voenkov, 16.12.18 16:10: Привет! Ну у Вас и свинорай! Мечта охотника! С полем!

  Отстрел коров из гладкоствольного ружья. Тверская область. Весьегонский муниципальный округ.

Как рассказал председатель колхоза «Новая жизнь» Николай Николаевич Цыганков, с такой вопиющей наглостью, жестокостью и безобразием он еще не встречался. На днях ему сообщили, что возле деревни Лобнево, где колхозное стадо находится на выпасе в летних лагерях, найдена убитая корова. Сразу же председатель выехал на место ЧП, где увидел тушу забитой коровы, с которой браконьеры уже стали снимать шкуру, но, вероятно, кто-то спугнул любителей легкой наживы, и те, бросив тушу, уехали восвояси. О вопиющем факте он сообщил в Весьегонское отделение полиции, вызвал сотрудников ветеринарной службы. 

 

 

Но каково же было удивление и негодование всех здравомыслящих людей, когда неподалеку, по другую сторону дороги, нашли еще два трупа варварски убитых коров. Было видно, что животные умирали в муках...

 

Прибывшие на место происшествия врачи ветеринарной службы района зафиксировали факт жестокого убийства животных.

 

Группа сотрудников Весьегонского отделения полиции в ходе розыскных мероприятий отметила следующее: все животные были убиты из гладкоствольного оружия, найдены пуля и гильзы. Расследование продолжается.

 

Л. МИТИНА, 21.09.2018, http://vesyegonskaya-gisn.ru/news/media/2018/9/21/vopiyuschij-sluchaj-v-lobnevo/

 

На фото - С.И.Комарова - сотрудница колхоза "Новая жизнь".

 

Н

Источник:http://vesyegonskaya-gisn.ru/news/media/2018/9/21/vopiyuschij-sluchaj-v-lobnevo/
Ссылка на источник обязательна

  ДИПРОСПАН - ЯД!!!

          Уважаемые Друзья, Коллеги, страждущие медицинской помощи и остро в ней нуждающиеся! Хочу Вам сказать – что ДИПРОСПАН, как «лекарство» для внутрисуставных инъекций – это яд и должен использоваться лишь как «препарат последней надежды»! Испытал я его на своём левом плече. Постараюсь пояснить ситуацию коротко. 22.06.2017 меня сбил таксист на пешеходном переходе – я влетел к нему в салон через лобовое стекло левым плечом. Кости – выдержали, мышцы испытали состояние стресса от сплющивания движущимся с хорошей скоростью автомобилем «Форд Фокус Универсал» массой (с двумя пассажирами) около двух с половиной тонн. Больше года мышцы лечили, восстанавливали и оздоравливали, надо отметить, весьма успешно. Особенно полегчало после сорока сеансов четырёх видов физиотерапевтических процедур. Осталась небольшая боль при заведении левой руки за спину и щелчок в суставе. Ортопед местной поликлиники решил, что нужно какую-то оторвавшуюся, по его мнению, мышцу прикрепить обратно и направил меня на консультацию в больницу имени Буянова. 

 

 

          Тамошний светила в области плечевого восстановительного искусства, кстати – кандидат медицинских наук, решил, что прежде чем вскрывать плечо, мне нужно сделать две внутрисуставных блокады дипроспаном. Сделали – не полегчало. Светила, недолго думая, назначил третью. После третьей блокады 21.09.2018 боли стали лавинообразно нарастать, обезболивающие средства перестали помогать, ночи превратились в мученические испытания «дожить до рассвета». 01.10.18 я обратился за помощью к светиле ортопедии, который делал блокаду. Он прописал мне компрессы с Димексидом, мази Диклофинак и Траксевазин поочерёдно, и Аркоксию в качестве обезболивающего. НЕ ПОМОГЛО. ВРЕМЯ УПУЩЕНО. На исходе 05.10.2018 температура тела возросла до 38,5 и 06.10.18 я был экстренно госпитализирован каретой СМП в 64 ГКБ в состоянии средней тяжести. МРТ показало наличие воспалительного содержимого в местах инъекций дипроспана, синувит, воспаление ряда мышц. Откачка сгустков крови, а это была именно она, шприцами ситуацию не исправила. Сочащиеся гематомы, говоря человеческим языком, продолжали выделять сгустки крови.

 

 

          ОПЕРАЦИЯ по вскрытию плечевого сустава в двух местах и созданию открытого дренажа, в моём случае, была единственно правильным, действенным решением моей проблемы. СЛАВА РОССИЙСКОМУ ХИРУРГУ С РОДНОЙ ФАМИЛИЕЙ ИВАНОВ, который бережно, по-отцовски, исполнил свой долг и «выхаживал» мою руку в постоперационный период! В итоге врачебной ошибки – потеряна трудоспособность на месяц и предстоит мужественная и кропотливая борьба за восстановление двигательной функции левого плечевого сустава!!! Кстати, никакой оторвавшейся мышцы хирурги не обнаружили!!!

 

 

          ДИПРОСПАН – ЯД! А может светила ортопедии занёс грязь и повредил кровеносную систему? Будем разбираться в суде!!!

  Моспаркинг перегородил въезд каретам скорой помощи в ГКБ имени Буянова (бывшая больница ЗИЛа).

Удивительными полномочиями наделены зелёные московские машинки, именуемые в народе "Моспаркингом". И остановиться могут где угодно и эвакуацию проводить, перегородив дорогу машинам скорой помощи...

 

 

21 сентября 2018 года "Московский паркинг" для эвакуации автомобиля "Московского каршеринга" перегородил въезд в больницу имени Буянова. Перегородил ВСЕМ, и каретам скорой помощи, и машинам, подвозящим больных и инвалидов. На моё замечание старший группы ответил коротко "Жалуйтесь", мне на вас всё равно... А пожаловаться оказалось не просто, по горячей линии жалобу не приняли - рекомендовали написать в раздел "Обращение граждан" на сайте мостранспорта...а последний "висит"...

  Лосиная ферма в Сумароково Костромской области своими глазами.

          В начале сентября по взаимному согласию рванули мы с упругой и трёхлетней дочкой на машине в Кострому: поклониться памятнику Ивану Сусанину - легенде земли русской, помолиться в Ипатьевском и Аксиньинском моностарях, посетить именитые торговые ряды и...лосиную ферму в Сумароково.

 

 

          Из всего многообразия информации, которой поделилась Екатерина - сотрудница государственного природного заказника "Сумароковский", выделю наиболее запомнившуюся в виде пяти тезисов:

 

1. Заказник государственный, содержится за счёт бюджета Костромской области, так как бизнесменам лось, как предмет для инвестиций, не интересн ни в коем разе - кушает много и очень разнообразно, выбирая "блюда" в зависимости от своего физического состояния - например, при дискомфорте может съесть мухомор, как природное антигельминтное средство...

 

2. Разведение лосей в неволе в качесве постоянного источника постного мяса не увенчалось успехом - лось не стадное животное и каждой особи нужен свой пастух...

 

3. Использование лосей в качестве боевой конницы не представляется возможным - управлять лосём можно укрепив к ноздрям поводки, но при малейшем звуке, идентифицируемом животным как источник опасности, лось "ломится как лось" со скоростью до 60 км/ч "куда глаза глядят" не выбирая дороги и может повредить и себя и седока (а слышат лоси до 5 км)...

 

4. Лосиное молоко обладает рядом лечебных свойств, но "производить" его в промышленных масштабах очень и очень затратно...

 

5. Поведение отдельных особей очень непредсказуемо и может быть недрожелюбным для человека - не давно пришлось умертвить лосиху, которая выходила на дорогу, останавливала движение и атаковала машины... и лося, который напал на дачника и забил последнего до смерти :-(

 

          Лосиная ферма в Сумароково с приветливыми и дружелюбными сотрудниками - отличное место для любителей природы. Лучше один раз посмотреть своими глазами, чем много раз услышать из альтернативных источников информации...

 

  russian.rt.com : "Шкуры, деньги, два ствола: как работают ловцы браконьеров в России".

Камчатка — один из самых привлекательных регионов для браконьеров в России. За один выезд нелегальные охотники могут убить десятки медведей, чьи лапы идут на экспорт в Китай и стоят больше $1 тыс. за килограмм. Ещё недавно браконьеры на Камчатке не боялись ничего. Но за десять последних лет инспекторам удалось практически полностью очистить часть региона от незаконного бизнеса. Оперативные группы патрулируют территории, выявляют нарушителей и предотвращают преступления. Кто в России ловит браконьеров и с какими опасностями приходится при этом сталкиваться, рассказал RT инспектор Кроноцкого заповедника и кинодокументалист Дмитрий Шпиленок (при. voenkov - снимает отличные видеофильмы о жизни в дикой природе, да и просто интересный человек :-))..
 
 

— Дмитрий, кто в России идёт ловить браконьеров?

 

— Здесь две категории. Одна — люди, которые горят идеей защищать заповедники. Они тратят несколько месяцев в году и считают это делом всей жизни. У них это в крови. Им приходится ещё где-то зарабатывать, чтобы выжить. У ловцов браконьеров зарплата начинается от 6—7 тыс. рублей, в среднем — больше 10 тыс. У многих строительные специальности, они работают столярами, плотниками, каменщиками, у некоторых есть фермы.

 

Вторая категория, вымирающая, — люди, которые нигде себя не нашли. Например, пенсионеры, живущие рядом с заповедниками.

 

Ловцов браконьеров называют инспекторами. Инспекторы могут входить в состав оперативных групп, тех самых, что ловят браконьеров. Они, что называется, занимаются активной охраной: выявляют нарушителей, предотвращают преступления, задерживают браконьеров, патрулируют территории. Они должны находиться там, где есть природный ресурс: сопровождение животных также входит в их обязанности.

 

Всего в России сотрудников заповедников и национальных парков — около пяти тысяч человек. Значит, инспекторов гораздо меньше. Это ничто для России.

 

— Ловцы браконьеров проходят какую-то специальную подготовку?

 

— К сожалению, в России нет и никогда не было обучающих центров, которые есть во всём мире. Учатся друг у друга. По охране требования очень высокие. Надо быть физически и психологически сильным, ведь ты постоянно ходишь с рюкзаком и сталкиваешься с опасностями, нужно уметь выживать в экстремальных ситуациях, разбираться в законах.

 

— Сотрудники заповедника имеют право на личное оружие?

 

— Да, инспекторам разрешают использовать личное оружие в служебных целях. И часто выдают служебное оружие. Я всегда вожу с собой 12-й калибр. Там есть ракеты — они спасают от медведей, не причиняя им вреда. С людьми иногда применяют резиновые пули. Но основное наше оружие — психологическое воздействие. Оружие — скорее элемент запугивания, нам важно не допустить вооружённого конфликта. Разговор — и я знаю примеры — останавливает нарушителей.

 

— Если человек завтра проснётся и захочет ловить браконьеров, куда ему податься?

 

— Связаться с заповедником. Если человек психологически устойчив, в нормальной физической форме и он по-настоящему хочет ловить браконьеров, спасать природу, его возьмут на три месяца на испытательный срок. А то приезжают люди и думают, что они там будут смотреть сериалы, или сбегают от судебных преследований даже, от проблем семейных убегают. Таких не берут.

 

— Много молодых инспекторов в России?

 

— В оперативных группах много молодёжи.

 

— Вы как раз входите в оперативную группу. Кого удавалось поймать?

 

— Вот лишь несколько случаев. Несколько лет назад мы тайком приезжали в Южно-Камчатский заказник, чтобы задержать рыбных браконьеров. Они заходили в заказник в сумерках, ждали два часа, потом ловили рыбу и вырезали икру. Они знали, что ночью из инспекторов к ним никто не подойдёт: в тех краях очень много медведей. Без фонарика там невозможно шагу ступить, очень страшно. Но чтобы не спугнуть браконьеров, нам пришлось идти в темноте. Адреналина было много. Мы на ощупь шли. Между нами пробегали медведи. Кто-то рядом кряхтел. Стресс чудовищный был. Но мы тогда хорошо отработали. Те браконьеры за три часа добыли более 400 кг икры. Вы представьте, насколько это экономически выгодно.

 

Был ещё один случай, когда мы с моим напарником Анатолием Лазоренко медведя перепутали с браконьерами. Мы шли по лесу, заметили блеск и подумали, что это прибор ночного видения. Решили, что там «кукушка» — человек, который сидит на стрёме, чтобы предупреждать браконьеров об опасности. Договорились, что подкрадываемся с двух сторон, на счёт «три» прыгаем и хватаем его. Мы очень тихо минут десять подкрадывались к нему, а когда прыгнули — включили фонарики. Там на задних лапах сидел медведь и, прижавшись к дереву, с недоумением смотрел то на меня, то на напарника. Мы в воздухе от страха выкрутились, перевернулись. Не долетели до медведя, слава богу. Он в шоке был, мы в шоке. Ни слова, ни рёва, никто ничего не мог из себя выдавить. Сейчас смешно, конечно, но тогда не до смеху было.

 

В последние годы всё чаще совместно с МВД проверяем самые криминальные места. Участковые не всегда могут отработать полноценно, а с нашей группой они могут развернуться. У них нет ни опыта в ловле браконьеров, ни желания. В этом году мы хорошо отработали в Южно-Камчатском заказнике и даже в 100 км от него. Нашли несколько схронов с добычей браконьеров и маленький завод по переработке икры. 

 

— Кто-то из друзей, знакомых погибал от рук браконьеров?

 

— Из близких — нет, а из тех, кого знал понаслышке, — да. И в Калужской области инспектора сожгли, и в других заповедниках такое происходит. Поджигают дома, топят, стреляют. Самое любимое у них — это выкладывать «кошки», то есть раскладывать гвозди согнутые, машина наезжает и прокалывает шины. Браконьеры достаточно злопамятны. К тому же часть из них во время задержаний бывает под алкоголем или наркотиками. Могут выстрелить в инспектора: они же идут на охоту, они готовы к стрельбе.

 
 

Но по сравнению с тем, что было десять-двадцать лет назад, ситуация улучшилась. Раньше группы инспекторов часто бесследно исчезали. Других отстреливали — из автоматов. В 2017 году погибшим инспекторам был открыт мемориал в Саяно-Шушенском заповеднике. На памятнике выгравировано 57 фамилий.

 
 
 
     
  • Памятный комплекс в честь погибших сотрудников особо охраняемых природных территорий 
  •  
  • © sayanzapoved.ru
  •  
 
 

— В России строгое уголовное наказание за браконьерство?

 

— На бумаге да, но в суде сложно что-либо доказать. Ситуация такая: в теории инспектор должен предотвращать убийства животных. А по факту: нам надо дождаться, чтобы человек медведя застрелил. Только в таком случае суд нам поверит. К тому же весь процесс нужно снять, запротоколировать, получить чуть ли не признание у нарушителя.

 

Приведу пример. Мы наблюдали семью медведей неподалёку от посёлка Озёрный, на территории Южно-Камчатского заказника, потом отлучились на два дня. Возвращаемся — едет серая местная машина. Мы её останавливаем, там вся наша медвежья семья, убитая. Им два-три дня до ухода в берлоги оставалось. Они бы ушли — и уже были бы защищены. Оказалось, что, как только мы отлучились, их сразу же застрелили. Отрезали лапы, сняли шкуры.

 

Мы всё оформили, даже признание взяли. Но за то, что они убили семью медведей, им просто выписали штраф — 100 тыс. рублей. Даже уголовное дело не получилось — закрыли.

 
 

Наказание по УК, с одной стороны, строгое, но я не знаю, что нужно сделать, чтобы российские судьи посадили человека за убийство животного. Браконьеры юристов хороших нанимают. Часто судьи говорят: «Не человека же убили, чего вы хотите».

 
 

Бывает, задерживаем браконьера, приезжает кто-то, смотрит на убитых медвежат и говорит: «О, сколько тушёнки пропадает». Такое вот прикладное отношение. Люди не видят, что это живое существо. И к природе в целом в России относятся потребительски.

 

В Брянской области есть деревня, где люди бросают работу, если в округе появляется лось. Мотивируют это тем, что, если они его не возьмут, то другая деревня возьмёт. Отношение к природе, как к огороду своему: туда надо идти, чтобы что-то взять. Минимум — грибы, максимум… Сейчас в полицию пришло много хороших людей, а раньше и полицейские не понимали, в чём опасность браконьеров.

 

— А зачем люди убивают животных?

 

— Во-первых, исторически так повелось: нужно добыть пропитание. Во-вторых, самое важное в современном мире — это вопрос статуса. За счёт убийства люди самоутверждаются: «Я мужчина, я добытчик, я имею на это право». На Камчатку приезжает много людей — и иностранцев, и русских. Некоторые даже сами по лесу ходить не могут — не то что стрелять: их подвозят на снегоходах к медведям, егери за них стреляют, а они потом в замках у себя, в Баварии где-нибудь, развешивают шкуры, а друзьям рассказывают, что это они сами добыли. Это большая беда: отстреливают ведь самых крупных медведей, которые должны размножаться.

 
 
     
  • © Дмитрий Шпиленок /YouTube Dmitry Shpilenok
  •  
 
 

— Почему самых крупных?

 

— Это их трофей: «Я самого большого медведя добыл». Есть люди, которые гоняются за самыми крупными хищниками в мире. Коллекционеры такие. Они готовы платить за это безумные деньги. В 1990-е годы на Камчатке браконьеры больше всего охотились за снежными баранами. Причём убивали их с вертолёта. Тогда это было возможно: только развалился Советский Союз, вертолётчики хотели зарабатывать. С тех пор в Южно-Камчатском заказнике снежных баранов нет.

 
 

На охоте решают бизнес-вопросы. Охоту продвигают в разных фильмах, в том числе романтических, показывают её элитарность, рассказывают, что это удел успешных людей. Зрители пытаются подражать. Пропаганда в фильмах и книгах очень мощная. Редко показывают обратную сторону.

 
 

Охота сегодня — это занятие для совсем богатых или совсем бедных.

 

— Часто ловили пьяных охотников?

 

— Обычно бывает по-другому: весна, люди едут отдохнуть, уже на природе напиваются и стреляют в небо — во что попадут. Чаще всего они ни во что не попадают. Я однажды видел, как человек 15 устроили канонаду. Всё утро стреляли вверх без перерыва, вокруг них лежала куча гильз, но за всё время они убили только двух ворон и одну сороку. Нередко такие охотники попадают в краснокнижные виды, потому что не понимают, в кого можно стрелять, а в кого нельзя. Во время подобных «алковыездов» люди напиваются до бессознательного состояния. Бывает, путают человека с лосем, могут случайно убить грибника.

 

— Женщин-охотниц не бывает?

 

— Бывают, конечно.

 

— К какой группе охотников они относятся?

 

— Они пытаются выделиться. Посмотрите на YouTube — там полно молодых женщин, около 30 лет, которые с гордостью демонстрируют результаты своей охоты. Сейчас это стало модным. Но это именно женщины-охотницы. Браконьерством они занимаются очень редко.

 

— Что такое Камчатка глазами браконьера?

 

— Номер один — это рыба, икра. Дальше идут краснокнижные соколы-кречеты, которых нелегально вывозят с Камчатки огромными бортами и продают арабским шейхам. Я не специалист по чёрному рынку, а возможностей там много. Крупные животные — медведь, снежный баран — популярны как трофеи. А медвежьи лапы — один из самых популярных товаров для перепродажи в Китай. Когда я десять лет назад впервые попал на Камчатку, за один выезд браконьеры убивали 70-80 медведей — отрезали лапы, забирали желчь, жир, остальное бросали. Сделать это легко: у медведя нет шансов убежать от снегохода. Он развивает скорость 60—80 км/ч, а медведь — максимум 40, да и сколько он пробежит. Он весной выходит истощённый из берлоги, подслеповатый, от первого солнца щурится, теряет ориентацию. Люди подъезжали и стреляли с безопасного расстояния.

 

Спрос на медвежьи лапы большой, потому что китайская медицина использует разные части тела животных. Рог сайгака — для повышения потенции, медвежий жир — противопростудное средство, лапы — укрепляющее. Польза всего этого не доказана, а для животных это оборачивается трагедией. Конвейер смерти от восточных целителей.

 

— Часть Камчатки — Кроноцкий заповедник со своей знаменитой долиной гейзеров и Южно-Камчатский заказник — за последние 10 лет стала безбраконьерной зоной. Как удалось этого добиться?

 

— Туда со своей безумной энергией пришёл Тихон Шпиленок (сын всемирно известного фотографа, директора заповедника «Брянский лес» Игоря Шпиленка. — RT). Он очень хотел очистить Камчатку от браконьеров, искал для этого ресурсы, возможности. Сформировал новую команду: старую пришлось убрать — они связаны с браконьерами были. Я все операции по задержанию браконьеров стал снимать на камеру. Мы отдавали съёмки федеральным каналам, они показывали это. Местные власти, криминальные структуры уже не смогли включить обратную связь. К нам приезжали «крыши» и не понимали, что происходит. Там, по сути, государство в государстве было. Люди до сих пор поражаются, как эту махину ему удалось сломать.

 

Тихон из-за этого и сгорел. Работа оказалась неподъёмной. В 38 лет онкология его забрала.

 

Но все эти события изменили заказник. Созданная нами система работает. Маленький браконьерский городок стал туристическим центром. Южно-Камчатскому заказнику присвоили имя Тихона Шпиленка.

 
 
     
  • Тихон Шпиленок 
  •  
  • © Дмитрий Шпиленок /YouTube Dmitry Shpilenok
  •  
 
 

— Тихон опирался на западный опыт?

 

— Нет. Камчатка сильно отличается от других регионов за счёт своего природного разнообразия. Американский или какой-либо другой опыт к нам неприменим. Вот вы выехали — за одну поездку 90 медведей застрелили. Сколько лап сразу же. Или икры сколько можно собрать — тонны. Вы представьте, какие это огромные деньги, какой соблазн.

 

В США и Канаде такой мощной проблемы с браконьерством нет. Канада хороша опытом просвещения. У канадца если спросить, чем он больше всего гордится, он ответит, что парками. Они с детства ходят в парки, в многодневные походы по речкам. Это замечательная традиция. У нас спросите москвича, какой заповедник поблизости он знает, — не ответит.

 

Интересен пример борьбы с браконьерством в ЮАР. Там быстро и качественно отработали: привлекли спецслужбы, внедрились в систему, ударили по сбыту. Была выделена отдельная система — это то, чего нет в России. Мы над этим сейчас бьёмся, но пока нет. У нас всегда заповедники принадлежат разным отделам разных министерств, в результате нет единой политики. В других странах, где есть парки, создаётся что-то вроде департамента заповедников. В том же бедном Непале он есть. Как итог — там очень строгое законодательство, а к патрулированию парков привлекают военных.

 

— Среди самых громко обсуждаемых последствий браконьерства — распространение вируса Эбола, передача ВИЧ от шимпанзе к человеку, вспышка атипичной пневмонии. С какими последствиями от действий нарушителей может столкнуться Камчатка?

 
 

— Если убрать нерку, то Южно-Камчатский заказник превратится в пустыню за два сезона. Там не будет медведей, орланов, выдр, лис — никого. Всё это огромное биоразнообразие существует только за счёт нерки.

 
 

А что делают браконьеры? Бригада захватывает речку. Медведь приходит на речку, его оттуда выдавливают: стреляют, отгоняют. Куда идут медведи? На помойки. И вот тут кроется самый опасный момент. Медведь ни в коем случае не должен связывать человека с пищей. Никаких пищевых отходов не должно находиться в доступности медведя. Он очень быстро подсаживается на еду, проводит цепочку «человек — пища» и… нападает на человека. Во всех случаях нападения медведей на Камчатке виноват человек. По этой же причине мы просим туристов не кормить медведей. Иначе следующие туристы могут погибнуть. По Камчатке три-четыре смертельных случая в год бывает. 

 

— Вам за свою жизнь приходилось убивать медведей?

 

Мне приходилось стрелять из ракетниц, чтобы отпугнуть медведей — в тех случаях, когда агрессию животного нельзя было уже остановить, в целях самозащиты. Это происходит, когда ты случайно оказываешься между медведицей и медвежатами либо когда медведя надо поставить на место.

 

Были случаи, когда нас с братом забросили на Камчатку и из-за непогоды мы больше месяца не могли выбраться. Продукты закончились. Но даже тогда в голову не пришло медведя убить. Мы нашли в схронах собачий корм, корешки собирали. Выжили. После собачьего корма я стал вегетарианцем. 

 

  Игорь Максиматкин. "Семь бед, а ответов нет". Критика моей статьи "Семь факторов роста браконьерства" на ohotniki.ru

 
 

Предисловие от Кирилла Военкова:" 17 февраля 2016 года в "Российской Охотничьей Газете" была опубликована моя статья "Семь факторов роста браконьерства", наделавшая много шума. Кто-то хвалил за честность и прямоту, а кто-то гнобил даже не называя моего имени...".

 
 

Семь бед, а ответов нет

 

Автор четко обозначил, что число таких факторов равно семи. Рассмотрим их по порядку.

 
 
 

 

 
 
 
 
 
 

Первый. Местные не любят чужих и всячески препятствуют их проникновению в «свои» угодья. Да, как правильно пишет автор, это способствует нагнетанию напряженности, порождает локальные войны — но причем здесь браконьерство?

 

Если местными разрушен мост, ведущий в угодья, или применяются другие методы выдавливания, чужой охотник просто туда не попадет ни с путевкой, ни без нее. Не имеет значения и цель чужака — благовидная она или неблаговидная.

 

Местные чужих не любили всегда, сожженные мосты, переломанные экскаватором дороги я видел еще в 80-х годах. Причем случалось, что не всегда гоняли чужих, подчас враждовали охотники чуть ли не соседних деревень. Наконец, автор не подумал о том, что как раз приезжие частенько и бывают злостными браконьерами, чем и вызывают противодействие местных охотников.

 

Второй. При охоте на копытных команда часто скрывает факт добычи и добывает по одной лицензии несколько животных. Такое процветало и при советской власти: вместо одного лося били двух, вместо кабана — лося, а по «маленькой» лицензии добывали приличного рогача. Все зависело от егеря. Так что и этот фактор на рост браконьерства тоже не влияет.

 

«Интересны» и предложенные автором пути решения этой проблемы: «обязать проводить загонную охоту на лося командой численностью не менее 15 человек». Зачем? В надежде, что в числе пятнадцати окажется «стукачок»? Кстати, автору, видимо, неизвестно, что в правилах загонных охот уже предписывается проводить загонные охоты на лося командой в 10–12 человек.

 

Следующее предложение еще более абсурдно. Автор считает, коль эта бригада по одной лицензии добывает пять лосей, то и давать ей пять разрешений. А не думает автор, что по пяти разрешениям будут добывать двадцать лосей? А может быть, вообще все правила охоты отменить, и тогда с браконьерством мгновенно будет покончено.

 

Третий. Автор пишет об отсутствии единого информационного поля и поддержки со стороны государства охотколлективов, которые срочно должны быть переориентированы на разведение кабана. Ну причем здесь опять браконьерство? Речь идет о воспроизводстве объектов охоты.

 

Кроме того, так сказать, политику в отношении воспроизводства охотничьих животных определяет охотпользователь, а не охотколлектив. Коллектив приехал в хозяйство, а ему поручили забор чинить, какой-нибудь сарай строить или дрова колоть.

 

Приравнивается ли такая работа к работе «по достижению выдающихся результатов в воспроизводстве дичи», за которую коллектив должен получать, как пишет автор, «премии и льготы». Автор вообще путается в понятиях — охотпользователь, охотхозяйство, охотничий коллектив.

 

Четвертый. Автор говорит о проведении представителями департамента при помощи сформированных ими бригад коммерческих охот «без ограничения» для обеспеченных владельцев охотничьего оружия. Здесь вообще непонятно, что и кого имеет в виду автор. Что это за «подконтрольные бригады», и кто такие представители департамента, которые «крышуют» браконьерство? Я о такой проблеме не слышал. Но если где-то такое случается, то это явление не для статьи в газете, а это статья в кодексе.

 
 
 

Пятый. Запрет охоты для местного населения в частных охотхозяйствах. Вот это действительно проблема новая, но я бы не сказал, что и она как-то влияла на рост браконьерства. Частные хозяйства охраняются так, как дай бог везде бы охранялось. Безусловно, надо снять недовольство населения, напряженность в обществе, и все такое. Но рост браконьерства тут при чем?

 

Недовольство местного населения тем и вызвано, что браконьерить в частном хозяйстве себе дороже. В качестве решения автор предлагает обязать частников выделять за умеренную плату для местных охотников участки, богатые «народной» дичью. А можем ли мы обязать имеющих дачные участки выделять на своем участке грядки для не имеющих дач?

 

Шестой. Автор затрагивает тему героизации браконьерства в рассказах известных писателей — ну эту ерунду вообще оставляю без комментариев.

 

Седьмой. Недостаточная работа по охране угодий. Единственный фактор из приведенных автором, с положениями которого в большинстве своем согласен. Кардинальное улучшение охраны угодий необходимо. Ведь, по сути, именно охрана — главное звено борьбы с фактическим браконьерством. Все мы помним девяностые годы развала в стране, без охраны остались и наши угодья, и, как результат, за 3-4 года лося в Подмосковье «вычистили под гребенку».

 

В конце не могу сказать еще об одном главном факторе, но не роста, а снижения браконьерства — это повышение охотничьей культуры, воспитательная работа в коллективе. Часто на страницах охотничьих изданий чуть ли не панацеей от всех бед говорят о необходимости введения экзамена по охотминимуму. Некоторые авторы даже пишут, что его сдать было сложнее, чем вступительные экзамены в институт. Не знаю. Может быть, где-то там так и было, а скажу, как точно знаю сам.

 

Была специальная комиссия, были билеты с вопросами и вариантами ответов, была электронная машинка, которая беспристрастно показывала, правильный дан ответ или нет, была книга, в которую заносился результат экзамена. Так вот, если посмотреть эту книгу, то на сто экзаменуемых приходился, может быть, один несдавший.

 

После ответа на вопросы билета комиссия могла задать дополнительные вопросы. У нас самым распространенным был такой: какой дробью вы будете стрелять рябчика весной? Подавляющее большинство экзаменуемых отвечало — мелкой (они просто не знали номеров дроби), следующая по численности группа говорила: ну, шестым, седьмым, и, наконец, самая малочисленная отвечала, что на рябчика охота весной запрещена.

 

Когда экзаменуемых спрашивали, какие виды уток они знают, почти все называли крякву и чирка, больше никого вспомнить не могли. Как же тогда получалось, что все экзамен сдавали? Причина — наше русское милосердие и сердоболие: «Видно, что готовился, ничего, подучится, переволновался…»

 

По-моему, главный фактор роста браконьерства — наши охотничье бескультурье и неграмотность, которые тоже, естественно, всегда были, но сейчас разрослись до невероятных размеров. Раньше эта ситуация была немного исправлена воспитанием молодого охотника в коллективе, проведением совместных охот, коллективных выездов на биотехнические мероприятия, просто благодаря встречам в охотничьем обществе.

 

После введения ОБЕФО коллективы общественных организаций стремительно редеют, сложившиеся в них традиции разрушаются. Охотник остается одиночкой, предоставленным самому себе.

 

Игорь Максиматкин 25 апреля 2016 в 11:12

 

 

 
 
 
 
 

  Мария Бутина: "Право на оружие" или самопиар всеми возможными средствами?

Нужно ли в России смягчить комплекс действующих мероприятий при получении разрешения на приобретение оружия? Моя точка зрения - нет. Ниже привожу свои доводы, основанные на практическом наблюдении.

 

 

1.Как человек, большое количество времени проводящий "за рулём" неоднократно был свидетелем внезапной агрессии на дорогах по причине: "не пропустил", "куда лезешь", "не так посмотрел"... При этом под воздействием нереализованного мужского потенциала, водители выскакивают из машин и бросаются друг на друга с остервенелым выражением лица, готовые загрызть оппонента. А если бы у них было с собой оружие?

 

2. При применении травматического оружия, зачастую, совершается убийство. То есть сознательно стреляют "в упор" в глаз, в рот...неоправданно и с превышением всех законодательных и человеческих норм самообороны. А при наличие огнестрелного оружия можно было бы не бросаться "в атаку на врага" , ожидая ответный удар в случае промаха, а сделать это с безопасного "для себя любимого" расстояния... Хотите попробовать и этот вариант?

 

3. Расслоение населения в России на сказочно богатых и живущих за чертой бедности, не побоюсь этого слова, в полной нищете, ведёт к озлобленности последних и, порой, к открытым враждебным высказываниям. Причём, на этом "дне социально ориентированного общества" рождается новое поколение обделённых и обездоленных, которые не понимает, почему они изначально в проигрышных стартовых условиях по отношению к сверстникам, которые родились в благополучных и обеспеченных семьях с достатком, который позволяет "на старте жизни" роскошно одеваться, разносторонне питаться и дополнительно развиваться. Хотите дать им "Право на оружие"?

 

 

Краткая справка. Мария Бутина (29 лет), основатель (2011 год) и член общественной организации "Право на оружие" при поддержке влиятельных Российских политиков и бизнесменов активно продвигает инициативы о смягчении и упрощении ношения оружия гражданским населением. С 2016 года Мария проживает в США по студенческой визе и с кем-то встречается, что-то обсуждает и продвигает какие-то СВОИ или НЕ СВОИ идеи. И вот в день исторической встречи Трампа и Путина Марию Бутину задерживают, как "иностранного агента" влияющего на свободолюбивую демократическую Америку и способную вызвать внимание и интерес к своей персоне представителей американской политической элиты... С этого момента НА НЕЁ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ОБРАТИЛИ ВНИМАНИЕ журналисты, политики и государственные деятели многих стран мира!!! 

 

Фото с сайта Facebook.

 

 

  Суть происходящего в России.

  БЕСПРЕДЕЛ: или уберите табличку или наведите порядок!!!

Выезжал сегодня в составе комиссии - брали пробу воды и грунта у одного из ливневых стоков аэропорта, из которого, предположительно, и течёт химия... Были и у пруда на котором интересная табличка.

 

 

Поразило количество стрелянных гильз у таблички!!!

 

 

Отметил на карте табличку галочкой :-)

 

  "А был ли шанс?" Статья опубликована в первом выпуске № 1-2 "Российской Охотничьей Газеты" за 2017-й год.

Дожив до охотничьих седин и, казалось бы, повидав за 21 год активных и разнообразных охот, если не всё, то многое, не перестаю удивляться бессовестной находчивости отдельных представителей частных охотничьих структур…

 

          Намедни встретил старого знакомого – охотника из отдалённого подмосковного города не далеко от границы с Рязанской областью. И он, и я, никак не рассчитывали на продолжительную беседу, но, не заметили, как разговорились. Столько всего обсудили, и численность зайца в текущем году в различных областях центрального региона, и количество боровой дичи…  Не обошли стороной и загонную на лося – как никак, а «завтра – послезавтра» уже декабрь.

 

 

 

          О том, что ценник нынче «кусается» не обсуждают разве что любители охоты исключительно «по птичке». Простой народ негодует -  за один только трофей коммерческой охоты на лося загоном предлагается выложить от 30 тысяч рублей в Новгородской, до 60-70 - в Московской и Ленинградской областях, а ещё проживание, егерское обслуживание – не самые последние статьи расходов.

 

 

 

         О проживании. Совсем не удивительно, что вложившись в развитие охотничьей инфраструктуры в угодьях, инвесторы жаждут возврата инвестиций в краткосрочной перспективе и добычливость, зачастую, уходит «на второй план». Добыл – не добыл, а 2 500 – 3 000 рублей в сутки – вынь да положь.

 

         О егерском обслуживании. История, которую поведал мне знакомый, касалась именно «обслуживания» гостей частных угодий, а именно промаха при выставлении зверя «на номер».

 

          «Когда мы впервые приехали в это охотхозяйство, нас приняли вполне дружелюбно, объяснили что почём. Конечно, насторожило, что за промах штрафные санкции достигали одной трети коммерческой стоимости трофея. Лось вышел в штык за восемьдесят шагов – я выстрелил, рассказывал мне Юлий, но промахнулся. Прибежал сотрудник охотхозяйства, в простонародье – егерь, и с пеной у рта и потом на лбу, сотрясая клоком лосиной шерсти, убедил наш коллектив, что выгнал лося на верный выстрел. Не желая портить отношения, штраф оплатили и распрощались «друзьями». Когда они снова приехали в это хозяйство на загонную охоту, ситуация повторилась. Дуплет оказался не удачным – егерь снова тряс клоком шерсти, доказывая, что стрелок побрил лосю холку. На этот раз его экспертное мнение было подвергнуто сомнению и окрестности были тщательно обследованы. Обе пули нашли в стволах деревьев, что свидетельствовало о явной лжи ответственного сотрудника, левый карман которого был набит кабаньей шерстью, а правый – лосиной. Вот такое обслуживание…» / исходный рассказ отредактирован, вся ненормативная лексика опущена/.

 

 

 

 

Конечно, хочется верить, что подобные случаи единичны.

 

Но настораживает, что в отдельных хозяйствах:

 

● молодые бычки продаются по цене взрослых особей;

 

● «мелким шрифтом» оговаривается недопустимость добычи коровы, которая впоследствии «выставляется на выстрел» и казна хозяйства пополняется за счёт штрафных санкций? А Вы в пылу охоту сможете, скажем, за сто шагов отличить лосиху от лося, сбросившего в декабре рога?

 

● «Выставление зверя на линию стрелков» в спорных случаях всегда трактуется в пользу охотпользователя.  Общепринятый норматив: для гладкоствольного ружья – 50 метров, для карабина – 150. При условии, что зверь движется, а местность, как правило, лесистая возникает закономерный вопрос, а так ли был очевиден шанс добычи?

 

● в разрекламированных хозяйствах с «претензией на богемность», деньги предлагается заплатить и за сам факт загонной охоты (10 000 – 20 000 руб. за три загона в течение одного дня), то есть за процесс, и за добытый трофей (30 000 – 70 000 руб. за одну добытую особь) – то есть и за результат. Если сложить эти ключевые затраты, то получается весьма круглая сумма, зачастую, не посильная простому охотнику – работяге…

 

 ● нельзя забывать, что согласно нынешним Правилам охоты, в случае производства подранка, нужно сделать отметку в разрешении и добрать его в течение текущего и одного последующего дней.  По истечении дня, следующего за днём охоты, разрешение закрывается. Качество добора напрямую зависит как от тяжести ранения зверя, наличия зверовых лаек, так и от сноровки, расторопности и желания сотрудников охотхозяйства. Может быть проще взять штраф за подранка, чем быстро и профессионально организовать добор???

 

 

 

ВЫВОД. Отправляясь на дорогостоящую загонную коллективную охоту в незнакомое хозяйство, узнай все финансовые детали до мелочей, и не забудь выяснить: штраф за отказ от выстрела, штраф за промах, штраф за добор подранка, штраф за убой «не той особи», стоимость разделки туши, стоимость утилизации остатков, стоимость ветеринарного заключения, стоимость одного дня егерского обслуживания, сбор за ГСМ при перемещении по угодьям на автотранспорте хозяйства…

 

P.S. В качестве иллюстраций к статье использованы фотографии Вячеслава Максимова с его благодушного согласия (кроме фото подранка).


Переход по рубрикам

Самые популярные



Сейчас на сайте

На сайте 1 гость.

Сейчас в чате

В чате никого нет.