В то время сделать такую надпись на металле можно было только в Москве и я направился в поездку. В ЦУМе, рядом с Большим театром, отыскал окошечко с  вывеской "Граверные работы".  Там, с линзой на одном глазу, под пучком света,  трудился пожилой мужчина. Внимательно выслушав мои пожелания и посмотрев текст надписи, он с готовностью кивнул, окинув меня, как мне показалось испуганным глазом,  с которого передвинул на лоб линзу.

-"Можете подождать?"

Минут через двадцать окликнул меня и вручил небольшую, блестящую металлическую пластинку со скошенными краями. Спросил:

-"Нравится?"

-"Конечно,большое спасибо.Сколько я Вам должен?"

И тут он меня удивил:

-"Не беспокойтесь,это подарок! Передавайте привет другу."

 Ничего не поняв, я его поблагодарил и направился к выходу, поражаясь  такой неожиданной щедрости.
 Проходя мимо зеркальной витрины, случайно увидел себя со стороны. Среднего роста, крепко сбитый парень, джинсы "Монтана", белые высокие кроссовки "Ботас", короткая черная кожанная куртка и стрижка , будто только что откинулся, небритые щеки.Достал табличку и еще раз прочел надпись. 

Красивым, витиеватым почерком было выгравировано:

"Великому медвежатнику Сидорову Михаилу Михайловичу, в день пятидесятилетия".

И тут я понял-саму картину гравировщик не видел и не подозревал о ней и ее содержимом. 

Шли лихие девяностые. 


Переход по рубрикам

Самые популярные



Сейчас на сайте

На сайте 1 гость.

Сейчас в чате

В чате никого нет.