voenkov, 12.12.17 10:07: Сегодня во дворах настоящий каток - на шипах как на коньках :-) А МКАД вылизан до блеска!!!

  Пушок

Василий был одержим зверовой охотой и поэтому  всегда держал собак. Их  охотник  умел подбирать, не столько по экстерьеру - сколько по рабочим качествам. Его беспородные, дворняги,  наравне с породистыми лайками отыскивали в лесу лосей и с лаем выгоняли их на номера. Но когда в середине января десятилетний сын Сашка притащил за пазухой это пушистое рыжее чудо, Василий не  выдержал и грозно заорал на него:
- Забирай эту пакость , Сана и неси откудова взял!
- Пап, да это же карело-финская лайка! - зашмыгал носом, готовый вот-вот разреветься Саша.
- У тебя есть охотничьи собаки, пусть и у меня будет. Я с ней охотиться буду!  - быстро нашелся маленький хитрец. Он уже знал, что отец, сам страстный охотник,  давно мечтает, чтобы и Саша  стал таким же.
- Хоть кобеля притащил то? – сразу подобрев, спросил отец.
- Да, пап , я ему уже имя придумал – Пушок, - обрадовался Саша поняв, что отец уже сменил гнев на милость.
- Пушок, ну и кличка для охотничьей собаки! – хмыкнул Василий. Однако судьба щенка  была решена.
Пока на дворе стояли лютые морозы щенок жил дома, но как только солнце повернуло на весну, отец решительно скомандовал:
- Сана, забирай Пушка и устраивай его во дворе вместе с другими собаками, нечего в избе псарню разводить.
Саша решил устроить своего любимца в пустующей конуре, оставшейся  от ушедшего в леса вечной охоты  Фарта.  Тот был рослым кобелем, помесью костромской гончей  и лайки, поэтому конура для щенка оказалась слишком просторной. Мальчишка натаскал туда сена и приколотил над входом мешковину. Решив, что теперь его питомец не замерзнет, Саша перенес щенка на новое место жительства. Тот недолго усидел в новом жилище и скоро выбрался. Подрагивая от холода, щенок направился к соседней конуре, из которой положив голову на лапы, выглядывал  Шайтан  - трехлетний кобель западносибирской лайки. Не испугавшись предостерегающего рычания взрослой собаки, Пушок подошел и лизнул его в нос. Опешив от такой наглости,  Шайтан вылез из конуры и, склонив голову на бок, стал рассматривать пушистого пришельца.  Приняв эту позу за приглашение войти, щенок забрался в конуру и стал её обживать. К удивлению взрослых, Шайтан, не разрешавший чужим собакам не то что к миске его подойти,  а просто приблизиться к его будке, принял этого маленького нахала.  Мало того, он взял над малышом шефство – охранял его от других собак и начинал громко лаять, если Пушок далеко  отходил от их конуры. Они так подружились, что даже на прогулку никогда не уходили один без одного. К осени  Пушок заметно подрос, но до карелки так и не дотянул, даже   болонку не перерос.
Пришел сентябрь -  начало зверовой охоты. В предрассветных сумерках на  просторный двор Василия заехало несколько машин. Оживленно переговариваясь, люди стали грузить какие-то вещи в бортовой  хозяйский уазик. Пушок с интересом наблюдал за сборами людей. Всеобщее волнение охватило и его, он тоже стал негромко повизгивать, когда кто-то из них проходил около его конуры. А когда его друга посадили в кузов, Пушок отчаянно залаял.
- А что, Васька, может, возьмём собой  и эту мелочь, вон как громко орёт? – спросил высокий широкоплечий мужчина в камуфляжном костюме.
- Да, ну Лёнька, потеряется еще. Сана плакать будет, - засомневался Василий. Но, потом, немного поразмыслив, он все же согласился:
 -А вообще-то он от Шайтана ни на шаг не отстаёт, давай возьмем.
Радостно повизгивая, Пушок устроился рядом  с ним. На лавках сидели люди и держали в руках палки,  сильно пахнущие машинным маслом. По дороге машину неимоверно трясло, но собачёнок стойко переносил неудобства. Ведь он был со своим другом! Машина время от времени останавливалась, и кто-нибудь высаживался. Скоро в кузове они остались вдвоем. Шайтан был крепко привязан за ошейник к борту уазика, а Пушок и сам бы не ушел от товарища.
Вот уазик остановился, а через мгновения, рявкнув,  заглох его мотор.  В кузов ловко забрался Леонид и отвязал Шайтана. Кобель, обрадовавшись свободе, тут же соскочил на землю.
-Васька! - позвал Леонид, - прими Пушка, а то зашибется, если сам спрыгнет.
Собаки ушли в поиск , и охотники последовали за ними. Скоро на весь лес разнесся звонкий голос Пушка.
- Мышь нашёл, сейчас маленький  гаденыш всех лосей разгонит, - недовольно проворчал Василий.
Друзья поспешили на лай. К их удивлению Пушок лаял не на мышь, объектом его охоты  стал сам хозяин леса. Шайтан кругами носился вокруг небольшого медведя, делая на него резкие выпады, чтобы не дать ему уйти. В это время юный медвежатник,  находясь от места схватки на безопасном расстоянии, голосил на всю округу: «Дескать,  Вот он! Я держу его! Скорее все сюда!» Первым подоспел Леонид. Отвлеченный собаками, медведь не заметил охотника, и тот, улучив момент, когда собака не закрывала зверя, поймал мушкой ружья его левую лопатку и выстрелил. Подбежал Василий, и они в два ствола добрали медведя. Леонид, раньше презиравший небольших собак, с одобрением воскликнул:
 - Надо же,  такая пакость – чуть больше кошки, а на медведя орёт  - за километр слышно!
          В ту осень с помощью Пушка было добыто еще два медведя. У него оказалось просто выдающееся чутье на них. Лес просто звенел от его лая, пока старший друг удерживал Потапыча на месте.  К лосям молодое дарование был равнодушен, тем более, по причине своей коротколапости, не мог долго преследовать этих быстроногих зверей. 
      Следы этого медведя Василий обнаружил еще летом. Гонимый пожарами на торфяниках в Заволжье тот пришел и поселился, за горельником, у дальнего болота.  Охотник удивился размеру отпечатков его лап  и решил заняться  медведем поближе к зиме, когда он нагуляет жиру и шкура приобретёт высшую ценность. Вот где-то в конце октября, вдвоём с Леонидом они отправились за ним. Собаки ушли по следу . Когда в глубине леса отчаянно залаял Пушок, друзья поспешили на его голос.
          Запыхавшиеся охотники увидели следующую картину: на склоне небольшого оврага заливался яростным  лаем Пушок.  Внизу вокруг огромного медведя юлой крутился Шайтан, не давая косолапому уйти. В какой-то момент хозяин леса в незаметном человеческому глазу выпаде  все же достал надоедливого преследователя. От мощного удара Шайтан с визгом перекувыркнулся в воздухе и, оглушенный, замер в нескольких метрах от врага. Утробно рыкнув,  медведь развернулся добить ненавистную собаку. Пушок, видя, что другу угрожает смертельная опасность, бросился на медведя и повис на нём. Тот на мгновение замер и словно отмахиваясь от надоедливого комара, легко сбил его правой лапой. Этого секундного замешательства  хватило Шайтану, чтобы подняться и отскочить на безопасное расстояние. А тут ударили ружья охотников, положив медведя на месте. Кобель, прихрамывая, кинулся к поверженному зверю и начал остервенело рвать его. В нескольких шагах от них неподвижно лежал Пушок. Василий еще раз выстрелил из  СКСа в голову медведя и, оттащив Шайтана в сторону, привязал его к небольшой осинке.
        Леонид нагнулся к   Пушку.
- Какой пёс был! – восхищенно сказал он, - За друга вступисля - такого медведя не побоялся!
        Под высокой сосной Василий, помогая себе большим  охотничьим ножом, вырыл  неширокую яму, в которую и уложил Пушка, аккуратно завернутого в свою камуфляжную куртку, чтобы отбить запах для падальщиков. Подняв карабин, он выстрелил в холодное октябрьское небо – дважды, по числу прожитых героем лет. Дома охотники не смогли сообщить Саше о гибели его любимца, наплели ему, что тот убежал с чужими собаками. Только через три года, когда сын подрос, отец  рассказал ему правду.
 



  Октябрьские тетерева

Сегодня воскресенье 13 октября. Ветер по своему разумению гоняет по небу серые облака. Временами начинает моросить противный мелкий дождик. «Мерзкая погода!» - скажите Вы и окажитесь неправы. Для охоты на тетеревов с подхода – самое-то: трава не шуршит, ветер, скрадывая шум шагов, позволит подойти к затаившемуся чернышу поближе, да и собаке лучше на мокром прихватить запах. До «моего» поля всего десять минут езды на машине. Вот оно преимущество проживания рядом с охотничьими угодьями  – не надо заранее планировать вылазку, выдалась свободная минутку  и -  ты уже на охоте.

 

Место, где я охочусь, это  поле, заросшее молодым березняком, около километра шириной и пару километров длинной. Когда-то местный колхоз «Память Чапаева» сеял здесь яровые и постоянно перепахивал его. Молодая поросль деревьев не решалась выти из-за границы леса. С тех пор как «чапаевцы» растащили коллективное хозяйство по паям – поле забросили. Осмелев, молодой березняк с ивняком бросился захватывать новые территории. Под их прикрытием среди буйства разнотравья расплодились в приличном количестве тетерева, называемые в наших краях «поляшами», ну и конечно разная луговая птица, которая теперь не страдает от комбайнов и косилок во время уборки зерновых и сенокосов.

 

Оставляю машину на асфальте, потому как её легко засадить на раскисшей после осенних дождей грунтовой дороге. К тому же  можно проскочить и  тетеревов, которые уже привыкли к шуму проезжающих транзитных машин и потому не боятся сидеть  в траве в  каких-нибудь трех десятков шагов от шоссе. Выпускаю собаку – русского спаниэля по кличке  Ричард, в укороченном варианте - Рич. В надежде встретить вальдшнепа зарядил в нижний ствол вертикалки патрон ,снаряженный дробью 7,5 «спортинг», в верхний –тройку. Дождь прекратился, но всё равно мокрая  трава уже через несколько шагов вымочила меня до пояса. Но, несмотря на это, азарт гонит меня вперёд.

 

Люблю такую охоту. Когда все зависит только от тебя – и промахи и удачи. Это не коллективная загонная охота, когда зверь может пойти на тебя, а может, и нет. Из-за  множества не зависящих от тебя причин охота может не состояться, а ты стоишь на номере как статист и впустую ждешь.

 

 Ходовая охота по пернатой дичи наполнена динамизмом. Находишься всё время в движении, не отпуская собаку из виду. Очень много зависит от контакта с четвероногим помощником. Я не такой продвинутый собаковод, и достичь значимых успехов в собачьей дрессировке мне удалось. Однако не зря спаниэли считаются одними из самых умных собак. Что не смог добиться от Рича тренировками дополняется его природной сообразительностью и генной памятью. Мы оба охотники и  там,  где не хватает опыта, добираем сумасшедшим азартом. Глазами осматриваешь местность, а слух ловит малейший шорох. И даже когда собака своим поведением предупреждает о затаившейся птице, взлет её бывает неожиданным. Часто удивляешься способностям маскировки тетеревов, когда, в редкой траве  высотой ниже колена, может затаиться матерый петух.

 

Охота на тетеревов в октябре совершенно другая нежели, чем в августе. Сейчас тетеревята окончательно вылиняли, утратив подростковый - пестрый цвет, да и по размеру они немногим уступают старым самцам. Выводки уже распались и птицы стали сбиваться в стаи по половому признаку. Теперь, в отличи от середины августа, тетерев стал более строгий и редко подпускает охотника на выстрел, как правило, взлетая от него на безопасном расстоянии. Требуется особое мастерство ну и конечно его величество Удача, чтобы сейчас добыть лирохвостого хитреца, зато тем ценнее становится трофей.

 

Конечно, охота в августе наполнена особой поэтичностью, когда на рассвете приходишь на росистый луг. Вдали над темнеющим лесом встаёт багровое солнце, легким дымом вьется туман над травой.  А ты, истосковавшийся по охоте за период межсезонья, замираешь на краю луга в предчувствии долгожданного действа. Спаниэль скачками, делая свои знаменитые свечки, летит вперёд и, вот уже из травы подымается тетеревиный выводок. На фоне зари все птицы кажутся черными…

 

Поглощенный этими мыслями обхожу левый край поля, зажатый с двух сторон березовыми перелесками.

 

В прошлый раз этот участок одарил меня хорошим петухом. Тогда хитрец, затаившись в густой траве, пропустил меня и взлетал шагах в тридцати за моей спиной. Как назло, не ожидая встретить тут дичь, переключил ружье на предохранитель и повесил на правое плечо. И тут за спиной захлопали крылья взлетающего тетерева. Да, именно тетерева, так как тетерка обычно взлетает, громко квохча, на подобии клуши, словно предупреждая охотника: - «Не стреляй - это я, самка!» Интересно было наблюдать за ходом мыслей, пронесшихся у меня в голове:

 

-Не успею?!

 

-А ты попробуй!

 

Одновременно, срывая ружейный погон  с плеча, начинаю разворачиваться назад. Тут же мозг даёт указание:

 

- Отключи предохранитель и не забудь,  про упреждение!

 

Приклад ложится в плечо, большой палец отключает предохранитель, обгоняю стволами черныша и жму на курок. Сноп дроби роняет птицу в траву. Всё кончено.

 

Стою пораженный скорости реакции: как быстро могут идти процессы в организме в критические моменты!

 

Но сегодня здесь пусто. С неизменным четвероногим спутником таких охот перешли на правую сторону поля. Рич, старательно челночит шагах в двадцати от меня. Так как поле сильно заросло мелким березняком, стараюсь дальше не отпускать собаку, иначе из-за веток можно не достать выстрелом влетевшего поляша.   

 

Часто встречаем свежий тетеревиный помёт, но тетеревов нет. Рич нарезает круги вокруг тетеревиных набродов, бешено крутит обрезком хвоста. Списываю это на стойкий тетеревиннй запах, который горячит  спаниэля. Поэтому, громкий хлопот крыльев для меня оказывается неожиданным: прямо из под ног срываются два черныша. Немного отпускаю и бью в угон левого. Боясь потерять трофей, провожаю взглядом место его падения в густой траве. За это время правый успевает свалить за березку. Пытаюсь достать его тройкой –но тщетно: мелкие веки с неопавшей листвой надежно закрывают тетерева, и он улетает невредим. Только несколько желтых листьев, сбитых дробью  плавно кружась, опускаются на землю. Подбегаю к месту падения тетерева по дорожке из перьев, выбитых свинцом. Он лежит, раскинув крылья, уже дошел. Это молодой петушок – уже хорошо вылинял, приобретя окраску взрослого черныша, и если бы не хвост – не такая роскошная «лира» как у матёрых петухов, его можно было бы спутать со взрослым самцом.  Бережно укладываю трофей в рюкзак и перезаряжаюсь.

 

Продолжаем обследовать поле. Доходим до его конца- здесь на краю часто встречаю чернышей, но сегодня пусто. Поворачиваем назад. Обхожу по краю небольшие березовые перелески, но тетеревов и здесь нет. Дохожу почти  до конца поля, как вдруг небольшая березовая  рощица шагах в ста буквально взрывается грохотом и чёрными пятнами взлетающих в разные стороны тетеревов. Падаю в траву, так как один четко летит на меня и возможно не заметит. Шагов за пятьдесят зоркая птица меня всё-таки «срисовала» и резко отворачивает вправо. Горячусь: с колена поспешно бью поочередно из обоих стволов и, похоже, мажу. На всякий случай провожаю полёт  тетерева взглядом - летит ровно. Подхожу ближе.  Справа, с краю рощи, тревожно квохтая, поднимается старая тетерка.  Ничего сейчас не стоит достать её: взлетает  медленно и расстояние оптимальное для выстрела. Однако взяв тетерку сейчас, не досчитаешься целого выводка на следующий год. Да и такая стрельба ничем не интересна – чуть опередил стволом, нажал на курок  и всё… С улыбкой отпускаю её:

 

-          Лети, лети, курица, не бойся!

 

Обследую рощицу – вдруг самый хитрый черныш затаился. Бывает и  такое.

 

           В прошлом году как раз в этом месте за пределами выстрела взлетели несколько петухов. Тогда подошли с Ричем осмотреть место. Тот неожиданно обежал группу из нескольких березок и вышугнул от туда тетерева. Хитрец сделав свечку, неожиданно спикировал на меня. Увидев черное пятно, летящее мне в лоб, я невольно присел, а черныш был таков!

 

           Но сейчас все улетели- тетёрка была последней. Иду в место предполагаемой посадки стаи. Один поляш метрах в двадцати поднимается и, прикрываясь березками, уходит влево. Обогнав стволами, выбираю окошко среди веток и бью тройкой. Тетерев камнем падает в траву. Подбегаю- бит чисто. Подвешиваю на сучке добытых тетеревов и делаю небольшую фотосессию .  Пора домой.

  КОЛЬКИНА ПРОМАШКА

          Очередной зимний охотничий сезон просто таял на глазах. Точнее, это скупой жиденький снежок, дважды пытавшийся укрыть землю, был безжалостно съеден моросью и туманом. Колька на охоту, конечно, все равно бегал, да только толку никакого. Это раньше по чернотропу по пять-шесть зайчиков поднять получалось, а сейчас – слезы одни! А отпуск-то не резиновый. Специально на декабрь отложенный. Эх! 

 

          И, наконец, свершилось! Погодка – просто прелесть: порошка ровная, как свежей простынкой кипельной и луга, и пахоту укрыла. За зайцем идти бесполезно – дня три не встанет. Знает Колька прекрасно, да разве усидишь?! Друзей-приятелей привлечь не случилось, ну и не беда – и одному хорошо! 

 

          Бродит охотник по полям, болотца сухие проверяет тщательно. Цепочки лисьи везде, как кружево, да одному рыжую кумушку взять не просто. Разве зазевается где только? И, вдруг, что такое? Это и не лиса совсем. А кто? Следок размером поменьше лисьего, покруглее, да и коготки не так выступают. Но присутствуют, тем не менее! Снежок, как пластилин, малейший штрих заметен. И строчка не лисья совсем, как попало идет. Колька даже шапку на затылок сдвинул и лоб почесал. Выдра? Куница? Да, нет! И близко не похоже!

 

 - Эге! Да это ж енот! Он, конечно, больше некому! 

 

           Енотовидная собака – не сказать, чтобы редкость на Рязанщине, но меха её в рюкзаках охотников не часто оказываются. Спит она в норах зимой. Только, оттепель когда, размяться выходит. А тут след свежайший, парной прямо! Колька близость зверя не глазами определяет и не носом, конечно. А только руки всегда сами ружье поудобнее перехватывают, да сердце сильней колотится. Спросить – сам не скажет, как получается, но ошибки редко бывали. Интуиция, наверное. Или опыт. 

 

          Следок со жнивы вышел и в болотце потянул. Краем воды, «салом» покрытой, прошелся. Николай рядом со следом идет, по сторонам внимательно поглядывает. Таиться, особо смысла нет – если понориться успеет – его счастье, а нет – значит охотнику удача. 

 

          В самую чащобу полез, но Кольку не проведешь! Он быстренько заросли обежал и выходной след нашел. Ого! Зверюга-то прыжками пошел – значит совсем близко. Дальше трава не скошенная. На ней след не так четко виден, да от следопыта разве уйдешь?! Колька чуть не бегом бежит, углы срезает. Ноги длинные, азарт сил прибавляет – где тут енотке скрыться. Впереди, за травой, пахота чистая, а до следующего болотца километра полтора! Зверюга кружить начал, на чистину идти не хочет. Охотник совсем бегом припустился – сейчас, сейчас! И, вдруг, что такое? След-то кончился! Колька назад – нету! Один круг, другой – чистота девственная! Хоть плач! 

 

Назад вернулся – вот прыжок и все … 

 

- Ну-ка, ну-ка … 

 

           Слегка присыпанный снегом клочок сухой травы разлетается от беззвучного взрыва. Приклад моментально сливается с плечом, мушка послушно накрывает мелькающую серую тень, сердце замирает на секунду, дыхание останавливается … 

 

           Колька опускает ружье и вытирает шапкой обильный пот с лица. Задрав трубой пушистый хвост, прижав короткие ушки, напропалую, к едва видимой деревне несётся по полю огромный полосатый … кот.

 

 - Вот тебе и енот, старый балбес, - смеётся Николай и поворачивает к далёкой машине. 

 

 

 

                                                                                                                            10.07.14г В.Шатилов

  На Елыге

      Так сложилось, что на первую охоту я пошёл в возрасте Христа. Кто-то в тридцать три уже закончил охотиться, а я только открывал дверь в этот чудесный и увлекательный мир. Тому, что  произошло это уже в зрелом возрасте, я нахожу следующее объяснение. Перешагнув тридцатилетний рубеж, человек  достигает точки равновесия жизненных и умственных сил,  когда «молодость уже знает, а старость еще может». Именного тогда люди  начинают самые важные дела своей жизни или совершают главные поступки. Для меня это был первый выход на охоту.  Охотником невозможно стать - им нужно родиться, родиться с глубокой любовью к природе, её познанию и изучению. Охотой и рыбалкой я болел с детства. Один вид рыболовных снастей вызывал у меня неописуемый восторг, а найденная в дедовом серванте латунная гильза была просто занюхана мною. Первую удочку, бамбуковую одноколенку, родители подарили мне  в  пятый день рождения. В середине семидесятых - купить, а вернее достать такую ВЕЩЬ было очень сложно.  Ах, какой это был сюрприз! Я проснулся,  а новенькое удилище с красно-синим поплавком на мотовильце прислонено к моей кровати! С ним я начал рыбачить и не расстаюсь с этим увлечением уже без малого сорок лет. А вот с охотой оказалось значительно сложнее. Как мальчишка может попасть на охоту? Не «позырить» на кряковых уток из-за кустов, а с настоящим ружьём? Есть два варианта: в компании со сверстниками, стащив «в тихушку» родительское ружье, или с кем-то из взрослых. В моём окружении не было охотников. Правда, у моего деда имелась ижевская одностволка шестнадцатого калибра, всегда висевшая на стене. Помню, раз он даже угостил меня супом из дикой утки. Однако заядлым охотником он не был. К тому же боевые ранения и болезни рано прервали его жизненный путь. Поэтому даже маломальским охотничьим опытом он не поделился.От  папы я также ничего охотничьего не смог перенять. Он вообще был равнодушен к охоте, хотя и любил природу. После смерти деда родители согласились оставить мне его  ружье, заключив со мной неписаный договор. Согласно ему, ни при каких условиях я не мог выносить из дому и рассказывать о дедовом наследстве. Зато, когда мне исполнится восемнадцать, я смогу узаконить его и охотиться с ним! Сколько раз, когда никого не было дома, я доставал ружье из тайника, открывал и закрывал его, целился в воображаемую дичь.  К сожалению, когда я уехал в областной центр поступать в институт, мама продала ружье «от греха подальше». Жизненная суета захватила меня, и я уже не думал, что стану  охотником. Всё свободное время я старался посвятить рыбалке. Однако мечты об охоте никогда не покидали меня, хоть я и  гнал их, считая  блажью. От себя не уйдешь. Последней каплей стала поездка весной 2003 года на Ветлужскую старицу.  В итоге я вернулся с твёрдой решимостью – заняться охотой.

 

       Оформление необходимых документов затянулось, и только зимой я купил первое ружье. Это был  ИЖ-27,еще 88-го года выпуска. Хоть воронение местами и повытерлось, а  в стволах была сыпь, ружье при отстреле показало неплохую резкость  и кучность. Я еле дождался своей первой охотничьей весны. Она в тот год выдалась дружная: к 20 апрелю убежал ручьями с полей в бурные речки снег. Многочисленные стаи перелетных птиц, остановившись набраться сил перед дальнейшим броском на север, заполнили округу. Я хотел, да нет, рвался на охоту. Да вот беда: кроме бешеного желания, практического охотничьего опыта у меня  не было.

 

На мою удачу, разговорившись с дядей моей жены Алексеем, узнал, что в этот понедельник он  собирается на охоту. За небольшой рост и излишнюю суетливость в движениях получил он  прозвище «Китаец». Другой особенностью Алексея было уменьшительно-ласкательное  обращение к близким людям по их именам: Володенька, Наденька. Охотой он увлекся с детства. Любимой дичью  Алексея были  лоси. Первого из них он добыл, когда ему еще не было и восемнадцати. К полувековому юбилею достиг он на этом поприще заметных вершин, немало положив сохатых из потрепанной вертикалки ТОЗ-34. По-крестьянски «прижимистому» ему жалко пускать боеприпасы «на ветер», поэтому и  стреляет он только тогда, когда полностью уверен в своем выстреле. По той же причине охоту на птицу он считает баловством. Но вот весной на торфяниках ему неоднократно удавалось добывать сидячих гусей, прилетевших  в сумерках на воду. Вот и сейчас, подгоняемый охотничьей страстью, он не может усидеть дома.  Со свояком Сашей Алексей собирается  провести в лесу оставшуюся часть недели до закрытия весенней охоты. Я напросился в их компанию. Алексей говорит, что охотиться будем на Елыге - Елыгином болоте. Находится оно в тридцати километрах от города, окруженное вековым сосновым бором. Во время расцвета сельского хозяйства, пытаясь осушить болото, проводились мелиоративные работы. В результате оно было изрезано многочисленными полосами водоотводных канав, образующих  карты - правильные прямоугольники. В настоящее время Елыга представляла собой «охотничье Эльдорадо». В центре карт на полянках по утрам азартно бьются за тетерок тетерева, рядом в сосновом бору на рассвете оглушенные страстью «точат» красавцы глухари. На лужи, заполненные  болотной водой, прилетают на  ночёвку стаи уток и гусей. После заката над просеками с  хорканьем проносятся в поисках подруг вальдшнепы.

 

Так как не могу отправиться с охотниками завтра, поэтому договариваюсь присоединиться к ним  в пятницу. Я было засомневался:

 

 – А как я найду вас в незнакомом лесу?

 

- Да, ну - засмеялся Алексей – Володенька, ты же ОХОТНИК, да еще я тебе подробную карту нарисую!

 

  Алексей тут же сел за стол рисовать для меня на тетрадном листе план пути. Чтобы я не сбился с дороги, он особенно обратил моё внимание на трёх развилках лесных дорог, где я должен буду правильно свернуть.

 

   В пятницу я  отпросился у начальника и после обеда  в полном «боевом снаряжении» у ворот своего дома ждал тестя. Он подъехал в договоренное время. Кинув на заднее сиденье его «Волги» раздувшийся от поклажи рюкзак и чехол с ружьём, я плюхнулся на пассажирское сиденье рядом с водителем, и мы рванули на мою первую охоту.  Тесть мой, Василий Вениаминович,  хоть на вид и выглядит грузным мужчиной с весом далеко за центнер, однако характер имеет очень живой и любит погонять. Тем более, почти все местные гаишники  первый раз сели за руль автомобиля  под его присмотром в местном СПТУ. Поэтому, как только мы выехали из города, стрелка спидометра быстро проскочила отметку сто. За окном замелькали придорожные деревья. По обе стороны от дороги раскинулись колхозные поля. Я крутил головой, высматривая над ними гусей. За разговорами о предстоящей охоте, не заметили, как доехали до поворота с основной трассы к лесу.

 

     Бескрайний простор сменился тихой задумчивостью хвойного леса. Через пару километров машина остановилась у остатков деревянного моста, названного в честь расположенной неподалёку деревни Вороваткино – Вороваткинским. Почти два века назад основала её ватага лихих людей под предводительством атамана Криуши. Безжалостно грабили и убивали они купцов и простой люд, занимаясь, как тогда говорили, «воровским промыслом». Вот от слова «воровать» и произошло название  «Вороваткино». Глухая заветлужская  тайга надежно скрывала разбойников от царских солдат, не раз посылаемых на их поимку. В советские времена лес этот сильно проредили лесозаготовители.  Однако на былых вырубках поднялись и уже набирают силу стройные ряды сосен. К тому же не до всех вековых боров смог добраться человек. На десятки километров раскинулось зеленое море, дотянувшись борами до двух соседних областей. Поэтому лес, начинающийся у Вороваткинского моста,  считается у нас опасным: в нём легко заблудиться, да и немало развелось там в последние годы медведей.

 

 Тесть пожелал мне удачной охоты, лихо развернул машину, и вскоре его «Волга» скрылась за поворотом. Дальше мне предстояло пройти пешком около восьми  километров. Я сразу собрал  и зарядил ружье, так как совсем не хотелось в медвежьем краю повстречаться безоружным с голодным Топтыгиным. Надев рюкзак, и повесив потертую двустволку на плечо, я бодро потопал по лесной дороге. Я уже воображал себя охотником и представлял, как принесу и гордо выложу перед домашними добытые трофеи. Весеннее солнце, временами забегая вперед, слепило глаза. Запах весеннего леса будоражил душу. Я больше всего люблю это время года – середину весны, когда основной снег уже сошел, а листья на деревьях еще не распустились. Воздух, не прогретый пока жарким лучами солнца, настолько чист и свеж, что хочется не дышать им, а жадно пить его полной грудью. Дышишь и не можешь им надышаться. Аромат весны пьянит бурной радостью просыпающейся от зимней спячки природы, тревожным ожиданием чуда зарождающейся новой жизни.

 

Помня, как сильно замёрз прошлой весной на Ветлуге, я основательно утеплился и похоже переборщил. Когда  дошел до заброшенного починка, это была середина пути, успел основательно вспотеть. Я сел передохнуть на полуразвалившуюся лавочку у стены единственного оставшегося дома. Пустыми проемами оконных косяков он грустно смотрел на лес, подошедший уже к центральной улице. Пройдет несколько лет, и круг деревьев сомкнется, окончательно спрятав память о живших здесь когда-то людях. Чувство вины и беспомощности начинают грызть душу. Словно находишься у постели умирающего человека, страдающего неизлечимым недугом. Сколько таких небольших деревенек исчезло за последние два десятка лет  с карты нашей родины! Как небольшие родники, собираясь в ручейки, питали они реку жизни. Заилиться, зарастет один такой родник, другой, и вот - обмелеет и зачахнет  река. Грустно от таких мыслей. Странно, что  не понимают этого ответственные лица: там на верху.

 

Ну что же, я отдохнул, и пора двигаться дальше. Не успел пройти и десяток шагов, как с лужи  в колее на дороге, с шумом взлетела пара крякв. Выйдя из деревни, вижу бетонную трубу через дорогу. От нее надо повернуть направо, а там двигаясь по лесовозной  дороге, выйти в делянку. Голова занята мыслями о предстоящей охоте, и я не чувствую усталости. Когда из очередного поворота я неожиданно вышел на открытое место, то от удивления  замер на месте. От раскрывшейся внезапно шири  захватывает дух. Прямо передо мной: за небольшим оврагом во все стороны до горизонта разбегается огромный сосновый бор. Вековые сосны с ветками только у самых макушек словно сошли сюда с Шишкинской картины. Лесосека, безжалостно врезавшись в  сосняк, образовала  огромную поляну в полкилометра  шириной и  длинной, упираясь левым краем в болото Елыгу. Судя по плану,  мне нужно пройти вправо  по левому склону  оврагу триста метров и я  приду в лагерь. Пересекаю низину наискосок. Она заросла небольшим осинником в руку толщиной. На пути часто встречаются объеденные ветви и орешки помета - видимо это излюбленное место у лосей. Карта не обманула, и действительно вскоре я вышел к поляне, где под небольшой разлапистой сосной стояла выгоревшая брезентовая палатку. Рядом у небольшого костерка на сосновых кряжиках сидели Сашей с Алексеем. Саша – его полная противоположность: высок, немногословен и временами кажется слишком медлительным. Но в этом спокойствии ощущалась основательность и надежность.

 

Прерванный моим появлением, Саша продолжает рассказ об утреней охоте:

 

- Подскочил я под сосну, поднимаю голову и  вижу: сидит он на верхней ветке.

 

- Кто сидит? – спросил я.

 

-Глухарь! -  отвечает Саша и продолжает - Подождал, когда начнет точить и приложился в него из нижнего ствола двумя нолями.

 

- И как? -  не выдерживаю я

 

- А он улетел! - с досадой отвечает Саша.

 

 - Как улетел? Не попал что ли?

 

- Попал бы - задумчиво отвечает Саша - если бы не заводским патроном стрелял. Надо завтра самозарядном попробовать стрельнуть.

 

Замечаю на  допревающее в котелке варево с соблазнительным мясным ароматом:

 

-А это кого  подстрелили?

 

-Да так, стрельнули крякву да чирочка – по привычке скромничает Алексей и приглашает к столу:

 

   - Ну что ребятки, давайте поедим и будем собираться на вечерку.

 

На закате решено было идти на вечерний перелёт гусей. Алексей сразу предупреждает:

 

- Володенька, сюда не вернемся, ночевать будем на болоте,  потому что  утром пойдем на тетеревиный ток.

 

Выкладываю из рюкзака все, что не пригодиться, оставив спальник, патроны, банку тушёнки и хлеб. Сборы закончены, и мы идём на охоту.

 

Я уже говорил, как красив весенний лес, просыпающийся от зимней спячки. Еще нет гнуса и комаров. Легкий  ветерок, наполненный  свежим запахом хвои приятно гладит лицо. Сразу за просекой начинаются карты. Путь преграждает глубокая канава метра в три шириной. Черная вода в ней никак не располагает к купанию. Охотники привычно переходят ее по поваленной березке, я следую за ними. Саша отходит в влево вдоль канавы и возвращается с пластиковой бутылкой, до горлышка наполненной березовым соком. Сразу захотелось пить. Утолив жажду обжигающе холодной влагой, идем по тропке, бегущей  поперёк карт. Вижу в центре одной из них лужу диаметром около тридцати метров, поросшую по краям осокой. На краю лужи стоит неприметный шалашик.

 

-Это моё место – показывает на него рукой  Саша - Посмотрю как там соседка.

 

 -Какая соседка? – удивляюсь я.

 

-Кряковая утка сделала гнездо прямо в ногах в шалаше. Позавчера оно пустое было, а вчера уже два яйца отложила. Когда я прихожу, она прячется. Вот так и меняемся местами.

 

Проходим по тропке поперек еще пару карт, и тут Алексей останавливается  и показывает рукой  влево на сооружение  из небольших сосенок, поставленных костром на середине полянки шагах в семидесяти от нас:

 

-Здесь тетеревиный ток. Завтра Володенька, будешь тут на тетеревов охотиться.

 

Не успеваю кивнуть, как неожиданно над головой слышу перекличку гусей.

 

- Прячься за дерево - негромко командует Алексей – может, не заметят нас.

 

Над нами в вышине медленно проплывает небольшой косяк белолобиков. Птицы летят на недосягаемой высоте и поэтому не обращают на нас внимания.

 

       Метров через двести тропка упирается в полоску ивняка и ольшаника, за которой на границе болота тёмной стеной поднимается сосновый бор.

 

- Я сяду сюда – поясняет Алексей, показывая на шалаш у небольшой черной лужи среди камыша.   

 

 - А ты, Володенька, пройди немного правее, там ещё одна калужИна*, она побольше, туда гуси чаще садятся. Забирайся в шалаш и поменьше шевелись, солнце садится,  вот-вот прилетят.

 

      Действительно моя лужа в два раза больше Алексеевой: она  метров сорок длиной и  тридцать шириной. По краям её обрамляют небольшие кусты до пояса высотой, только со стороны тропки они смогли подняться выше роста человека. Вот под  одним из них и был сделан шалаш. Сзади и сверху меня надежно укрывали ветки ивняка, осталось добавить немного сухого камыша для маскировки со стороны воды. На что ушло несколько минут. Заряжаю в оба ствола патроны с  нулевкой и сажусь на мягкий рюкзак – ждать гусей.

 

      Малиновое солнце, зацепившись  за верхушки сосен, остановило свой ход. Стих ветер. Кажется, и время остановилось. И только маленькие птички, занятые неотложными делами, нарушают своим чириканьем торжественную тишину. Сознание растворяется в окружающей действительности. Ты сам становишься частью природы. Осязание и слух обостряются настолько, что, кажется, слышишь, как капелька вечерней росы срывается с ветки и с хрустальным звоном разбивается  о землю. Как гром неожиданно громко над болотом блеет бекас. Отвлекаюсь на него, и  в это время  на середину лужи смачно плюхается красавец кряковый селезень. Покрякивая и прихорашиваясь, он плавает метрах в двадцати от меня. Вспомнив, что утку надо стрелять номерами дроби не более тройки, осторожно пытаюсь поменять патроны в патроннике. Как могу плавно открываю ружьё, слышится предательски громкий в звенящей тишине весеннего вечера лязг металла, и зеленоголовый красавец взрывается с дождём брызг вертикально вверх. Только круги на воде и несколько плавающих пёрышек напоминают о нём.

 

    Начинает смеркаться. Как всегда неожиданно над головой раздается: «Клик-клик». Это косяк гусей с полсотни голов начинает кружить над поляной. Завороженный, я смотрю, как гуси друг за другом почти под прямым углом начинают садиться в лужу. Передо мной словно закрутилась карусель. Птицы садятся и сразу отплывают в сторону, освобождая место на воде для других членов стаи. Я в первый раз вижу так близко гусей. Удивляет,  как легко  и почтибесшумно, как упавшие осеннее листья, движутся эти крупные птицы на воде. Неожиданно со стороны Алексея  хлестко звучит дуплет. Гуси начинают суматошно взлетать в разные стороны. Я не готовый к стрельбе судорожно снимаю ружье с предохранителя и, не целясь, бью в кучу. Вижу, как один гусь начинает уходить от меня, набирая высоту. Обгоняю его мушкой  и бью в угон. Гусь невредимый растворяется над лесом. Мгновение и лужа опустела. И тут  справа в кустах жалобно начинает звать своих собратьев подранок. Я решаю, что гусь у меня уже в руках, и  допускаю непростительную оплошность. Оставив ружье в шалаше, иду с фонариком искать добычу. Чутко прислушиваясь, уже в полной темноте прочёсываю прибрежные кусты. Гусь где-то рядом, но никак не могу найти его. Включаю фонарик и веду лучом света перед собой. С отчаянным криком в столбе брызг и света гусь взлетает в паре метров от меня! Подходит Алексей, и я набрасываюсь с упреками на него:

 

- Видишь, же что не достанешь, зачем стрелял по гусям на моей луже?! Я думал: вот они сядут и спокойно выцелю сидячего, а тут ты все испортил!

 

- Да я по гусям на своей калужИне стрелял – начинает оправдываться обескураженный Алексей.- Сели два гуся и тут услышали своих, и хотели взлетать. Вот я и выстрелил. Одного взял.

 

- Да ты не переживай: они еще придут!- почему-то именно «придут» а не «прилетят» говорит он, еще более распаляя меня.

 

- Ага, счас!  - всё еще не годую я.

 

Теперь то я понимаю: было очень правильно для меня, что тогда не получилось добыть гуся «на халяву». Этот неудовлетворенный азарт подхлестнул меня начать изучать премудрости гусиной охоты, ставшей впоследствии самой любимой из охот.  Апофеозом, которой станет красивый дуплет, выбивший пару из подманенной стаи, но это как говорится уже другая история.  А пока я делал первые шаги по охотничьей тропе.

 

Уже совсем стемнело и пора идти в промежуточный лагерь. Там уже Саша развел костер и ждет нас.

 

-Ну как у вас, слышал: стреляли? – встречает он нас вопросом.

 

- Да я никак, а вот Алексей Петрович гусика добыл -  с нескрываемой завистью делюсь итогами охоты.

 

- А у меня гуси  не прилетели. Вот только утка порадовала, еще яичко снесла – улыбается Саша.

 

Обсуждаем завтрашнюю охоту. Саша собирается еще раз попытать счастья – добыть глухаря, а мы с Алексеем нацелились на тетеревов. Устраиваемся  у костра. Хорошая вещь спальный мешок – места занимает немного,  зато как комфортно спать в нем! Саша с Алексеем располагаются на ночлег по старинке: укладываются на еловые лапы, укутавшись сверху куртками.

 

  Как быстро пролетела ночь - вроде только закрыл глаза, как уже толкает меня Алексей:

 

-          Вставай, проспали!

 

Спросонок не сразу прихожу в себя. Вблизи костра темнота вокруг кажется еще гуще.

 

- Да вроде рано еще?- удивляюсь я.

 

- Совсем не рано. Токуют уж вовсю! Саша уж час как ушел, а ты все спишь!- ворчит Алексей. За ночь заметно посвежело и очень не хочется уходить из тепла в холод. Быстро собираемся, и, затушив костер, идем на ток. Легкий иней посеребрил мох.

 

Пройдя совсем немного, слышу из темноты таинственное:

 

-ЧУФШШ!!!!

 

У меня пробегает мороз по коже.

 

- Кто это?- шёпотом спрашиваю Алексея.

 

- Кто-кто - тетерева. Неужели в книжках не читал? – ехидничает он.

 

В полнейшей тишине как эхо с разных сторон слышим ответное: «Чуфшш!- Чуфшш!- Чуфшш!»

 

- Ну ладно,  иди в шалаш,  который я тебе вечером показывал - шепчет Алексей,

 

- а я, чтобы не мешать, пойду на соседнюю карту, там тоже хороший ток.

 

 Чтобы пройти в шалаш, нужно пересечь поляну, на которой со всех сторон слышится  чуфыканье. Место открытое, и ясно, что пробраться незамеченным, не получиться. Можно конечно попробовать ползти, но очень не хочется ложиться на мокрый мох. К тому же не вариант что меня не заметят. Решаю пока темно, быстро пробежать через поляну. В несколько прыжков под громкий шум крыльев пересекаю поляну. Бросаю рюкзак в шалаш и сажусь на него. Тишина, но проходит несколько минут и сначала как-то робко слышится: «Чуфшш!»  Потом еще, еще и ток снова оживает. Слышно как подлетают тетерева. В сумраке видны только белые подхвостья, мелькающие между деревьев. Меня колотит, но не от холода, а от азарта. Я первый раз на току, первый раз так близко вижу тетеревов. Жалко, что темнота не позволяет рассмотреть  этот первобытный танец самцов, бьющихся за право продолжения рода. К чуфыканью добавляется новый звук похожий на голубиное: «гуль-гуль-гуль». Нарастая, как журчанье речки, тетеревиная песня заглушает все другие звуки. Предрассветный сумрак становиться прозрачным и уже можно рассмотреть не только силуэты черных красавцев петухов, но уже становятся  видны их ярко красные, словно нарисованные брови. Тетерева разбились на пары и, раздуваясь, чтобы казаться больше, сначала топчутся друг перед другом, оценивая свои силы, а затем с разбегу сшибаются грудь в грудь, стремясь вытеснить противника за границу тока. Не все бойцы выдерживают натиск, и более слабые с позором  покидают ристалище. Уже совсем расцвело. Не менее десятка тетеревов  токует в зоне видимости из моего шалаша, и еще больше чернышей слышно вокруг за деревьями. Два петуха, увлекшись поединком,  подошли метров на двадцать к шалашу. Я решаю стрелять. Не хочется зацепить обоих, и я жду, когда побежденный переместиться в сторону. Левый уступает по силе и,  получив трепку, перелетает на пару метров. Ловлю его мушкой и жму курок. Гремит выстрел, и тетерев падает между двух кочек, где тут же доходит, пару раз трепыхнувшись. Мгновенно становится тихо - как будто выключили звук. Но жажда жизни берет свое, и постепенно ток оживает. Больше не стреляю, хотя  тетерева, потеряв бдительность, время от времени подлетают к шалашу. Я единственный зритель этого спектакля, поставленного самой природой, и больше не хочу грубо прерывать его. Завороженный, забыв про холод и время,  я наслаждаюсь действием. Вдруг громко хлопая крыльями, тетерева разлетаются в разные стороны.

 

-  Ты чего, охотник дичь не забираешь?- спрашивает меня Алексей, подходя к шалашу.

 

- Да некогда было: на токующих петухов засмотрелся! – задумчиво отвечаю ему, еще не отойдя от очарования утренней сказки.

 

 Бывалый охотник не может удержаться от усмешки:

 

-Еще насмотришься. А я удивляюсь: такой ток, а он не стреляет? Ну ладно, пошли к палатке.

 

Подхожу к своему тетереву. Иссиня черный с красными бровями  лежит он между кочками. Аккуратно укладываю его в рюкзак и иду за Алексеем.

 

Много лет прошло с того охотничьего утра. Но стоит закрыть глаза, и я вижу поляну, обрамленную небольшими сосенками. Смотрю и не могу насмотреться на токующих тетеревов. У меня подрастает сын, и мечтаю однажды привести его в такой шалаш, чтоб он пережил, прочувствовал сладкие мгновения весенней охоты.

  Серые меломаны

          В морозный январский день восемьдесят третьего года теперь уже прошлого века бабушка Клава на рейсовом автобусе возвращалась домой из райцентра. Бабушка – она только для внуков, так называть эту энергичную невысокую женщину у постороннего человека язык не поворачивался. Настроение у неё сегодня было просто замечательное. Клава удачно продала на рынке мёд со своей пасеки и, уже имея неплохие деньги в кошельке, прошлась по магазинам. Особую радость ей доставила покупка игрушки для любимой внучки. В «Детском мире» попалось ей на глаза розовое игрушечное пианино. «Вот как ему Надюшка обрадуется!» - подумала заботливая бабушка, торопливо расплачиваясь за покупку.
          Дышащий на ладан белый “Пазик" наконец-то доехал до конечной остановки - села Никитиха, и дальше – до родной деревни Стешиха нужно было идти пешком пять километров. Красное от мороза солнце уже скрылось за горизонтом, и на небе появились первые звезды. Дым из печных труб домов стоял столбом, предвещая морозную погоду. «Куда уж холоднее то» - подумала женщина, поеживаясь от холода. Но легкая на ногу она быстро согрелась на ходу. Сразу за селом раскинулись колхозные поля, ограниченные по краям лесом. Вот уже и огни в окнах крайней избы скрылись за поворотом дороги. Клава шла и думала, как угодила с игрушкой для внучки. Девочка давно мечтает научиться играть на пианино и, конечно, будет в восторге от такого подарка. Бабушка даже заулыбалась, мысленно представив, как блеснут радостью огромные карие глаза внучки, и как она кинется к ней на шею и расцелует её.
          Находясь в приятной задумчивости, Клавдия не заметно для себя прошла значительную часть пути, осталось подняться на пригорок и вот она - Стешиха. В это время справа из леса ей наперерез цепочкой выбежали семь крупных собак.
          -Собаки, - подумала женщина и тут же опомнилась, - Откуда им здесь взяться ночью?
          -Волки! – страшная догадка морозом пробежала по коже.
          Казалось, время остановилось на месте, только снег похрустывает под быстрыми волчьими лапами в звенящей тишине. Между тем стая перестроилась в дугу, начав окружать добычу. В середине её, со скачков переходил на шаг матёрый волчище.
          - Он первый нападёт, а потом молодые встрянут – промелькнула холодная мысль в голове. Стало безумно жалко себя, а еще больше было обидно за внучку, которая никогда не сыграет на таком замечательном пианино!
          Вожак, пригнувшись, приближался. Оскалив мощные клыки, он начал обходить Клаву, выбирая момент для прыжка. Он не торопился - жертва не опасна, бежать ей некуда, вот и надо дать урок молодым, показать, как правильно атаковать.
          Пальцы у Клавдии непроизвольно разжались, и сумка упала на снег. Пианино жалобно звякнуло. От этого звука волки замерли на месте. Серые хищники редко нападают на людей. Это происходит, когда они защищают себя или своих детенышей. Эти осторожные и очень умные звери знают, что за нападение на своих сородичей Человек обязательно отомстит, безжалостно уничтожив всю стаю. Конечно, если бы женщина побежала, то тогда сработал инстинкт погони и волки растерзали бы её. Однако она повела себя необычно. Клавдия быстро вытащила из авоськи музыкальный инструмент, и, прижав его к себе левой рукой, правой - беспорядочно застучала по клавишам. В шерстяной рукавице было трудно попадать по ним, и, вцепившись зубами в варежку, торопливо освободилась от нее. Клавдия, продолжая «играть», осторожно сделала шаг назад, затем еще один. Вожак угрожающе зарычал, приказывая оставаться на месте. Пальцы не чувствовали холода, выбивая какофонию звуков. Волки, словно собаки, стояли и слушали, наклонив головы набок. Неожиданно вожак лег на снег, положив свою голову на передние лапы. Его примеру последовали остальные. Эта странная музыка несомненно нравилась старому волку. От удовольствия он даже закрыл глаза. О чём думал этот серый разбойник? Может он вспомнил своё первое лето, как он щенком сидел у родительского логова и, жмурясь от яркого солнца, слушал трель лесной птички. А еще звуки этого детского пианино могли напомнить вожаку поскуливание его новорожденных детей-волчат. Кто его знает.
          Клавдия повторила попытку уйти. На это раз серые слушатели дали ей отойти на десяток шагов. Затем волки, как по команде, все встали и опять, подойдя поближе к необычной пианистке, улеглись у ее ног. Так осторожно делая небольшие переходы, Клавдия постепенно поднялась на пригорок. Толи звуки ее игры стали слышны в деревне, толи легкий ветерок донёс туда ненавистный волчий запах, только один за другим заголосили все стешинские псы. Вожак степенно встал и, с благодарностью посмотрев на женщину, затрусил к лесу, уводя за собой стаю.
          -Слава тебе Господи, спасена! - обрадовалась Клавдия и, сдерживая себя, чтобы не побежать, пошла к деревне.
          - Что ж ты так припозднилась, Клава? – встревожено спросил её муж - дедушка Петя, когда она в клубах морозного пара вошла в избу, – Последний рейсовый автобус, уж как два с лишним часа прибыл, а тебя все нет!
          - Ура! Бабушка приехала, - закричала Наденька и бросилась Клавдии на шею. Та, вынимая что-то из сумки,объяснила:
          - Да вот волкам на пианине играла.
          - Бабушка пианино привезла, красивое- как настоящее,- обрадовалась внучка и тут же -испуганно спросила:
          - Как волки? Какие волки?
          - Бабушка шутит, нету здеся волков, - успокоил Надю дедушка, поглаживая её по голове, а сам встревожено посмотрел на жену. По глазам Клавы всё поняв, негромко, чтоб не слышала внучка, он сказал:
          -Хороший у тебя ангел-хранитель, Слава, Богу – не оставил в страшную минуту.

  Щучье Эльдорадо

Всякий спиннингист-щукарь  мечтает попасть на щучье эльдорадо, когда каждый заброс сопровождается поклёвкой, а то и двумя, когда щуки буквально выстраиваются в очередь, чтобы «ударить» по блесне.  Однажды такая рыбалка состоялась  у  меня, и не где-то на северАх или в низовьях Волги, издавна славящихся богатыми уловами зубастой, а у нас в  Средней Полосе, на Нижегородчине.
 Это произошло в июне 2007 года. Раздался звонок телефона, и после приветствия хриплый голос в телефонной трубке спросил:
- На рыбалку поедешь?
- Конечно!- соглашаюсь, не раздумывая,  и только потом начинаю выяснять детали.
        Это позвонил мой старший товарищ Владимир Иванович, научивший меня премудростям спиннинговой ловли, поэтому «за глаза» называю его «Наставником». Среднего роста, он, за счет широких плеч и приличной полноты, кажется квадратным. От постоянного пребывания на открытом воздухе лицо у моего напарника сделалось красным. Его буквально продубленная всеми ветрами и солнцем кожа на крепкой шее позже сыграет с ним злую шутку. Но об этом - позже. Этот человек – пример  самозабвенной влюбленности в рыбалку и охоту. Две эти страсти, именно страсти, а не увлечения как у некоторых, как две норовистые лошади тянут его каждая в свою сторону. Лето он проводит со спиннингом где-нибудь на глухой лесной речке, а когда открывается  осенняя охота по перу, берёт в руки  ружье, однако стоит щуке начать «лютовать» на  водоёмах, опять принимается за рыбалку. Зиму Наставник всецело посвящает подлёдному лову, к которому пристрастил и меня. Он специально приурочивает отгулы и ежегодный отпуск открытию весенней и осеней охот и началам жора речного хищника. На работу этот одержимый ходит только для того, чтобы обеспечить себя снастями и снаряжением  для удовлетворения этих двух страстей. Как терпит это его жена, одному Богу известно! Когда он задумался о покупке новой машины, то выбор пал  конечно на Уазик!  Это оказалась усовершенствованная модель легендарного 469-го уаза с военными мостами  повышенной проходимости. Мой товарищ оказался не только страстным ,но и думающим рыбаком. Он постоянно совершенствует снасти, следит за новинками в журналах и интернете и, кроме того,  любит открывать  новые водоёмы.
     Вот и сейчас нам предстояло порыбачить на новом месте – на Ветлужской старице у деревни Полустная. Обговорив детали выезда, начинаю подготовку. В преддверии нашей первой совместный многодневной рыбалки Наставник составил для меня подробный список на двух страницах всего того, что нужно взять с собой, начиная  от снастей и заканчивая бутылкой водки для дезинфекции организма. Этот список и по сей день хранится у меня в кухонном шкафчике, и хоть я выучил его наизусть, но каждый раз сверяюсь с ним при подобных сборах.
    Выезжаем за полночь. Хотя благодаря Дню Независимости впереди три выходных, путь нам предстоит неблизкий. Мы должны проехать около сотни километров по автомобильной трассе и почти половину этого расстояния по лесу. Известно, что  лесные километры могут оказаться многократно длиннее, чем асфальтные. За разговором не замечаем, как под колесами  автомобиля пролетела первая часть пути. Асфальт закончился перед речкой Черной с одноименной деревней, спрятавшейся среди высоченных сосен на берегу. Дальше путь лежит по сосновому бору, где нет дорог, а есть направления.  Как река перед препятствием разбегается на несколько рукавов, так и дорога  перед очередным гиблым  местом разделяется на несколько объездов. Причём не всегда они возвращаются к основной дороге и могут завести «чёрт знает куда».
- Знаешь, Вов, – комментирует ситуацию товарищ, – мужики тут однажды заплутали и изъездили не только весь бензин в баках Уазика, но и топливо, припасённое для моторных лодок!
 Требуется отличная память или особое чутье, чтобы не сбиться с пути. С чутьём у Наставника «слабо Богу» хорошо и мы не плутаем. И вот на рассвете мы въезжаем в посёлок - с говорящим названием «Глухое». Легкий туман тает на верхушках корабельных сосен, окружающих крепко спящее  селение.  Глядя на разрушенные дома, остовы тракторов и грузовых автомобилей, невольно вспомнился фильм «Сталкер». Здесь его можно было снимать, не заморачиваясь с постройкой декораций.   На полной скорости проскакиваем пустынную улицу  и опять въезжаем в лес.
      Несколько обширных луж буквально пролетаем, предварительно хорошо разогнавшись. Минут через сорок выезжаем на  огромную поляну, скорее это бывшая делянка , сильно заросшая лесом. Справа на обочине, почти утонув в грязи, ржавеет кабина трелёвочника.  Тут и там, как после ожесточенного сражения, виднеются разбитые остатки лесозаготовительной техники. Глядя на широкие колеи, доверху заполненные жижей, с тревогой говорю другу:
-Да, предыдущая дорога просто присказка, вот она сказка начинается!
-Не с..-прорвёмся – со злой усмешкой бросает он и начинает колдовать над рычагами переключения передач. Мой тренер, по сложившейся традиции перед въездом в лес уже заправился бутылкой портвешка и сейчас ему всё нипочём! Это наша первая совместная поездка в такие неудобья, и я очень сомневаюсь в водительских  способностях  и проходимости Уазика. Меня успокаивает, что впереди у нас три выходных, и мы успеем  выручить нашего верного железного коня. Сомнения были напрасными: с громким рёвом, разбрызгивая грязь, машина проскакивает опасное место. По сравнению с ним все дальнейшие препятствия – как езда по асфальту.
     Дорога выходит к самой Ветлуге. Останавливаемся на высоком берегу. Под сосной, широко раскинувшей свои ветви,  устроен деревянный стол артельных размеров: человек двадцать свободно разместятся за ним. Судя по  старому кострищу - много рыбаков готовили здесь себе немудрёное варево.
- Это лещёвая яма,- говорит напарник, указывая рукой на омут метров семидесяти шириной.
Теперь мне становится понятно, чем полюбилось это место рыбакам. Возвращаемся к машине и продолжаем путь.
        По тому, как много дорог начинает сбегаться в одну, догадываюсь - впереди какое-то селение. Действительно вскоре въезжаем в небольшую деревню, раскинувшуюся на берегу Ветлуги.
- Полустная, - коротко отвечает на мой вопрос товарищ.
       Набитая среди густой травы дорога приводит нас к большому пятистенку. Потому что отсутствует забор и обязательный огород, догадываюсь , что это не дача- а какое-то общежитие , а раз находится с рядом с рекой, то скорее всего- это база рыбаков.
-Да, это Шечёвская база- подтверждает мою догадку Наставник и продолжает:
- Вон видишь: на берегу контейнеры для лодочных моторов стоят, а вон – коптильни.
         Видимо услышав шум подъехавшей машины, из дома вываливается толпа его обитателей Из одежды на них - только трусы. От людей исходит  такой мощный алкогольный перегар, что комары, радостно ринувшиеся к ним, завидев столько голого тела, уже на подлете резко разворачиваются и с удвоенной скоростью разлетаются. Предводитель этой честной компании – среднего роста пузатый человек с огромным малиновым шрамом после операции через весь живот непонимающе смотрит на нас. Проходит несколько минут и мозг аборигена, угнетенный алкоголем наконец-то включается. Опухшее лицо приобретает осмысленное выражение, и Предводитель интересуется целью нашего приезда.
-Привет! Как до Полустной старицы доехать?  - как всегда отрывисто, спрашивает у него мой товарищ. 
 -Гм – хмыкает тот и, силясь поймать убегающую мысль, с глупой ухмылкой сообщает нам:
- А мы тут, того- отдыхаем.. Уже пять дней!
Повисла пауза, но спрашивать  его друзей более бесполезное занятие – они еще пьянее. Наконец-то до Предводителя дошёл смысл вопроса, и он начинает долго и путано отвечать на него. Не знаю – пошутил он, или его  пьяный мозг дал сбой, но с ключевым поворотом на развилке он нам наврал – указал прямо противоположное направление движения. Однако интуиция и в этот раз не подвела рулевого, и после получасового буксования в низинке мы всё таки выехали к Полустной старице. Представляла она собой неглубокое озеро пару километров длиной и метров двести шириной. Левой стороной она соединялась с Ветлугой. Деревья на противоположном берегу подошли к самой воде. С нашей стороны раньше была деревня, и поэтому лес еще не успел захватить  поле, на котором в густой траве с трудом угадывались остатки домов.  Слева у края леса в старицу впадал небольшой ручеек. Здесь, среди молодого сосняка решаем устроить свой лагерь.
          Вспугнутые подъезжающим уазиком пара огромных ужей скользнула с бревна в траву.  Мы вышли из машины и подошли к воде осмотреться.
- Вов !- радостно вскричал Наставник,- посмотри сколько здесь щуки!
  Действительно- стоило нам подойти к берегу, как в разные стороны от него пошли волны от стремительно уплывающих рыб. Вспомнилось детство, когда также, выходя на берег деревенского пруда, я наблюдал буруны от  расплывающихся щук.

 


         Сегодня еще действует нерестовый запрет. Поэтому, несмотря на жгучее желание сразу начать рыбалку, мы решили основательно подготовить стоянку, а вот завтра, не нарушая закон, вдумчиво и качественно обловить всю старицу. Заготовили дрова, накачали лодки. За приготовлением ужина незаметно подкрался вечер, и только наши разговоры и звенящий гул несметных полчищ комаров нарушают тишину. Товарищ готовит свой фирменный суп: в котелок с водой бросает кусок сала, а после того как бульон основательно прокипит, добавляет туда картошку, мелко порезанный репчатый лук, высыпает пакетик супа быстрого приготовления и выкладывает банку тушёнки. Варево получается и сытным и вкусным. В других двух котелках завариваем крепкий чай, который хорошо пьётся после жирного супа. Две пружинки Раптора, дымящиеся с обоих краёв импровизированного стола из куска пенопласта, позволяют нам вполне комфортно поужинать в окружении облака гнуса.
       И вот оно - наступило долгожданное завтра. Выходим из машины и начинаем натягивать болотные сапоги. Нас буквально окутывает, противно пищащее облако комаров, кажется слетевшихя сюда со всего Ветлужского леса. Однако мы пропитаны запахом  раптора, спиральку которого сожгли перед сном в салоне автомобиля.  Почуяв страшный запах, кровососы так же как вчера от алкоголиков разлетаются от нас как от огня. Малиновое  солнце показывается  над темнеющим лесом, обещая нам погожий день. Полупрозрачный туман вьется клубами над гладью озера. Сосны на берегу смотрят на свои неподвижные отражения, словно дамы, проверяющие свои прически. Наскоро попив чаю, садимся в лодки и в нетерпении отплываем.  Делаю первый заброс вдоль берега, слава богу – пусто. Это крайне суеверный в вопросах рыбалки напарник приучил меня, что если на  первом забросе следует поклёвка, значит всё – рыбалка не состоится- клева не будет. На одной из первых наших рыбалок эта примета подтвердилась. Тогда я, не успев отчалить лодку от берега, уже на первом забросе почувствовал хороший удар по блесне и после непродолжительной борьбы завёл в подсак хорошую щуку «за трёшку». На мою самодовольную улыбку товарищ ехидно отреагировал:
- Все, клёва у тебя сегодня не будет.
И ведь угадал. Сам он в тот день поймал больше двух десятков хороших щук, я же тогда видел всего с пяток поклевок, а реализовал и того меньше.
         Глубина небольшая, и поэтому тяжелая блесна часто цепляется за подводную растительность. Смотрю: Наставник меняет  «железо» на  *попер. У меня такой приманки нет, и я роюсь в рыболовном ящике в поисках блёсны по легче. На глаза попадается самодельная колебалка сантиметров десять длиной, сделанная мной из медной полоски. Раньше все как-то не было случая испытать в «боевых условиях»- вот и настал её черед. Делаю мощный заброс в сторону противоположного берега  и,  дождавшись приводнения блесны, сразу начинаю проводку. После нескольких оборотов катушки мощный удар через удилище передаётся в руку, машинально делаю широкую подсечку и  чувствую, как сильная рыба заходила на том конце лески. Испытываю двойное удовольствие и от поклёвки рыбы и от того, что произошла она на мою самоделку. Спиннинг согнут в дугу, повизгивает фрикцион, однако щука устает и,  скоро завожу ее в подсачек.
За спиной слышу радостные крики товарища :
-Есть! Ух ты, куда…, иди сюда!
 Видимо и его посетила удача. Он всегда так эмоционально реагирует на  поклевки. Если находишься от него не далеко, то по этим довольным комментариям (я их называю повизгивания) можно понять с какой рыбой ведётся борьба.
         Еще заброс и опять удар. После непродолжительной борьбы уже очередная щука заведена в подсак. Происходит что-то невообразимое : поклёвки следуют одна за другой. Причем клюёт щука не меньше килограмма. Похоже, опять подтверждается теория ВИ: когда у «крупняка»  жор, щучья мелочь прячется, боясь быть съеденной. Делаю забросы веером под противоположный берег, и, сделав пару, тройку оборотов катушки, получаю очередной удар по блесне. Щуки в старице так много, что редкая проводка оказывается пустой. Это происходит, как правило, если тройник блесны цапнул пучок водорослей. Вот еще поклёвка. Сперва показалось , что это зацеп. Однако вот «зацеп» оживает, и леска, стремительно разрезая воду, пошла к лодке. Еле успеваю выбрать слабину. В метре под водой вижу спину огромной щуки. Она устремляется под лодку. Знаю, что этого нельзя допустить, но рывок рыбы такой мощный, что приходится опустить вершинку спиннинга вводу, чтобы избежать его перелома. Еще мгновение – и щука освобождается от приманки.  Меня всего «колбасит», в голове раз за разом прокручиваю недавние мгновения борьбы с речным гигантом. Сколько в ней было веса – 10 -12 килограммов? Успокаиваю себя, что это была не «моя» щука. Есть поверье, что рыбак ловит рыбу до тех пор, пока не поймает свою – самую крупную рыбу. Некоторые, особо суеверные, желая продлить свой рыбачий век, при поимке очень крупных рыб отпускают их. Убедившись в сохранности снасти, продолжаю рыбалку. Поклёвки следуют одна за другой, и в ажиотаже я теряю счет времени. Из состояния адреналинового полузабытья меня  выводит крик Наставника:
-Вов! Плыви сюда!
Думая, что по обыкновению, товарищ хочет дать мне рекомендации, как лучше проводить приманку, недовольно отмахиваюсь от него:
- У меня и тут хорошо клюет!
-Я, тебе говорю, Плыви сюда! – еще требовательней кричит напарник.
Откладываю спиннинг и, загребая веслами-лопаточками, направляю лодку к нему. Пока моё судно плывёт по инерции,  делаю заброс и выволакиваю хорошую щуку под четыре килограмма. Подплываю к Наставнику и интересуюсь у него:
- Чего звал ,? У меня там такой клёв!
- Посмотри:  что у меня?!- как то растеряно говорит товарищ, поворачиваясь ко мне левым боком.
От увиденного у меня мороз пробегает по коже: на пару сантиметров ниже левого уха в мощную шею рыбака жадно впился  тройником ярко красный попер!
- Ни хрена себе! А как так получилось? – оторопело спрашиваю у него.
- Зацепился попер  за коряку, я понадеялся, что леска прочная  - резко дернул. Он  и отцепился, прямо в лицо полетел, хорошо - успел уклониться, – грустно усмехается Наставник.
-Поплыли к берегу – там, на твёрдой земле будем думать, - предлагаю раненному товарищу.
         Выбравшись на сушу,  внимательно осматриваю рану. Крови нет, однако один из крючков тройника вошел в кожу до изгиба. Пробую шевелить его и вытянуть обратно, но нет - бородка японского крючка крепко ухватилась за внутренние волокна и не отпускает добычу.  На память приходит эпизод из телехита этого сезона «Особенности национальной рыбалки», где одному из героев фильма рыболовный крючок пробил палец. Предлагаю пострадавшему выдавить жало крючка через кожу и там откусить его кусачками. На что, страдалец мужественно соглашается. Проводим  анестезию: промываю водкой пассатижи, руки, обеззараживаю рану и наливаю пол кружки водки больному – для обезболивания. Далее начинается сама операция. Давлю на крючок , но он не с места.
- Да у тебя кожа на шее  такая же твёрдая , как на хвосте у бобра! – возмущаюсь я.
- Попробуй крючок пассатижами продавить – предлагает оперируемый.
Начинаю давить ими на крючок, и тут он ломается , окончательно оставшись глубоко в коже!
-  Давай ножом попробуй! Неужели такую рыбалку бросим! -в азарте предлагает Наставник.
- Да ты ,что ?!!Это же шея! Поехали в больницу!- твердо отказываюсь на предложение поработать хирургом. Как оказалось не зря: позже на рентгеновском снимке будет хорошо видно жало крючка, застрявшее буквально в нескольких  миллиметрах от сонной артерии. Очень даже вероятно, что такой «хирург» ,как я, перехватил бы ее острым ножом. Дальше были быстрые сборы и возвращение домой. Для раненного всё закончилось хорошо -жало крючка извлекли в районной больнице.
         Мысль о щучьем эльдорадо не давала нам покоя, и через две недели мы в том же составе опять были на Полустной. Неприятные подозрения шевельнулись в голове, когда подъезжая к озеру, мы увидели следы от колёс шишиги*. На месте нашей предыдущей стоянки горой валялись консервные банки из под тушёнки и груда пустых водочных бутылок. Терзаемые нехорошей догадкой мы побежали к воде. В этот раз при  нашем появлении на берегу  от него  не пошли в стороны буруны от уплывающих щук. Так и есть – поработали электроудочники! На мели сквозь прозрачную воду были видны лежащие на дне сорожки и мелкие окуньки. Перед нами простиралась никем не  потревоженная ровная гладь старицы, мёртвой старицы. Мы оба молчали. Нас угнетало чувство стыда за людей, сотворивших такое с кусочком живой природы, ради алчности, убивших, да -  именно убивших целое озеро!
- Уроды! Просто уроды! –возмущается Наставник  и, обращаясь ко мне, предлагает:
- Вов! Поехали от сюда – не могу на это смотреть.
          Быстро шагая – словно убегая от черных мыслей, спешим к уазику. Громко рыкнув, он увозит нас домой. Едем молча -  слова застревают в горле. Электроудочники стали настоящим бичом небольших водоёмов. Стоит им побывать на  каком-нибудь пруду, и там напрочь перестаёт клевать рыба. В руки хапуг попадает её малая часть, очень много, в основном молоди, гибнет, густо устилая дно. А взрослая рыба теряет способность к размножению. Не понимаю этих нелюдей. Они, как правило совсем не бедные люди, ради сиюминутной прихоти уничтожив очередной водоём, часто даже не знают, что делать с уловом. И что самое плохое- электроудочники – это не инопланетяне, не залётные гости из столицы , а в основном – местные жители, живущие по принципу – «Всё равно всё уничтожат: перебьют лосей, выловят всю рыбу. Так лучше это сделаю я, чем другие.» И никакие доводы, что это земля , где будут жить их дети, внуки, на этих варваров не действует. Что это: деградация, алчность?
      Поглощенный этими тягостными раздумьями не заметил, как обратная дорога привела нас к лещовой яме. Вышли на берег и долго смотрим на переливающуюся на солнце красавицу Ветлугу. Тут и там на шири разбегаются круги от играющей рыбы. Бегущая вода как бы смывает полученный негатив и в сердце появляется надежда, что и в Полустной возродится жизнь.
       В прошлом году я снова побывал на этой старице. Конечно того бешенного клёва увидеть не удалось, ведь природа умирает  быстро- восстанавливается долго. Однако с десяток неплохих щук за утро поймал.

 

PS: Рассказ был опубликован в 6 номере журнала "Рыболов" за 2016 год, жаль что редакция журнала мою фамилию исковеркала. 

  Таёжный император

          Это была моя вторая охотничья весна. В этот раз наша дружная компания расположились на берегу небольшой лесной речушки Септас. Я давно мечтал добыть глухаря или, как еще его называют мошника , причем хотелось сделать это именно на току – ведь это классика русской охоты, воспетая во многих охотничьих рассказах. Начитавшись их, я не раз представлял свой поход к токующему глухарю, к этой несомненно самой крупной и самой красивой охотничьей птице наших лесов. Есть что–то сказочное в этом посланце из глубины веков полностью теряющем слух во время весенней песни. Раньше мне приходилось встречать глухарей. Осенью я не раз спугивал их на лесных дорогах, куда они прилетали поклевать камешков. А вот увидеть весной, на току- не доводилось. Прошлогодняя попытка не увенчалась успехом. В тот раз вместе с Алексеем – бывалым охотником еще затемно пришли на глухариный ток. Дул сильный ветер, и моросил мелкий дождь. – не самая лучшая погода для такой охоты. Наверное, поэтому глухари не пели в тот раз, и мы впустую прогулялись по утреннему лесу.
          На этот раз шефство надо мной взял Леонид, обладающий недюжинной физической силой, зорким глазом и ружьём ИЖ-27 с великолепным боем как дробью так и пулей, пользующийся заслуженным авторитетом на загонных охотах. Редкий лось, вышедший на его номер, уходил от него живым. А еще Леонид любит делиться охотничьим опытом с молодыми охотниками. Вот и сейчас, прихлебывая чай у потрескивающего костра, он сказал, что недалёко находится глухариный ток, и завтра мы обязательно туда сходим.
Еще в полной тьме Леонид толкнул меня в плечо:
          -Володя, вставай – нам пора !
Темнота окутывает лагерь, и только пламя разгорающегося костра освещает темноту. Ярко мерцают звезды в черном небе.
          -Самая лучшая погода ,- с жаром говорит Леонид – Сегодня обязательно играть должен!
          Поеживаясь от холода, подсаживаюсь ближе к огню и пью горячий чай. Быстро собравшись, отправляемся на ток. Путь наш лежит через сосновый бор. В охотничьей литературе я читал, что глухариный ток обычно находится в непроходимом месте – чаще или на болоте. Здесь чисто как в городском парке. Вековые сосны выросли на песчаной гриве у реки. Мягкий мох скрадывает шум от шагов и если бы не мелкие сухие веточки, можно было идти по нему совершенно неслышно. Леонид уверенно чуть «в развалку» быстро шагает по ночному лесу. Он всю жизнь проохотился в здешних краях и поэтому чувствует себя как дома. Я считаю себя неплохим ходоком, но сейчас еле успеваю за ним. Минут через тридцать такой ходьбы мой проводник останавливается на небольшой полянке у поваленной ветром сосны.
          -Давай сядем здесь- послушаем,- говорит мне Леонид , указывая на лежащее дерево.
          Снимаем с плеч ружья и садимся. Напарник закуривает. Звенящая тишина окружает нас. Проходит несколько минут томительного ожидания. Я никогда не слышал, как токует глухарь и поэтому неудивительно, что первым его услышал Леонид.
          -О, заиграл!- улыбаясь, шепчет он, показывая рукой направление. Чутко вслушиваюсь и тоже начинаю различать редкие :
          - Тэк, тэк, тэк.
          Не знаю – глухарь запел громче , или слух подстроился под него, а наверно - все вместе .И вдруг в темноте леса раздается резкий звук похожий на скрежетание кровельного железа .
          - А вот это его песня – негромко поясняет Леонид,
          –Под неё и подходи, сейчас глухарь ничего не слышит!
          Внезапно скрежет заменяется привычным уже тэканьем.
          - Видишь как быстро ! – продолжает объяснять Леонид – всего два прыжка под песню сделать успеешь,             ну максимум- три. Лучше не спеши- обязательно подшумишь.
          Левее от нас запел еще один глухарь.
          -Ну, Володь , иди к первому, а я попробую взять второго. – командует более опытный товарищ.
          Начинаю подход. Чутко вслушиваюсь и по инструкции под песню прыгаю. И тут начинаю различать, что токуют одновременно три глухаря. Стою на перепутье, не зная к которому лучше пойти. Тот что справа вроде громче поёт: значит - он ближе, к нему и буду подходить. Глухарь всё ближе, ближе!!! И вот не задача – лесной певец расположился за широкой просекой. Начинает рассветать и проскочить открытое место незамеченным вряд ли получится - ведь глухарь только глохнет во время песни, а зрение у него никуда не пропадает.
Начинаю подход к другому солисту. «Наверно он далеко,»- подумал я и, нарушая правила, решил просто подойти к нему поближе, не тратя время на остановки во время перемолчек. А там уж начать прыгать строго под песню. Неожиданно шагах в двадцати с сосны с грохотом срывается мой несостоявшийся трофей. От неожиданности замираю на месте, мысленно кляня себя за самоуверенность. Проходит несколько минут, и тут слышу того - третьего петуха: оказывается - он не улетел.
          «Ну что, ж осталась– третья попытка . Её-то не упущу!»-азартно думаю я. И теперь действую строго по инструкции: тэкает- стою , точит -прыгаю два раза и замираю, в какой бы неудобно позе не застала меня очередная пауза в песне. В той стороне леса, куда ушел Леонид , слышу глухой хлопок выстрела, приглушённый расстоянием. Похоже, Леонид «опушился» - добыл глухаря – радуюсь я за друга. А «мой» певец где-то рядом, я остановился и внимательно осматриваю деревья. И вот, наконец, вижу своего визави. Почти на самой верхушке сосны замечаю тёмное пятно, которое шевелится в такт глухариной песне. Перебегаю от дерева к дереву, прикрываясь ими, сокращаю расстояние. Остановился отдышаться за толстой сосной. Но я не запыхался от быстрого бега, нет - меня трясет от нервного возбуждения - от близости исполнения мечты. Отсюда до мошника шагов тридцать, ближе не подойти –там открытое место , поэтому стрелять надо от сюда.
          Теперь могу хорошо рассмотреть глухаря, картинно устроившегося на толстой корявой ветке. Он весь черный на фоне уже светлого неба и только небольшое пятно белеет на крыле, как эполет на плече русского генерала. Да нет, пожалуй, не генерал, а сам император сосновых боров во всём своём величии предстал предо мной. В тиши ночного леса государь самозабвенно поёт свою весеннюю песню любви. Развернув веером свой шикарный хвост, он вытянул шею к восходящему солнцу и выводит колено за коленом. У него серо-желтоватый мощный клюв. От одного вида такого грозного оружия, наверняка, многие самцы отказывались от поединка. Осанистая борода подрагивает в такт песне, когда он начинает точить, словно волны прокатываются по мощному горлу. Вроде бы простые звуки песни завораживают, в них есть что-то сказочное, идущее из глубины веков. Плавно- без щелчка отключаю предохранитель и ловлю мушкой ружья правый бок реликтовой птицы. Сколько весен встретил этот глухарь? Судя по его размерам и тому, как уважительно держатся от него на расстоянии другие петухи - немало. Сейчас грохот моего выстрела разорвёт покой нарождающегося утра и лесной гигант, ломая сосновые ветки, камнем упадёт на мягкий мох. Затаив дыхание, слушаю первобытную песню и понимаю – его время еще не пришло. Он будет жить, а у меня вместо пустоты от исполненного желания, останется мечта, которая в другой раз приведёт меня на ток для встречи с этой сказочной птицей. Опускаю ружье и стою завороженный дивным видением, подаренным природой. Сколько проходит времени – полчаса или десять минут? Глухарь замирает и с шумом взлетает. Провожаю его взглядом и шепчу ему вслед:
          -Удачи тебе, Император! Пусть лесной дух хранит тебя от врагов!
          Теперь уже не таясь, иду назад. Утро уже полностью вступило в свои права. Полностью рассвело. Лес наполнился песнями пичуг: исчезло молчаливое очарование сумерек. На поваленной сосне сидит довольный Леонид, докуривая сигарету. Добытый глухарь чернеет у его ног.
          - Чего не стрелял? Подшумел?- спрашивает у меня удачливый охотник.
          - Да,- отвечаю ему, стыдясь признаться, что у меня не поднялась рука выстрелить в «императора».
          - Ну ничего – в следующий раз добудешь, - успокаивает он меня.
          - А мне пришлось в лёт стрелять. Ветка под ногой хрустнула, он и полетел, только недалекооо,- самодовольно продолжает Леонид.
После той охоты мне больше не приходилось бывать на глухариных токах. Но мечта добыть весеннего мошника осталась. Как сказал один мудрец : «Ожидание смерти- страшнее самой смерти». Я бы перефразировал по другому: «Ожидание исполнения мечты- слаще самой мечты». Может как раз в этом и суть самой охоты, которая, как известно, всё то, что до выстрела?             

  Нобелевская премия

Вот один из рассказов, который я назвал – «Нобелевская премия». Он правдив, тем, что всё, о чем в нем говориться, произошло действительно и со мной. Эту премию я могу получить, потому что для этого подкрался интереснейший случай. Мы были на Смоленщине. Эти места для меня милые и привлекательные. Они всегда теплые, гостеприимные, ласковые и родные. Смоленские поля и леса, это не то, что в Тверской области, где сырость и холодный ветер заставил стволы деревьев почернеть словно от горя, а поля и перелески поседеть раньше времени. Эта ранняя печаль особенно чувствуется осенью. А, весна раньше начинается в Смоленщине. Там уже вовсю резвятся птицы и другая живность, потому что солнышко встает рано, греет надежно, крепко, без кокетства. Именно в это время, когда мы были на Смоленщине нам и попался по дороге к дому, местный рыбак - юноша, лет двадцати пяти, с корзиной, в которой трепыхалась, только что пойманная рыба. В основном щука. Толстая, большая, с икрой. Для нас, для городских, – это просто чудо. Не вдаваясь в подробности, где и как он её поймал, и надо ли в это время вообще ловить рыбу, мы купили у него три больших щуки, для ухи лучшего, и желать не надо. Сначала варишь луковицу, потом картошку, солишь, перчишь и когда прокипело, кладешь рыбу. Можно добавить немного морковки, но это на любителя. Запах сводит с ума! А, если еще в уху добавить стопочку водочки, да помешать всё это горелым поленцем, то ЧИТАЯ , эти строки, вы уже просто обязаны почувствовать запах этой ухи, которую я так замечательно здесь описываю. Я всегда готовлю друзьям обед. Есть и другие «чудесные поварята», но когда этим занимаюсь я, претензий не так много – не связываются. Мне нравится кулинарничать. Я изобретаю различные виды салатов и блюд. Но самое желанная еда – это блюдо из курицы. Я считаю, что человечество может гордиться, только тем, что «изобрело» курицу! Это и яйца, это и подушки из пуха, это и мясо, и еще бесплатный будильник утром! Но вернёмся к нашей ухе. Разрезав щуку, я вместе с икрой у неё в животе нашел сосновую палочку…. Размером девять сантиметров. Диаметр палочки был что-то около восьми миллиметров. Я почесал затылок! Таких находок у меня никогда не было! Это сенсация! Щука проглотила палочку! Зачем? Вместо рыбки? Для чего? Открытие века! Щуки стали проглатывать палочки, чтобы улучшить свое пищеварение?! Так делают крокодилы и некоторые пернатые, проглатывая камушки, которые в желудке выполняют ту же роль, что и жернова. Помогают перемалывать пищу. Но у меня в руках рыба! Я переворошил все справочники, залез в интернет – Ни с чем подобным человечество пока еще не встречалось! Открытие! Виктория! Победа! Моя победа! Я стану первым, кто увидел это, изучил это, объяснил это! Может быть, щука, таким образом лечилась? Ну, в сосновых ветках много витаминов. Сосновая смола способствует заживлению ран. Сосна в народной медицине используется как витаминное, противовоспалительное, иммуностимулирующее и ранозаживляющее средство. Схожие рецепты из сосны используются для лечения легочных, сердечно сосудистых и системных заболеваний. Вы, что хотите сказать, что моя щука этой палочкой лечила свои сердечно - сосудистые заболевания? Перенервничала сильно, пока плавала. Жизнь у нее тяжелая? Разлука с любимым? Трагедия в жизни? Или может быть, она залечивала раны желудка, от укола косточкой проглоченной рыбы? Это как вариант. Есть еще мысль – щука съела палочку, потому что боялась утонуть. Хотела повысить свою плавучесть. Нет. Это глупая версия. Мы не будем на этой версии настаивать. Другая мысль – щука ошиблась и вместо рыбы съела палку. Ну…не знаю….Глупая, какая-то рыба выходит. Хорошо, пусть так. Тогда почему раньше мне не попадались такие щуки с такими ошибками в поведении? А, опыт в рыбацком деле у меня огромен. Нет. Это тоже не ответ. Теперь другой вывод – Щука перешла на иной корм. На древесный! У нас много животных питающихся деревом. Я предлагал в одной из своих научных работ скрестить бобра с дятлом! Отказались! Испугались, что получится летающая пилорама! А, когда я сидел около своего стола, в три часа ночи, и снимал показания электрического счетчика прислушиваясь к шуму на улице и определяя, что это – тетерева токуют или у меня в животе бурлит, то мне пришел в голову интересный вопрос – Когда утка летит, ей ветер в морду дует или нет? Но там-то всё было только в мыслях! Здесь же вот! Пожалуйста! Палочка в желудке у рыбы. Может быть, что-то Дарвин просмотрел! И именно вот так начинается новая эволюция! Вода в реках стала фиговой, и всё живое опять полезло на сушу, как когда то это уже было! У меня была теория, откуда мы произошли. Не от обезьяны, это уж точно. И не от инопланетян. Примитивны мы, даже для их опытов. Мы произошли от одного с обезьянами ящера. Был такой. На двух ногах ходил, жрал, всё что под руку попадется, чесал свои гениталии, спаривался со всеми, кого отловит – одним словом жил хорошо! Но однажды, что- то произошло. Наверное, его молнией шандарахнуло, когда он сидел на берегу озера и мочил в воде ножки. Так е…шандарахнуло, что умишком тронулся. И с тех пор одна ветвь пошла направо – это обезьянья ветвь, а другая налево - это мы. А, не мы после обезьян, как это модно было думать до меня! Здесь мы видим, что прежде чем вылезти на землю, рыба подготавливает себе почву для жизни - пищевые ресурсы. Постепенно, переходит на деревья, на сучьи, на ветки и на траву. Что само по себе очень полезно и разумно. И, в витаминном смысле и в экономическом. Запасы рыбы в морях, озерах будут только пополнятся, если хищные рыбы перейдут на подножный, в нашем смысле, корм, когда вылезут на берег жрать кусты. Они не станут конкурентами бобров. Бобры могут жевать большие поваленные деревья, а рыба будет подъедать разную мелочь. Берега озер, рек и также их дно очистятся от лишней растительности и запущенности. Не будет много гнили и ила. Чистая прозрачная вода. Главное в том, что рыба перестанет жрать рыбу. Запасы мирового океана увеличатся до неимоверности. Это действительно открытие века! Волосы мои зашевелились, а в глазах замелькали золотые горы и бриллиантовые искры. Первым делом – надо сообщить на радио. Пусть подготовят народ для моего большого научного выступления и доклада по этой теме. Реклама никогда не была лишней для привлечения внимания всей общественности. Потом надо обязательно сообщить на телевидение. В такие программы, как «Очевидное и невероятное», «Наука и культура», «Открытия и рационализаторство». Этим вопросом обязательно заинтересуется рыбная промышленность. Я сэкономлю своим открытием миллиарды рублей, уходящих на корм и неизвестно куда. Рыба отныне будет питаться растительностью, дровами, деревьями, и кустарниками. Я спасу не только этим запасы рыбы, но и запасы хлеба, зерна и другого корма тоже на крупненькую сумму. Глаза мои расширились. Мечты меня схватили, и я стал рассуждать мировыми масштабами и мыслить глобальными категориями. Это только первая рыбка, но уж если полезли на сушу, то полезут! Надо подумать о создании больших, огромных ферм, по воссозданию таких рыб. Надо им помочь. Обязательно надо им помочь воспроизводиться. Надо поучаствовать во всех их делах. Начиная от оплодотворения, икрометания, вылупления, и воспитания подрастающего поколения. Ни одна рыбка не должна погибнуть. Да, теперь маму – щуку можно поселить вместе с маленькими щурятами. Пусть воспитывает их на вегетарианских принципах! И она уже случайно их не съест, потому что у неё изменились взгляды на свою пищу, она поняла, что раньше питалась неправильно. Ферма нужна. Обязательно. Потом завод. Большой, светлый. Мальков и подращенных рыбок можно кормить просто опилками! Их желудочки весь сок из них выпьют! А, чего, чего – опилок у нас хватает! Если будет совсем плохо – поможет Сибирь, Урал. Тайга, одним словом. Можно будет задействовать всевозможные лесные хозяйства и так же частные. Да, частные. Продавать моих рыб населению! В связи с дешевизной корма, это поднимет их благосостояние во много раз. А, мы еще не знаем, что задумала рыба, перейдя на дрова и траву. Может быть, она и молоко начнет давать! Тогда! Пипец! Мы станем самой богатой страной! Даже нет, по-другому – Я стану богатым как страна! Но, всё для народа и всё только для него! Обязательно сообщить Академии Наук. Телеграммой. Срочной. С вручение. С доставкой! Что, мол, такой и такой то, открыл новый вид рыбы. Ух – ты! Награды, медали, звание, почет, премии. Институт возглавлю. Кафедру дадут. А, там и другие государства проснуться! Всем хочется на халяву рыбку съесть!!! Ученики! У меня обязательно будут ученики! И они будут звать меня ни как иначе, как только – УЧИТЕЛЬ! И конспектировать, каждое мое слово записывать и заучивать! Рыбе надо дать звучное имя. Моё имя. Такое, чтобы не стыдно было ей встать рядом с другими открытиями. Потом, когда пройдет определенное время, к моей щуки подтянутся и другие рыбы и даже млекопитающие! Все осознают преимущество витаминного корма. Сначала – дельфины – они самые сообразительные, потом киты – у этих мозгов больше, потом селедка. Витрины магазинов будут ломиться от изобилия рыбной продукции и везде, на каждой банке будет стоять мой логотип и красоваться моя фотография. Родина должна знать своих героев в лицо. Да, что там Родина….Мир, должен узнать того, кто его там сытно накормил. А, пока всё это не произошло, моё открытие должно быть под большим секретом. Чтобы кто-нибудь не выкрал. Надо поставить железную дверь и подключить сигнализацию. И всю документацию хранить в сейфе. Это самое первое, что мне предстоит сделать срочно. Это Россия, ребятки. Здесь даже думать, надо так, чтобы никто не слышал. Потом, обязательно, придётся обзавестись охраной. Машиной для перевозки денег. А, лучше иметь свой банк. Это надёжнее. Ну, это мы еще всё обдумаем! Вот такие мысли одолевали меня. Нобелевская премия, которая меня ждет, ничтожна, мала, мизерна, смешна, в конце концов, с теми преимуществами, которые получают все жители планеты от моего открытия. Узнав об этом, может быть, и инопланетяне свалятся к нам на землю. Они не ожидали, что один из их подопытных кроликов окажется таким умным! А, там другие миры….созвездия….галактики…и везде мои заводы… Я, наверное, задремал от своих размышлений. Надо встрепенуться. То, что у меня сейчас в руках - это огромное везение и огромная удача! Надо только ею правильно воспользоваться. Прежде, надо все-таки уяснить, что стало причиной такого поступка щуки. Что ее повергло к такому решению. Надо расспросить этого рыбака! Может быть он что- то знает об этом. Главное, не выдать ему своих истинных намерений. Не надо раскрывать все карты. Просто спросить – «Не знает ли он, почему в желудке у щуки оказалась сосновая палочка?» В конце концов, можно и поделиться с ним Нобелевской премией. Не всей конечно, одним только названием. На эти деньги куплю ему велосипед. Пусть катится на все четыре стороны, лишь бы не догадался о моих грандиозных планах. Как я сказал, так я и сделал. Нашел этого юношу и прямо спросил его – «Почему в брюхе у щуки сосновая палочка». Я это спросил небрежно, так, между прочим. Чтобы не заподозрили меня в том, что я очень заинтересован в разговоре. Никто не должен видеть, с каким трепетом и волнением я жду ответа. Его ответ убил меня. И в тот же миг я почувствовал неукротимое желание убить его! Вот здесь! Сейчас! В эту секунду! Он даже не задумывался, а спокойно так, не вынимая зубочистки изо рта, ответил мне, безо всякой напыщенности – «Это я засунул палку, в жопу щуки. Чтобы икра не вываливалась. Мы так всегда делаем!» Нет! Его не надо убивать…. Его надо четвертовать! Растоптать! Закопать! Его! Этого браконьера проклятого! Изверга! Палача моей мечты! Пропала моя Нобелевская премия! Какого великого ученого потеряла страна! Какая утрата постигла мир! Не везёт, так не везёт!

  рассказы Вадима Ахтямова.

НА МЕДВЕДЯ

 

Было это года два назад. Пригласил нас с друзьями глава сельской администрации в благодарность за продажу узкоколейки на истинно русский
экстрим: на медведя поохотиться. Типа все готово, ружья, водка, медведь почти ручной с первого выстрела мертвым прикидывается и все такое. Как тут не соблазниться. Поехали. Надо сказать у местных жителей оригинальный способ был на эту животину охотиться. Находят берлогу, ждут, когда хозяин пожрать ягод и прочего подножного корма уйдет, на соседних соснах на высоте метров 3 делают чёт типа гамаков из елово-сосновых веток. Приходят через денек-другой. Ежели зверюги нет, сидят в этих гамаках и по возвращению последнего расстреливают его сверху. Если медведь в берлоге, то один из охотников (самый шустрый, желательно электрик, чтоб по столбам быстро лазил) подходит к берлоге, сует туда палку реальную и шерудит там почем зря. Медведь, ясное дело не простив того, что от сосания любимого органа его оторвали, выбегает из берлоги. Финал тот же: расстреливают сверху.

 

Короче, приехали мы, в камуфляж переоделись, на головы красные шапки, ружья под мышку, водку в рюкзак и поехали. Шапки красные надо сказать в тех лесах просто необходимы были, т.к. без водки туда охотиться никто не ездил. А после пол-литра бегающий метрах в ста в камуфляже за тетеревом или от кабана долбоприветик, без шапки этой очень на оленя похож становится.
           Добрались мы до места не без приключений: пару раз встречали егерей (это такой лесной народец, особо вредный и до денег жадный). Но поскольку у нас стая больше, чем  егерей, да и ружья посерьезней, те предпочитали проверить документы на оружие и пожелать удачной охоты. Метрах в пятистах от берлоги пришлось спешиться: смущает животных запах выхлопных газов и звук мотора, равно как и галдеж пятерых поддатых охотников. Пол километра перлись молча. Дошлепали до берлоги, с тылу подобрались, а там на одном из гамаков уже "матерый" щерится и маякует, типа животное внутри, ждать не придется. Определили мы самого трезвого "электрика", который будет бревном в норе медвежьей шерудить, снабдили его этим самым бревном, сами по гамакам рассосались, приготовились. "Матерый" дал отмашку. "Электрик" палку в нору, усердно так (видно не впервой) взад-вперед, из стороны в сторону дубьем помахал, бросил и на сосну, заранее выбранную, как белка влетел. Тут-то и началось. Медведь с матами: "Меня будить!!!! Всех порву сцуки!!!!" вылетает из берлоги, делает круг по полянке и.. пулей влетает на соседнюю с "электриком" сосну. Сцена, как в "Ревизоре". Тишина. Птички щебечук, слышно даже как мотор в груди постукивает. Медведь замер в ровень с "Электриком". Обалдел видать он от такого дятла-мутанта (см. про красные шапки), отродясь таких не видел. Обалдел и "электрик". Шутка ли: в полуметре от него медвежья рожа с метр в диаметре, с желтыми нечищенными зубами и каким-то недружелюбно-недоверчивым выражением. Да еще и три из пяти не совсем трезвых ружей аккурат сквозь него в медведя целятся. Сколько зависалово длилось не знаю, но вариантов в башке пронеслось масса: стрелять в медведя- можно "электрика" зацепить; не стрелять - долго не провисит, а на земле ему одной подачи от этого лохматого Тайсона хватит, чтоб к духам леса на встречу отправиться. И тут, в абсолютной тишине леса - раздался толи грохот, толи треск, хрен проссышь. Толи от страха (что впоследствии яростно отрицалось), толи от напряжения великого не выдержала кишка "электрика". Натянутым как струны нервам охотников иного сигнала и не надо было. Залпом бабахнули пять ружей, перезарядка, еще залп, перезарядка, еще залп. Воплей "электрика": "Не стреляйте, сцукоженщина легкого поведениянах!!!!" уже никто не слышал. Короче, когда мохнатый с дерева рухнул, не покурив и не помолившись, шкуру его если только на дуршлаг пускать можно было, а у каждого из охотников по пол арсенала осталось. Все ожидали второго шлепка на землю, но "электрик" продолжал висеть на дереве, не отвечая на вопросы все ли в порядке, а только как-то странно поскуливая.

 

Убедившись в том, что животине кирдык, все пососкакивали с гамаков и к "электрику" осматривать повреждения. Из повреждений на "электрике" были обнаружены только покоричневение комуфляжа в задней нижней части, которое можно было б принять за кровь, если б не запах. Стащить с сосны его удалось только через 15 минут, этот горе-дятел-охотник-электрик, как будто пытался внедриться в молекулярную структуру дерева. Через стакан водки у "электрика" цвет лица приобрел более-менее естественный оттенок, еще через стакан восстановились наливательные и хватательные рефлексы и немного речь. Обратно шли и ехали молча, в машине воняло невыносимо, дрожь в руках прошла только дома у "матерого", где была распита остававшаяся водка. Тостов за удачную охоту в тот вечер не произносилось, вообще, старались говорить только о политике. Один "электрик" порывался после очередной порции горячительного продемонстрировать всем дыру в камуфляже в районе предплечья. На что ему резонно предлагали лучше еще разок продемонстрировать штаны. Вот такой истинно русский экстрим.




Зявр и Сяма на глухаря
--------------------------------------------------------------------------------
          Не знаю, может быть, когда я начинал охотиться, тоже был таким же дятлом, как эти двое, которые явились на охоту к моему знакомому егерю Сергею. Но одно отличие точно присутствовало: у нынешних, в изобилии имелись дензнаки. Прислало их серёгино начальство, изрядно подогретое этими дензнаками с твёрдым указанием: "Обеспечить дорогих гостей богатой весенней охотой на токующих глухарей и перелётных вальдшнепов".
          Серёга долго плевался, узнав про задание начальства, но делать нечего: пришлось ехать на базу встречать "дорогих гостей. " Те, как положено, приехали в наглухо затонированном BMW X5, с серьёзным видом троекратно обнялись с каждым представителем обслуживающего персонала базы. Досталось и нам с Серёгой, а также двум гончим выжлецам, совершенно обалдевшими от такого обращения. Прибывшие были изрядно выпимши, но старались держаться трезво. Одного звали Сяма, другого - Зявр. Сяма выглядел похудее, но всё равно, вместе с Зявром, он весил никак не меньше 200 кг.
Про живой вес этих персонажей я ещё упомяну ниже:
Вечером, согласно указаний начальства, повели гостей охотиться на вальдшнепов.
- А этот "вальшнепс", чё, в натуре перелётный, вроде грача, да? - проявил интерес Сяма.
- Ну да, летит сейчас с зимовки, - поначалу вежливо ответил Сергей.
- Во как! - обрадовались начинающие охотники.
- А где они зимуют? - продолжал выспрашивать Сяма.
- А зимуют они на Кубе:- прикололся егерь.
Это сообщение ввергло мужиков в глубокое раздумье. Некоторое время они молча брели за нами по лесной тропинке, но потом хором спросили:
- А Куба это где? Далеко от Питера?
- Уй, далеко! Так они всю дорогу пешком идут. По ночам, - продолжал изгаляться Сергей.
Смеркалось. Когда мы пришли на заветную просеку, Сяма и Зявр достали из чехлов две совершенно одинаковые Сайги, копии АКСУ, сноровисто пристегнули к ним рожки, набитые, как потом выяснилось патронами с двумя нолями. 'Ну, которые здесь 'вальс-шнепсы'?!' - опять хором спросили они. Дальше началась беготня по просеке и безответственная стрельба по дроздам, лягушкам, пенькам, отдельно стоящим деревьям, фарфоровым изоляторам линии электропередачи и 'кто громче стрельнет'. Хорошо, что никуда попасть им так и не удалось. К чести гостей, они не очень то и переживали по этому поводу. Наоборот, искренне благодарили Сергея за 'реальную охоту' и рвались теперь напасть уже на глухаря.
- Глухарь большая птица? - осторожно поинтересовался Зявр, когда мы ночью ехали к току.
- Очень большая. В десять раза больше, чем вальдшнеп:
- Ух, ты! Тоже на Кубе зимует?
- Нет, под Иерусалимом.
- А этот: Еру-салим: Он далеко от Кубы?...
В общем, когда мы подъехали к месту, откуда до тока нужно было идти километра полтора, гости были под завязку набиты информацией сомнительного толку и глаза у них горели жаждой 'мочкануть глухарика'.
- Ну что, переодевайтесь и пошли - скомандовал Сергей 'дорогим гостям', когда все вылезли из BMW, поскольку те были одеты в просторные спортивные костюмы и одинаковые, короткие резиновые сапожки. Тут вышла небольшая заминка: выяснилось, что ни у Сямы, ни у Зявра другой обуви не было.
- Как же вы собираетесь ночью по болоту то шариться?! - искренне удивился егерь.
- Вот те раз! А нафига нам болото, нам глухарь нужен?!... Два штуки, - не менее искренне удивились добытчики.
       Серёга открыл было рот, чтобы рассказать про весеннюю охоту на глухаря, но потом махнул рукой и промолвил: 'Ладно, до тока дойдём, а там видно будет:'
До тока мы действительно дошли относительно легко, ночью лёгкий морозец слегка прихватил землю, и коротких сапожек вполне хватило. Прибыли минут за тридцать до начала. Через десять минут ожидания, 'дорогие гости' стали подмерзать и требовать развести костёр. После категорического отказа, Зявр извлёк из кармана широких спортивных штанов плоскую флягу внушительных размеров и предложил выпить коньяку. Мы с Сергеем вежливо отказались, а вот Сяма с Зявром - неприминули:, содержимое фляжки в два глотка исчезло в их крепких организмах.
     Ещё через десять минут в болоте, на периферии которого мы стояли, коротко щёлкнул глухарь. Сергей притянул к себе Сяму и прошипел ему в ухо: 'Сейчас пойдёшь за мной, точно повторяй все мои движения, подведу тебя к глухарю.' Выждав пока мошник распелся и принялся исполнять и второе колено, егерь стал подходить. За ним неуверенно двинулся Сяма. Вскоре с той стороны, куда они ушли раздался сдавленный мат и егерь с охотником обратным порядком вернулись к поваленной сосне, где сидели мы с уже конкретно пьяным Зявром.
- Не пройти там в коротышах. Что делать будем?! - спросил Сергей собравшихся.
Вот краткий протокол собрания.
Зявр: Даю триста бакинских за каждого глухаря!
Сергей: Чего триста? Их вроде 26 всего то и было. Комиссаров: А триста - это про спартанцев.
Я: Это он про доллары, что в рублях составляет приблизительно восемь с половиной тысяч рублей.
Сергей: Скока, скока?!!
Сяма: Пусть будет девять. Сымай сапоги:
Сергей: Самому те не подойти, вести тя надо: за ручку:
Сяма (мне): Тогды ты сымай.
Я: Хрен тебе, а не сапоги: и размерчик у меня 41-ый, а у тебя м-м-м 45-ый.
Сергей: Девять тысяч помножить на два:, дважды девять:
Сяма и Зявр (хором): Двадцать!
Сергей: Да за такие деньги я вас обоих на закорках отнесу туда и обратно! По очереди.
Сяма и Зявр (хором): Замётано!!!
      Сяма первый взгромоздился на спину егерю, и они снова двинулись к вовсю токующему глухарю. Картина была трагикомическая: Сяма мешком висел на плечах у Сергея, держа двумя руками на его груди пресловутую Сайгу. Егерь подхватил тушку руками под ляжки, одновременно умудряясь нести в правой руке ещё и двустволку. Сергей, слегка покачиваясь, скрылся в темноте кустов.
Ток в это время набирал силу, с маленькой полянки, где мы остались с Зявром, было слышно уже трёх глухарей, и я решил подойти к одному из них. Довольно быстро подобрался к присадистой сосне на гривке, где по всем показаниям и сидел 'мой' глухарь. Осталось дождаться, когда получше рассветёт, чтобы выстрелить наверняка. Что я и сделал под песню, когда мошника стало отчётливо видно. Вернувшись на край болота, я обнаружил Зявра, щелкающего зубами не хуже токовика. От холода его била крупная дрожь, но парень тут же воспрянул, когда заметил глухаря у меня за спиной.
- Продай мне глухарика, а? - заканючил Зявр.
- Зачем он тебе? - не понял я.
- А мы скажем, что это я его стрельнул, взял у тебя сапоги и: мочканул, - нашёлся Зявр.
Я согласился: 'Не надо будет Сереге вторую ходку делать', - подумалось мне.
- Деньги за глухаря егерю отдашь, как договаривались, - :
- Да нет вопросов, - обрадовался новоявленный глухарятник, выхватил у меня птицу и вежливо попросил:
- Только врать одинаково будем, ладно?
- Да ладно, ладно:, - опять согласился я.
     В этот момент со стороны тока раздались три торопливых выстрела, а через небольшую паузу - ещё один, одиночный. Я стал гадать, что бы это могло значить, но Зявр меня опередил: 'Тремя - заранили, а четвёртым дострелили. В голову'.
Стало совсем светло, когда Сергей и Сяма вышли к нам с болота. Причём Сяма шёл уже самостоятельно, был мокрым по уши, нёс глухаря через плечо и сиял, как: как хрен знает кто.
- Я его: фигак - он полетел, я его опять: фигак, фигак - он летит, я с Серёги спрыгнул, прицелился получше - ху-у-яг!!! Еру-салимский тут же штопором в землю воткнулся по самые плечи, - захлебывался в рассказе Сяма, размазывая сопли восторга по роже. Тут он заметил в руках Зявра мошника, и впал в ступор. Настала очередь Зявра:
- А я культурненько так, противолодочным зигзугом, к сваму подкрался. Он даже крякнуть не успел, как я ему в глазик засветил, чтобы шкурку не попортить. Шкуру над камином повешу, пусть напоминает: С одного разА! А ты, фигак, за что на свете, уважаемыег: Чуть всех глухарей мне тут не распугал!
     Впрочем 'дорогие гости' быстро помирились, торжественно и троекратно обнялись и расцеловались, стучались лбами, жали руки, дружески похлопывали друг друга по плечам, скулам, спинам и торсам. Слышались прочувственные слова: брат, братан, брателла, братуха: Потом они попытались благодарно навалиться на Сергея, но тот предусмотрительно вытянул на всю длину правую руку и всё обошлось крепкими и сдержанными, мужскими рукопожатиями.
К машине возвращались в приподнятом настроении. В багажнике, 'случайно', обнаружилась бутылка вискаря, и Сяма с Зявром отдали ей должное. Пока они выпивали, Сергей вкратце изложил мне подробности своего 'коммерческого' рейса:
- Подвёз я эту тушу (тяжёлый сволочь) к глухарю метров на тридцать. Толстый как начал палить у меня над ухом, только гильзы прыскают. Глухарь летит - не колышится. Десять тысяч рублей от меня улетат! Скинул я гада в лужу и сшиб глухаря: Еле нашёл, далековасто пал: глухарь.
       Пьянка, начатая у машины, продолжалась ещё сутки на базе. После чего, 'дорогие гости', рассчитавшись с егерем, премного благодарные, отбыли с трофеями в Северную столицу. Обещали вернуться 'на медведика'. Посмотрим, время покажет.

 

Зявр и Сяма на лося

 

 Вот тебе и раз: они вернулись… Причём не одни, а в составе целой команды, решившей напасть на загонного лосика. Было это под конец ноября, лежал неглубокий снег, стоял устойчивый минус, но ребята вывалившиеся из трёх прибывших «жипов» все, как один, были обуты в одинаковые болотные сапоги зелёного цвета.
      Зявр и Сяма сразу же стали ловить Сергея, чтобы дружески обнять его и расцеловать, но егерь ловко уворачиваясь, притёрся с собачей будке, где, в свободное от охоты время, спал его западно-сибирский лайкан Дозор. Кобель спросонок разорался на гостей и даже порвал Сяме болтавшийся ботфорт новёхонького сапога.
- Как же я теперь охотиться то буду - загундосил Сяма.
- Теперь только в валенках – твёрдо ответил Сергей.
- Чё, в натуре валенки нужны?!
- Без валенок нынче никак.
- Бля…- сказал Сяма и грязно выругался.
- А где тут у вас валенки валяются, тьфу ты…, продаются?
- На рынке, в городе.
Не успел Сергей и промолвить про город, как Сяма с Зявром попрыгали в машину и, на большой скорости, скрылись в сторону райцентра.
Остальные члены команды, перетаскав шмотки в гостевой дом, вышли курить на улицу, прихлслуживая спиртное из одинаковых фляжек. Присмотревшись, я понял, что и патронташи, и ножи, и даже камуфлированные подтяжки на штанах у них ни чем не отличались друг от друга. Сергей их вежливо спросил:
- Вы так из Питера в болотниках и ехали?
- А чё? Нам Сяма велел на охоту в длинных сапогах явиться, а в чём базар то?
- Не удобно ж…
- А мы трудностей не боимся – бойко встрял один из прибывших и, вытянув руку вперёд, торжественно представился:
- Василий, полковник Службы Внешней Разведки. Могу ксиву показать. Показать?
Остальные почему то весело заржали и с радостным вниманием уставились на Полковника. Был он невысокого роста, широк в бёдрах, в умеренной стадии опьянения и обладал порочными чертами лица. Вместо патронташа, через плечо у него висела дамская сумочка.
- Ты, Вась, лучше скажи, что у тя заместо патронов в сумке лежит?! Тюбики с губной помадой? – опять заржали остальные охотники.
- Без понятия вы… Патроны там, супермагнувские! Показать, а?
«Эксгибиционист что ли?» - мелькнула у меня мысль, но развить я её не успел. На двор базы лихо вкатили Сяма с Зявром. Зявр, покачиваясь, выскочил из-за руля и заорал:
- Налетай, братва, переобуваться!
Машина была битком набита разносортными валенками…
- Мы с Сямой, все скупили! На крайняк.
Сам Зявр уже щеголял в паре неподшитых валенок. А ещё одна пара, поменьше размером, была надета у него на… руки. Сергей опять вежливо спросил:
- Это ты так из райцентра в валенках на конечностях рулил?
- А мы трудностей… - попытался вставить слово Полковник, но его прервал Зявр:
- Ага! Мы с Сямой на ящик коньяку замазали, что доеду. Выкатывай, брателла!
Сяма выкинул всю обувь на снег и поставил рядом ящик с бутылками без акцизных марок.
- «Коньячный коктейль», 40 оборотов – прочитал, передёрнувшись, Сергей надпись на этикетке.
- Коньяка в сельпе не было, но местный мужик сказал, что «баская» вещь! Мы ему стакан накатили для пробы, так он там и отрубился. ЗдОрово напиток забирает!
- Знаю я этого мужика – тихонько сказал мне Сергей, - он даже жидкий азот пьёт.
- Ну что, орлы, обмоем новую обувку?! – взвизгнул Полковник. Все одобрительно загудели и двинулись в дом.
- Много то не пейте, завтра подъём в шесть утра…, а, впрочем, что это я, всё равно нажрутся, - приуныл Сергей.
Первое, что мы обнаружили прибыв следующим утром на базу, это валяющееся на крыльце удостоверение полковника СВР…
- Ну и харя, - прокомментировал Сергей, разглядывая фото Полковника.
- Надо будить этих гадов. Господа, выходи строиться! – гаркнул егерь, входя в дом.
Но некоторые ещё и не ложились, трое сидели за столом в разноцветных валенках и остекленевшими глазами. Ещё двое сидя спали, распластавшись щеками по столешнице. Других не было видно. Один Василий был «на ходу» и подбежал к нам с простецким вопросом:
- Ксиву свою потерял… Вы на крыльце её там видели?
Где-то через час команда лосятников кое-как собралась во дворе базы. Впечатление от зрелища было двоякое: бледные, помятые лица, неуверенные движения, понурость, отрешённость и полное молчание… С другой стороны глубокое уважение вызывал сам факт, что эти «зомби» вообще смогли хоть как-то действовать.
- Спиртное всё сдать! – твёрдо сказал Сергей.
Что тут началось… Мысль об алкоголе очень взбодрила личный состав, охотники забегали по базе, хлопая себя по карманам и роясь в сумках, но… очень быстро выяснилось, что всё уже выпито. Команда опять впала в депрессию.
- Значит так, - начал инструктаж егерь, – охотиться будем на лосей. Зверь есть. На номерах стоять тихо, не курить, не блевать, матом не ругаться. Стрелять только по лосям. По людям, белкам, собакам, воронам и на подозрительный шум – не стрелять. Стоять на номере, пока не снимут. Теперь подходим по одному, расписываемся за инструктаж и предъявляем оружие и патроны к осмотру.
- Может в гастроном заедем?, - промямлил Сяма
- Не по пути нам, - отрезал Сергей и скомандовал:
- По машинам!
Ехать было не далеко. Я знал этот «генеральский» загон. Представлял он из себя кормовую, заросшую делянку, одной стороной примыкавшую к длинному озеру и ограниченную с трёх других – заброшенными лесовозными усами. Место во всех отношениях идеальное: по неглубокому снегу всегда можно «обрезать» не выходя из машины, ещё тонкий лёд озера не давал ходу зверю в эту сторону. Две другие – можно было надёжно перекрыть стрелковой линией, а с четвёртой – гнать. Так, что получался практически котёл. Поэтому, когда мы пересекли утренние заходные следы пары лосей, оставалось только проверить не прошли ли они транзитом.
- Я ща объеду, посмотрю нет ли выхода, тогда на обратном пути расставлю гадов на номера и вернусь к тебе, пустим собак по «заходу». Сами не пойдём, а то пристрелят ещё ненароком, анкаголики…, - выстроил план загона Сергей.
Я остался на следах. Получше рассмотрев их, понял, что это бык с коровой. Пешком пришли ещё по темну на жировку и, скорее всего, никуда не денутся.
- Везёт дуракам и пьяницам, лосИ в загоне, - вернувшись, через губу пробурчал Сергей.
Мы вытащили пару лаек, Дозора и Джоя, из егерьской «буханки» и пустили их по следу.
- Засекай, ща заголосят…
- Может тоже пойдём, для надёги?
- Смысла нет, собаки выгонят в лучшем виде.
Действительно, через 15 минут (я засёк) до нас донёсся характерный, с подвывом лай Серегиных собак. Довольно долго лайки крутили лосей на месте и Сергей, не выдержав, пошёл на голос:
- Может, подпустят на выстрел – сам грохну, нет веры у меня этим… питерским! А ты здесь, «обратку» карауль.
Я взобрался на небольшой бугорок, чтобы лучше было слышно. Ещё минут через двадцать, лай стал смещаться в сторону номеров. Значит лоси учухали егеря и стронулись.
С минуты на минуту я ждал выстрелов на номерах, но услышал… телефонный разговор. Ближний от меня стрелок орал за поворотом уса в мобильник:
- Алё, Васёк, слышь меня, это я, Димон?! Алё, бля! Это у тебя там собаки брешут? Чё?! Ни хрена не слышно…, вали сюда, покурим! Эта…, Сяму с Хилым захвати по дороге.
Лайки стихли, видно подшумленные лоси махнули галопом от стрелков и оторвались от собак.
- Интересно, - стал размышлять я – Куда они теперь двинутся? На номера больше не пойдут, на озеро – тоже, могут наткнуться на Серёгу в загоне, но это вряд ли… Значит попрутся по своим заходным следам, т.е. на меня.
От озера до стрелковой линии было метров пятьсот заросшего уса, на заходе стояло три джипа и «буханка». И я. Я стал соображать, где мне приткнуться, чтобы перехватить лосей. Ничего умного в голову не приходило, перекрыть полкилометра в одиночку, при видимости в сорок метров, мне не представлялось возможным… Но тут, слева от меня, в загоне, хором подали голоса Дозор с Джоем. До них было не более четырёхсот метров.
- Золото собачки, догнали лосиков, теперь держите - умилялся я, бегом передвигаясь по усу к озеру, чтобы встать на возможном переходе. Когда, запыхавшись, я оказался напротив лосей, то передо мной стал выбор: скрадывать их, или стоять смирно в надежде, что Серёга толкнёт их на меня из загона. В том, что он тоже пошёл на лай, не было никаких сомнений. Действительно, у меня в башке раздался внятный голос, с вологодским акцентом:
- Вадя, лосИ между нами. Близко.
- Кто пойдёт? Давай ты, мне, на усу, стрелять удобнее, чем тебе в «карандашнике» - молча ответил я.
- Дык, ветерок от меня, на ветер пойдут. Ёбай ты, я покараулю, - закончил сеанс телепатии егерь.
Я тряхнул головой и полез в заросшую вырубку. Но, не пройдя и пяти метров, услышал Серегин одиночный выстрел, потом треск подроста ко мне, рёв собак, тяжёлый шлепок туши об землю и предсмертный хрип лося. Это могло значить только одно: Серёга меня надул. Пока мы с ним в эфире договаривались, кто на кого гонит, он уже подошёл на выстрел и отстрелял лося.
- Вот он то бык передо мной в кустах топчется, а не вижу. Сяду на корточки – ноги его и собак вижу, встану – опять не фига. Потом он на тебя, видно, осторожился, голову поднял, один загривок и торчит… На разок!, - вещал подробности Сергей, перерезая горло быку-пятилетке.
- А корова то где?
- Хрен знает… Собаки за быком пошли, Дозор всегда что больше выбирает. Пойдём придурков собирать, пускай вытаскивают, жалко, что не далеко…
Когда мы подошли к машинам, то увидели выходной гонный след коровы, прямо между двумя джипами и команду охотников в полном составе с недовольными лицами. Сяма отделился от толпы и начал наезжать на Серёгу:
- Вы чё, в натуре, оборзели!? Где загон, где обещанные лосики? Белок и тех нету! Мы, как быки последние, паримся на номерах, а вы где-то сами по себе шаритесь, стреляете по ком-то! Так, Серёжа, дела не делаются! Ответь братве.
- Лось лежит, десять минут езды на тачке. Без вас, мужики, не взять бы было, бригада, одним словом. А «белочки» пока, и правда нету, но скоро будет.
- Большой зверюга? – заулыбался Сяма.
- Что твой бизон! Никак не меньше тридцати пудов потянет.
Охотники оживились, стали хлопать друг друга по плечам и затылкам, пожимать руки. Часто повторялось слово «бригада», так удачно запущенное хитрым Сергеем в оборот.
Тут слово опять взял Сяма:
- Значит так, братва, всем спасибо за работу: наша взяла! Ща мы с Зявром едем в гастроном, остальные свежуют дичь, бригадир – Полковник. Одна нога здесь – другая уже там!
После упоминания о гастрономе, работа закипела. До возвращения гонцов, мясо ошкурали, вытащили и разрубили на кучки для жеребьёвки. Настроение было приподнятое, но когда вернулись Сяма с Зявром и извлекли из машины два ящика коньячного коктейля, оно подпрыгнуло ещё градусов на сорок.
- Поехали отсюдова,- сказал мне Серёга, - а то к ним скоро «белочка» и припрыгает, слишком ацетона много в этом коктейле.
Отвертевшись от многочисленных дружеских объятий, мы отбыли восвояси.
Потом я узнал, что бригада пьянствовала ещё два дня, Полковник купил у Сергея пошарпанное чучело медведя, испокон века стоявшее в сенях базы и, всё-таки, забыл свою ксиву на самом видном месте. Наверное опять приедут на охоту…

 




 

Разрешиловка

 


Обычный рабочий день. Инспектор лицензионно-разрешительного отдела ведет прием посетителей. Вдруг в коридоре возникает шум:Сперва инспектор делает вид, что его не касается. Пошумят и успокоятся:Однако шум не стихает, а напротив, начинает усиливаться, уже слышны отдельные крики. А рядом, между прочим, кабинет начальника СМОБ. Будет потом на совещании: Проводив очередного посетителя, инспектор подходит к двери и выглядывает наружу.
Среди степенных и серьезных мужиков-охотников затесалась:Девушка. Блондинка (упаси бог, не хочу обидеть всех светловолосых дам, но та все-таки была блондинкой).
Мини-юбка, сапоги до колен на воо-т таком каблуке, колечки на пальцах. Макияж.
- Ну, мужчины! Ну как вы не понимаете?! Нет у меня времени в очереди сидеть! Завтра открытие сезона, а у меня еще даже ружья нет! Ну, что с вами будет, если вы пропустите вперед бедную девушку!?
Заметив инспектора, бросается к нему.
- Товарищ офицер! Мне буквально на секундочку! Пустяковый вопрос!
- Ну что ж, проходите, пожалуйста:- Инспектор все-таки мужчина, а девушка очень даже ничего:- Граждане, успокойтесь, всех приму:
- Ну, что у Вас?
- Мне нужно разрешение разрешение на ружье!
- На покупку? Давайте документы:
- Документы?

- Ну да. Справки от психиатра и нарколога, медкомиссию, копию паспорта. Вот Вам бланк, напишите заявление. Я направлю запрос на спецпроверки, участковый зайдет к Вам, посмотрит оружейный шкаф:Заплатите в сберкассе пошлину:
- А разрешение когда?
- Ну, если у вас все нормально, то, недельки через две:Получите разрешение на покупку, принесете ружье мне для осмотра и еще через недельку получите разрешение на хранение:
- А завтра?
- Что завтра?
- Я смогу завтра поехать на охоту?
- Конечно, только без ружья: Кстати, а охотничий билет у Вас есть?
- Охотничий билет?
- Ну да. Без него вы сможете только хранить ружье дома. Для самообороны. А на охоту без него нельзя:
- У меня нету этого билета:И справки от психолога:
- Психиатра.
- Да какая разница! Вы не понимаете! Завтра! Открытие! Сезона! Все наши едут! Я уже купила себе такой симпатичный пятнистый костюмчик и сапожки! Но без ружья, сказали, меня:- всхлипывает. - Не возьмут! Никак нельзя завтра, а?
- Вы только не плачьте: Я абсолютно бессилен. Понимаете, есть порядок, приказы, инструкции:
- Ну, пожа-а-алуйста, - вот-вот брызнут слезы. На счастье звонит телефон.
- Да. Я. Понял. Иду. Извините, девушка, начальство срочно вызывает:
- Я Вас подожду. Я уверена, Вы сможете мне помочь! - многозначительно опускает глаза:
Инспектор пулей вылетает из кабинета, вытирая платком вспотевший лоб. Тем временем девушка замечает в кабинете еще одного офицера. Молодой симпатичный лейтенант (младший инспектор) делает вид, что занят бумагами, однако изредка бросает на посетительницу заинтересованный взгляд. Девушка переключается на новый объект.
Подсаживается поближе, закидывает ногу на ногу, поправляет прическу. Из-под полуопущенных ресниц томный взгляд:
- А может быть Вы мне можете помочь?..Офицер: - насмотрелась американских фильмов.
- Вряд ли. Если уж Сергей Геннадьевич не смог: Кстати, а на кого собираетесь охотиться?
- Ну, я не знаю:Утки там какие-то или медведи: Не важно. Важно, что все наши едут и мне без ружья ну никак:Ну, пожалуйста, помогите мне:Неужели Вам меня совсем-совсем не жалко?:
- Я бы рад, но:Хотя:Вы знаете, у меня возникла одна мысль:Понимаете, есть такие ружья, про них мало кто знает:Их можно купить без разрешения: Я напишу Вам название на бумажке, а Вы идите в магазин и требуйте.
- Ой, правда?! Вы прелесть!

В кабинете витает устойчивый запах духов. Смущенный лейтенант оттирает носовым платком со щеки ярко красную помаду:
Блондинка, напевая, мчится на своей маленькой 'Судзуке' в оружейный магазин. В сумочке у нее лежит клочок бумажки, на котором крупными печатными буквами написано:
ПНЕВМАТИЧЕСКОЕ РУЖЬЕ.

 

ЗАСРАНЕЦ.

Все события, физические и юридические лица, являются от начала до конца бессовестной выдумкой автора и к тому, что случилось на самом деле, не имеют никакого отношения.
Не секрет, что некоторые "охотники" боятся кабанов. Боятся по разному: кто-то платонически, кто-то скрыто, кто-то панически, а кто-то до и смерти...
Припомнился случай, который произошел в 80-х годах. В то время охотничья судьба занесла меня в компанию комитетчиков, которые в сезон, каждые выходные планомерно ездили на копытную охоту в сопредельные с Московской области. Собирались, по традиции, у кафе 'Лель' на проспекте Мира в 19-00, в пятницу. У комитетчиков всегда в распоряжении был ГАЗ-66 с отапливаемым кунгом, лицензии на лося и кабана. Старшим команды, но не по званию, был некий Вася, сильно смахивающий ниспадающими верхними веками и тяжелым мутным взглядом на вурдалака. Его всегда провожали на охоту последовательно сначала жена, а потом любовница. Было забавно смотреть, как эти женщины по - очереди повязывали шерстяные шарфики на Васину шею и совали ему теплые варежки. Основной задачей старшего была отобрать у нас все спиртное, чтобы потом равномерно распределять его на все дни охоты. Наша задача была - наоборот, утаить от Васи как можно больше алкоголя, чтобы потом бесконтрольно им пользоваться. Умудренные опытом офицеры, старшины и прапорщики, в том числе воевавшие в Афганистане, прятали от Васи спиртное совершенно изощренными способами. В ход шли и медицинские грелки с самогоном, и супертонкие, изготовленные по форме тела на заказ фляжки со спиртом, и даже, коньяк, разлитый в стволы двуствольного ружья, заткнутых с двух сторон специальными пробками. Кстати, знаете сколько входит в двухстволку 12-го калибра водки? При длине стволов 750 мм. и не очень строгих патронниках - 410 мл. Так вот, отобрав всё (ой ли!) горючее у охотников, Вася неизменно цитировал Ю. А. Гагарина: 'Поехали!' и нажимал специальную кнопку, чтобы водитель-солдатик начинал движение. Причем гагаринская цитата не имела отношения к водителю, а была сигналом к началу контролируемого Васей процессу поглощения спиртного копытной командой. Сами понимаете, что команда в тот раз состояла из круглого числа 10, составляющих ее охотников-копытников. Да, среди охотников встречаются и специальные охотники-копытники. Больше того, среди копытников подчас встречаются еще и низкопробные 'мясники'. Этих 'мясников' отличает патологическая жадность до мяса, паническая боязнь зверя и изощренная хитрость во сокрытии своих тайных пороков. Как потом выяснилось, был среди нас один такой мясник-подполковник, но об этом потом:
Поскольку ГАЗ-66 под управлением срочного солдата передвигался по дорогам общего назначения очень и очень не срочно, то у дружного охотколлектива было предостаточно времени для распития различных напитков в количестве, необходимом для осознания своего несомненного превосходства над остальными обывателями и другими, по большей части, гражданскими ротозеями. Когда мы прибыли на базу всего-то в 150 км. от города-героя Москвы, то боевой дух команды достиг небывалых высот. Все были готовы рвать и метать. Только глубокая темень и условия недостаточной видимости останавливали нас от немедленного преследования скопищ кабанов и сонмов лосей. Нерастраченная энергия обратилась непосредственно на остатки дозволенного спиртного. Причем Василий усердствовал больше всех, чтобы личным примером контролировать процесс. В конце концов, его сильный организм не выдержал и он, засунув завтрашнюю и послезавтрашнюю водку под матрац своей кровати, ничком повалился на нее. Все 'живые' охотники тут же окружили мерветцки спящего Васю, досчитали до трех, приподняли старшего команды вместе с матрацем, извлекли фьючерсную выпивку и немедленно продолжили подготовку к грядущей охоте:
Весь следующий день прошел в бесплодных загонах, под знаком тяжелого похмелья. Зверь упорно не хотел выходить на номера, отворачивая в самый последний момент, за 100-150 метров от стрелковой линии. Настроение у охотников падало, началась ругань и препирательства. Темнело: Уставшие, но недовольные, вернулись на базу. Разбор полетов начался за общим столом. Было высказано много мнений и колких взаимных замечаний. В обсуждении приняли участие все члены команды, даже гражданские. Один Вася молча молчал, но на его невысоком челе явно было написано, что он думает глубокую оперативную думу. Его чекистский, проницательный взгляд последовательно вперивался то в одного охотника-копытника, то в другого: Дольше всех старший команды всматривался в некоего гладкого подполковника, ничем, впрочем, до сих пор себя не проявившего. Напряжение нарастало, воздух явственно потрескивал вокруг Васиной головы. 'Все, гаси свет, завтра разберемся:'- наконец тяжело промолвил старший команды и, по противозенитной траектории, двинулся к своей койке.
          На следующее утро, 'утро стрелецкой казни', сбор команды начался довольно необычно. Старший, чисто выбритый и благоухающий 'Шипром', ласково будил охотников, спрашивал как спалось, как самочувствие и всем без исключения задавал один и тот же вопрос: 'Ну как, стул сформировался?' Потом он внимательно отследил посещения членов команды деревянно-дощатого сортира. На нелицепритном его лице читались азарт доследования и упорное желание докопаться до истины. Вася не выпускал никого из поля зрения. Некоторым, наиболее вчера отличившимся, он даже предлагал глоток-другой из личной алюминиевой фляжки, обшитой моренным дубом. Наконец, погрузившись в Шишигу (Газ-66), мы двинулись в угодья.
       Тем, кто частенько бывал на облавных охотах, не надо объяснять какие внутренние интриги плетутся при расстановке номеров и при делении команды на стрелков и загонщиков. Хорошо, если это слепой жребий: Но, в данном случае, всем процессом командовал единолично Вася, руководитель некоего секретного отдела и адъютант начальника N-ского управления. Кстати, имевший право на постоянное ношение табельного оружия системы Стечкина.
       Во втором загоне все и приключилось: Вася услал загонщиков с егерям, расставил стрелковую линию, сам встал на соседний справа от меня номер, помахал мне рукой, приложился к фляжке и, выждав 5 мин., стал, скрываясь за кустами, передвигаться в мою сторону. Поскольку загон еще не начался, я с интересом стал наблюдать за Васиными маневрами. Он, поравнявшись со мной, жестами и многозначительными гримасами призвал меня следовать за собой. Я уже было раскрыл рот, чтобы выяснить что происходит, но Старший откуда не возьмись выхватил пистолет и приложил ствол себе к губам. Я понял это как приказ молчать, как могила. Дальше все проходило в обстановке повышенной секретности. Мы с Васей гуськом, сначала согнувшись в три погибели, потом и вовсе ползком, добрались до соседнего слева от меня номера, на котором был 'поставлен охранять границу' как раз тот самый гладко-подозрительный подполковник. Изгиб лесной дороги и мягкий рыхлый снег позволили нам скрасть Гладкого почти вплотную, тем более что тот к вящему моему изумлению деловито собирался справить большую нужду прямо на отведенном ему номере: Тут до меня, наконец-то, все и дошло: и многочисленные бесплодные загоны, и блестящее расследование старшего нашей команды, которое стремительно приближалось к развязке, т. к. злополучный подполковник уже уселся под кустик, разминая в руках кусок газеты 'Правда'. Вася на цыпочках прокрался к запрелестнцу и, громко хрюкнув, пнул его в оголенную задницу правой ногой, обутой в валенок с высокой калошей.
      Дальше все было очень трагикомично: Гладкий упал на четвереньки и, не оборачиваясь, пропахал с голой попой по снегу около 11 метров. ( Мне за свою жизнь много раз приходилось бить пенальти, поэтому глазомер у меня заточен как раз под 11 метров). Затем подполковник-мясник, упав ничком, попытался медленно поднять и повернуть голову назад, в нашу сторону. Вася немедленно дал очередь из Стечкина в воздух. Запрелестнец опять зарылся мордой в снег...
       Пока на выстрелы собиралась вся команда, Вася неспешно закурил и стал мне рассказывать каким образом он раскрыл данное преступление. ' Первым делом, я заметил, что подполковник жмется на расстановке номеров и не хочет вставать на хорошие. Потом обратил внимание на то, что там, где он стоял, очень сильно истоптан снег, как будто он бродил на номере. Ну и самое главное, утром запрелестнец всегда клал в карман газету 'Правда', а ведь он член партии: Вот я и решил взять эту сволочь с поличным. 'На мгновение деревенский профиль Василия трансформировался в благородный абрис Шерлока Холмса. Я уже хотел что-то брякнуть по-английски, типа: ' Ну, ты, Зайка, прости за грубость! и Штирлиц' - но наваждение рассеялось вместе с появлением первых членов нашей команды. Пока они подходили к нам, я успел спросить, почему Старший выбрал именно меня в свидетели. На что он мрачно ответил:' Наши бы его вообще пристрелили.'

 

МЕДВЕЖЬЯ БОЛЕЗНЬ

 

Вот не знаю как сейчас, но раньше был такой журнал - 'Химия-жизнь'. Очень
интересный был журнал, научно-популярный. Зачастую там печаталось описание разных занятных химических опытов. Но что-то уравнения такой химической реакции, последствия которой я попробую описать ниже, я не встречал. Заранее прошу прощения за некоторые физиологические подробности.
Охотились мы той осенью в Вологодской области. В компании было четверо мужиков и одна женщина, тоже охотница. Жили мы в брошенной деревне, в единственном более или менее сохранившемся доме с целой печкой. Мы провели косметический ремонт избы, как могли вычистили ее.
Сама по себе, охота в тот сезон была очень приличной. Все окрестные угодья мы разбили на сектора, присвоили им номера и последовательно обходили их с охотой. Если мы решали напасть на тетеревов, мы шли в магазин ? 2, если нам нужна утка - то мы шли в маг. ? , допустим, 4 и т. д. Магазином же ? 1, мы окрестили небольшое овсяное поле, сильно вдающееся в лес, на которое регулярнейшим образом выходил жировать крупный мишка. Ведмедик был очень и очень хитрый. Мы неоднократно пытались его караулить с вечера, но он приходил кормиться ночью. Если мы сидели всю ночь напролет, то он вылезал на поле утром, после нашего ухода. Даже когда мы уперлись и просидели на лабазах с шести вечера до десяти утра, хозяин рыкал в лесу, ломал кусты и мелкие деревья, пытаясь напугать нас, но на овес не выходил. Мы сильно боялись, но мысль добыть черного не оставляла наши головушки.
Вот мы и решили с К*, по кличке Коклюш, который боялся медведЕй еще больше моего, сменить способ охоты. 'Все, хватит пассивного ожидания' - неожиданно для себя и окружающих, сказал я вслух во время традиционного товарищеского ужина, накрытого на добротно сколоченном столе рядом с избой. 'Действительно, доколе?' - согласился со мной К*, еще не очень представляя о чем, собственно идет речь. 'Нельзя ждать милостей от природы:' - опять раскрыл я свой рот, в том числе, чтобы запихнуть в него приличный кусок тушеного рябчика. 'Взять их - наша прямая задача' - подтвердил Коклюш, поливая котлету из глухаря клюквенным вареньем.
Кстати, в тот год урожай клюквы был рекордным. Местное население сдавало ягоду в заготконторы тоннами. Мы тоже собирали клюкву, но для пропитания. Ели ее и с сахаром, и с чаем, настаивали на ней 'разведенку', варили варенье. А в тот памятный вечер, единственная среди нас женщина Т* сварила на костре аж целое ведро густого клюквенного морсу. Морс решили охладить в соседнем ручье и включить его в завтрашнее меню.
Тем временем мою охотничью мысль несло все дальше: ' Мы не будем больше караулить медведя на лабазах!' Остальным эта идея очень понравилась:' Правильно: давно пора: верно говоришь: наливай: он тоже по деревьям умеет лазать:' 'Мы будем к нему, кормящемуся, подкрадываться, босиком!' Это предложение было встречено в штыки:' Не мы, а ты: фигню предлагаешь: простудить нас хочешь... наливай:он быстрее лошади бегает, хоть и тоже босиком!' Мы долго препирались, но в конце концов разработали ПЛАН ДОБЫЧИ ХИТРОГО МЕДВЕДЯ. По этому плану четверо охотников-мужчин должны разделиться на функциональные двойки. Первая двойка, по замыслу, должна была изображать лжеохотников, т. е. сидя на лабазах до рассвета, курить потихоньку непривычные для мишки импортные сигареты, вполголоса материться и, как бы невзначай щелкать предохранителями. Затем демонстративно слезть с лабазов и, со словами:' Нет, видно не взять нам этого медведя, пропала лицензия, немедленно возвращаемся в Москву', уйти подальше от овса. Вторая же двойка, через полчаса после ухода первой, должна была скрытно выдвинуться на исходные позиции, обязательно снять обувь и в одних, в крайнем случае, в двух носках незаметно подкрасться к косолапому на верный выстрел. Понятное дело, что во вторую двойку угораздило меня с Коклюшем. За Мичуринские цитаты.
Спали мы плохо и проснулись задолго до назначенного по ПЛАНУ времени. Быстро собрались и вышли в осеннюю ночь. На улице было тихо, пасмурно и боязно. Идти на медведя было еще рано и К* предложил попить вчерашнего морсу. Он сходил к ручью и принес литровый ковшик прохладного, удивительно ароматного напитка. Мы с удовольствием напились морсу и бодро пошагали к овсяному полю. Не доходя до него метров пятьсот, мы услышали приближающиеся голоса 'лжеохотников', которые пороли явную и внеПЛАНовую отсебятину: 'Леха, ты уверен, что мы идем в нужном направлении? Не бэ, Вова, Москва прямо по курсу. Лех, а Лех, а на медведя мы не наткнемся, вон там на опушке что-то шуршит? Где? (Шаги 'псевдохотников' заметно ускорились). Где, где:, ну не в Москве же! Не в Москве, в смысле, в Караганде?...' Когда первая двойка рысцой пробегала мимо нас, мы выслушали еще пару - тройку рифм сомнительного качества. Светало. На овсяное поле упал предутренний туман. Что-то томительное защемило в районе не то сердца, не то желудка:
Опережая события, теперь, спустя многие годы, скажу наверняка, что защемило точно в районе желудка. Причиной этого томления стал:клюквенный морс, сваренный Т* в : оцинкованном (!) ведре.
Но тогда мы с Коклюшем еще не знали, какое горькое разочарование нас ожидает в ближайшие шестьдесят минут. Мы пропустили мимо ушей пару тревожных звонков, синхронно раздавшихся из глубин наших организмов, сняли сапоги и вошли в густой туман, окружавший все низину с овсяным полем посередине. Дальнейшие события я воспринимал только на слух, т. к. даже зги не было видно. Время от времени мы останавливались и пытались услышать кормящегося медведя. Медведь же, в это время, медленно приближался к нам с противоположной стороны поля. Он тоже тщательно прислушивался и принюхивался, пытаясь определить все ли придурки свалили с овса, или где-то еще притаилась парочка - другая. Так продолжалось довольно долго. Томление в наших пищеварительных трактах заметно усилилось. Пытаясь унять его, я замер, судорожно сжав зубы и сфинктер:, К* повторил мой маневр. В этот ответственный момент относительного, я бы сказал, динамического равновесия, мы отчетливо услышали чавканье кормящегося, где-то поблизости медведя. Нам пришлось замереть еще больше, чтобы он нас не услышал, и чтобы с нами не случилось чего-нибудь нежелательного. Я все слабее надеялся, что вот-вот еще немного рассветет, туман слегка рассеется и можно будет наконец-то отстрелять этого ведмедика раз и навсегда.
Но.., но не тут-то было. Всем радужным надеждам очень внезапно пришел конец. Со стороны К* послышался сдавленный стон и слабый всхлип под названием: 'Пу-у-у-к-с-с, у-у-п-с-с.' Я тоже почувствовал, что зверовая охота подошла к концу и, не взирая на сложившуюся ситуацию, срывая с себя одежду, отдался непотребным физиологическим потребностям моего отравленного солями цинка организма.
ХИТРЫЙ МЕДВЕДЬ, совсем не ожидавший, что его мирная кормежка прервется в самом разгаре и столь неожиданным образом, громко рявкнул, и, с характерными звуками, сопровождающими медвежью болезнь, босиком ринулся в лес. Рассвело. Нам с Коклюшем совсем поплохело. Из всех отверстий относящихся к вышеупомянутому пищеварительному тракту хлестали плохо переваренные остатки вчерашнего товарищеского ужина, в том числе утиная лапша, буржуйские рябчики, глухариные котлеты и, черт побери, клюква во всех ее ипостасях.
Когда, после многочисленных вынужденных остановок, мы добрели до избы, то увидев, что первая двойка черпает морс из пресловутого оцинкованного ведра и собирается его пить, мы опять почувствовав клюквенное наваждение, ринулись на улицу с криками: 'Не пейте из ведра, козлами станете!' А дальше? Дальше - повышенная до предела температура тела подмышками, принудительное лечение левомицитином, активированным углем, водкой с солью, короткие пробежки до ближайших кустов со всеми вытекающими, в прямом и обратном смысле, из этого последствиями.
С тех пор К* наглухо перестал охотиться на медведей, а я до сих пор ищу аналитическую формулу той химической реакции взаимодействия, наверное, лимонной кислоты (?) с, наверное, окисью цинка (?). Анамнез, я описал немного выше.


 

 

 

О вреде пьянки на охоте

 

Да, много говорили, говорят и будут говорить о вреде пьянки на охоте, но охотники пили, пьют и, видимо, будут продолжать пить до-, во время- и после охоты. ' Неужто ежечасно и круглосуточно?'- спросят некоторые с ужасом, другие с завистью, а третьи - с непомерным удивлением. И снова твердое 'Да' - последует в ответ. Я бы не был так уверен, если бы не имел перед глазами многочисленные отрицательные примеры, один из которых и хотел бы предложить вашему вниманию.
Как-то, во второй половине 80-х годов, когда весь советский народ, как один, боролся с антиалкогольной программой товарищей Горбачева-Лигачева, поехали мы с моим будущим свояком Лехой, по кличке Маяк на открытие весенней охоты во Владимирскую область. Встретил нас местный егерь Серега, молодой скуластый парень, одетый в, как всегда, рватую телогрейку до пупа и х/бэшные треники синего цвета. Сергей радостно сообщил, что мы подъехали как раз во время, и что сейчас соберутся все остальные деревенские охотники, и мы дружно, с просветленными лицами, двинемся в угодья, чтобы сообща напасть на лесного кулика - вальдшнепа.
И действительно, не успели мы толком напиться чаю, как к дому егеря лихо подкатила большая железная телега из под коровьего говна, запряженная в трактор 'Беларусь'- МТЗ-82. В телеге, сияя уже достаточно просветленными лицами, находился весь списочный состав первичного охотколлектива колхоза 'Красное знамя ', во главе с председателем. Так же имели место парторг, главный агроном, лесничий, несколько механизаторов, один оператор машинного доения и трое неизвестно чьих сыновей, младшего школьного возраста. Все были одеты в телогрейки, разной степени свежести, закатанные ниже колен черные болотные сапоги и шапки-ушанки из разношерстного меха. Телогрейки были подпоясаны открытыми бурскими патронташами, из которых виднелись потемневшие от времени латунные гильзы, запыженные газетой 'Правда'. У председателя колхоза и парторга в распахнутые вороты их телогреек выглядывали еще и строгие темные галстуки. Мы с моим свояком тоже прониклись атмосферой праздника открытия охоты. Леша настолько проникся, что все 8 км., что мы ехали до места тяги, безостановочно излагал приблизительно такой текст:
'Должен вам заметить, что ничто так не волнует легкоранимое сердце истого охотника-спортсмена, как первые, порой еще едва заметные признаки наступающей новой поры года, а именно весны. Сколько сразу романтического, трепетного и щемящего наполняет его душу, открытую всем ветрам, палящему солнцу, крупному граду, проливным дождям и другим атмосферным явлениям. 'Пись-пись-пись' - где-то зажурчал первый ручеек, 'чпок-чпок-чпок' - громче стал долбиться трудяга-дятел о больное короедом дерево, 'мур-мур-мур' - все-таки стали отзываться кошки на пронзительные, полные любовной муки, призывы дворовых котов. Все эти, да и многие другие звуки, несомненно, оповещают нашего охотника о скором приходе того, самого упоительного момента, когда он, снова наполнив свое сердце всеобъемлющей любовью ко всему сущему, перешагнет порог своего жилища и выйдет навстречу великому чуду под названием Природа.' Последние свои слова Леха, распалясь, произнес довольно таки громко, чем привлек внимание деревенских к своему монологу. Все с любопытством и доброжелательным интересом уставились на свояка. Тот же, многозначительно протерев очки в золотистой оправе специальной тряпочкой и, выждав выверенную паузу, продолжал: ' Не заметив как, пролетит он любое расстояние, преодолеет попутные препятствия, неосознанно отмечая все приметы наступившей наконец-то весны. 'Гав-гав-гав' - залает его верный спрингер-спаниель, не в силах сдержать собачьего восторга, носясь по опушке просыпающегося весеннего леса в поисках набродов токовавших здесь этим утром граусов. 'Буль-буль-буль' - : 'Ээ-ээ, профессор, я чо- та не понял, насчет страусов?' - неожиданно прервал монолог свояка оператор машинного доения. 'У нас тута, вроде как, страусы не водятся!' Некоторое время свояк концентрировал свое внимание на сложившейся реальности и, после непродолжительного раздумья, ответил вопросом на вопрос: ' А спрингеры, что, водятся?! ' Не найдясь с разумным ответом, оператор, отступив, присел на корточки у борта славной телеги и пристыжено пробормотал: ' Да ладно, это я так просто, мочи дальше:' 'М-м, на чем я, собственно говоря, остановился?' - несколько растерянно пробормотал Леша. Тут же все собравшиеся вразнобой закричали: ' Ты остановился на ' буль-буль-буль:' ' Ах, да ' буль-буль ': ты не знаешь, к чему бы это я?' - спросил он меня, почесывая себе кадык. 'Судя по контексту, :буль-буль-буль - потекло выдержанное шотландское виски из серебряной фляжки графа в его же золоченый стаканчик, извлеченный им из походного несессера', - наугад предположил я, начиная, впрочем, исподволь догадываться к чему свояк, потихоньку, и ведет дело. 'Верно!' - обрадовался Леха: 'Архиточно, заметили товарищ, предлагаю остановить железного коня и выпить за всемирный День рождения нашего с вами всеми уважаемого, великого вождя и друга печников, зачинателя коммунистических субботников, автора 'Антидюринга' - дорогого Ильича, то бишь - Ленина! ' Да, я забыл отметить, что события эти происходили 22 апреля. Предложение свояка вызвало бурную реакцию первичного охотколлектива. Некоторые начали орать трактористу, чтобы он остановился, некоторые стали, по ходу движения, выпрыгивать из телеги. Все собрались в кружок и, как говорится, немедленно выпили. После непродолжительной паузы, наполненной кряхтениями, губным чмоканием и отрывистыми возгласами: 'Эх, хорошо пошла! ' ( а пошла, кстати, вся привезенная нами водка, в количестве двух бутылок, честно купленная на выданные нам профсоюзной организацией талоны), слово взял парторг колхоза.
'Бля, то есть, для: того мы издеся собрались, чтобы я, каковым являюсь спорторгом зверосовхоза 'Напрасное время', то есть, 'Прекрасное вымя', заверил, что наш зерноколхоз имеет весь этот урожай ввиду:, то есть, имеет виды на урожай.
Угарным трудом и столичной дисциплиной отметим: м-м: ответим поискам: проискам капли-: э-э-э: капиталистов! Предполагаю вылить за к обеду:, не:а, во: предлагаю выпить за победу сос-сос-сос-социалистического пруда! Пятихатку - за три года!' Несмотря на некоторое косноязычие, тост парторга был принят на ура и все мы выпили мутного, но крепкого самогону, разлитого в четвертинки, заткнутые пробками из газеты 'Правда', моментально появившиеся неизвестно откуда в устрашающем количестве. Дети употребляли наравне со взрослыми, причем науськивал их на это дело собственноручно Председатель, подливая им и приговаривая: ' Без меня не смейте пить, но при мне - можно.'
Когда мы снова погрузились в телегу, Леха опять почувствовал прилив красноречия и его понесло дальше, правда, бойкий слог его стал оставлять желать уже лучшего :'В натуре не секрет, что всякий авторитетный писака завсегда ваял за охоту. Все эти чики-пики про Жеку Питерского (Онегина - прим. автора) и Анюту Стрелочницу (Каренина - прим. автора), рядом не лежали с охотничьими малявами Вани с Орла (И. С. Тургенева). Взять хоть его нетленку про Хоря и Калиныча! А Маминов Сибиряк, а Сёма Тянь-Шаньский, а шобла Толстых? Короли, красавцы: Нынешние куда жиже будут, забашляли за ксивы, а 'мама', без семи ошибок накарябать не могут. А как они радостки этих длинноносых орлов, то бишь, варкшнеков описывали?! Типа стоишь на закате с попмовиком в руках и секёшь момент, когда этот лаврушник где-то там за поворотом прокукарекает. Ну, в натуре, на стрелку машет. Стрельба фиговая по ним, темнотища - во-первых, во-вторых - мелкий он, падла, картечь обносит. Зато, базара нет, воздух свежий кругом, птички тра-ля-ля бацают, ну и ваще: Так что, братва, не худо бы застопорить тачанку и накатить по дозе за наших паханов:- тут свояк вдруг длинно сплюнул через диастему между двумя верхними резцами - : пусть земля им будет пухом. ' Выпили молча, не чокаясь. На просветленные лица охотников налетело, подобающее моменту, легкое облачко печали.
Когда мы прибыли на место и расположились на небольшой полянке, то атмосфера праздника открытия охоты достигла своего апогея. Разговор стал общим. Говорили все одновременно, увлеченно, никто не слушал собеседника. Опять на свет появились злополучные четвертинки с самогонкой. Охотколлектив разбился на небольшие группки, стоящих и выпивающих отдельно. Атмосфера была по началу легкой и непринужденной. Почти что фуршет. Все стояли, держа четырехсотграммовые кружки с первачом в одной из рук, в другой - что-нибудь вроде куска сала или колбасы. Я переходил от группы к группе, слушая отрывистые, но азартные выкрики деревенских охотников. Постепенно образовались коалиции: Лесничий тяготел к егерю Серёге и к Оператору Машинного Доения, Председатель и Парторг игнорируя Главного Агронома, предпочитали общаться напрямую с Трактористом, все механизаторы образовали свой кружок, а заметно выпившие ничьи дети уже по очереди блевали в соседних кустах. Потихоньку стало смеркаться, поднялся ветер и пошел достаточно мокрый снег.
Охотники вынуждены были расползтись по местам предполагаемой охоты. Мы с Лехой и егерем Серегой двинули на какое-то заветное Марьино болото. Первые 200 метров прошли бодро и уверенно, но тут свояк предложил выпить еще по одной ': для целкости глаза'. Ну выпили, подумаешь, одной больше, другой меньше: Все бы ничего, но оказалось, что нужно переходить небольшой ручеёк по широкому и удобному бревну. Последним шел Лёха. Внезапно, посреди бревна, на свояка напал ступор, он явно потерял (но не изменил) ориентацию, развернулся набрякшим лицом по течению ручья и стал плашмя падать в воду. Когда его, вытянувшееся в струнку тело, приняло горизонтальное положение, а до поверхности воды оставалось каких-нибудь 50 см., Леха судорожно дернулся и неожиданно приземлился на обе ноги. Поскольку ручей был совсем неглубокий, то свояк не залил болотники и стоял по колено в воде, покачиваясь и задумчиво сплевывая. Так продолжалось несколько секунд, по истечении которых Леха вдруг окончательно рухнул в воду, вытянув вперед руки с нехромированным Зимсоном.
Погода совсем испортилась, свояк, вынырнув из ручья и, по-собачьи отряхнувшись, трусцой побежал к костру, сушиться. Мы с егерем Серегой прошлись по инерции еще с километр. Постояли, покурили: Вальдшнепами даже, и не пахло, и мы повернули обратно. Пришли уже в полной темноте, вокруг костра слонялись вконец пьяные колхозники, сидел совершенно голый и тоже пьяный свояк, кругом валялось несметное количество пустых четвертинок. С большим трудом одели Леху в мокрую одежду, кое-как собрали шмотки и разрозненных охотников, погрузились в тракторный прицеп, на котором до нас всю зиму возили навоз на поля. В принципе, тогда мы не сильно отличались от зимнего содержимого этой телеги:
Тракторист с хрустом воткнул какую-то передачу, трактор дернулся и извилисто тронулся в обратный путь. Мы с моим будущим свояком стояли у переднего борта телеги и добросовестно лупились на снежинки, мелькающие в свете фар. 'Зрелище, надо вам доложить, совершенно феерическое.' - вдруг промямлил Леха. 'Ага' - к месту ответил я минут через десять. В это время за нашими спинами началось какое-то постороннее движение. Одновременно обернувшись, мы увидели, что все члены первичного охотколлектива колхоза 'Красное знамя' сосредоточенно дерутся друг с другом. Некоторое время мы остолбенело стояли, пытаясь понять что происходит. Леха включил фонарик, чтобы разглядеть, кто кого, собственно говоря, мутузит, и тут же получил внятный удар в переносицу. Очки в золотистой оправе отлетели в одну сторону, ЗимсОн - в другую, а свояк вместе с фонариком - соответственно, в четвертую. Подняв Леху и поставив его в угол телеги, я попытался как то разнять дерущихся, но драка разгоралась все сильнее. Трактор остановился, часть колхозников продолжили мордобой на земле. Все происходило в мрачном молчании. Внезапно один из подростков с криком:'А-а-а, папку замочили!'- стал кидаться на взрослых с топором. Я спрыгнул на землю и увидел в свете фонарика одного из механизаторов, лежащего на спине с неестественно вывернутыми руками, глаза у него закатились, цвет лица вполне гармонировал с падающим на него снегом. В такой позе мог лежать только труп: Я кинулся к предполагаемому трупу механизатора и стал производить всякие реанимационные процедуры. Но тут на моего пациента напали другие механизаторы и стали пинать его ногами, приговаривая:' Вставай сволочь, хватит притворяться!' К моему удивлению, пострадавший тут же вскочил и шустро стал карабкаться на телегу, но был отброшен назад точным ударом в лицо, который произвел Лесничий левой ногой, разбежавшись от противоположного борта. 'Ну все - прикинул я - теперь точно жмурик образовался'. Но, нет, механизатор опять встал на ноги и принялся искать шапку, слетевшую у него головы. Я тупо стоял у откинутого заднего борта телеги, время для меня, почему-то, стало дискретным. Как сейчас помню, в сознании фиксировались только отдельные моменты событий и то в виде черно-белых фотографий. А события происходили одно хуже другого: вот кто-то вытащил нож, кто-то стал стрелять в воздух, а кто-то по колесам трактора. Наконец я понял, почему у меня все мелькает перед глазами, я рефлекторно нажимал на кнопку фонарика, сделав из него подобие стробоскопа.
Собравшись морально и физически, я выдворил свояка из навозной телеги, где он стоял в виде пингвина, нашел его очки (целые) и Зимсон ( с расколотой в щепки ложей) и нелицеприятно предложил Лехе и примкнувшему к нам Парторгу, продолжить дальнейший путь пешком.
Пройдя оставшиеся километры, мы тепло попрощались с Парторгом, добрели до егеревой избы и завалились спать. Сквозь сон я слышал, как Леха бродил по избе, что-то пил, клацая зубами о кружку и все приговаривал:' Опять, опять один и тот же сон: про базис без надстройки и шляпки без гвоздей.' Ближе под утро он слегка сменил пластинку. Судя по всему он обнаружил заначенную мною фляжку со спиртом и, теперь, за печкой завелся до боли знакомый мне монолог:' Проснулся утром - во рту Сухи, в глазах Черны. Махач по первой:. Недомански:. Махач по второй - Лутченко, но Мальцев. Махач по третьей - Хорешовски: Пошел в сельпо, а там Старшинов с братьями Майоровыми и Репс на поводке.' *
Когда я проснулся окончательно, Леха уже вовсю блестел просветленным лицом и выспрашивал откуда не возьмись взявшегося егеря Серегу о подробностях вчерашней охоты и строил планы на сегодняшнюю: А Серега сконфуженно извинялся, что заехал свояку вчера по пенсне, поскольку ': не фига мне в было в рожу светить, когда у нас драка ответственная:'
Вот так уважаемые братья-охотники открылись мы тогда во Владимирской области. Конечно, ничего хорошего:, но с другой стороны - из песни слов не выкинешь. Бывало и похуже, но во избежании дальнейшей дискредитации, остановлюсь только на этом, безусловно, вредном примере пагубных последствий неумеренного возлияния на охоте.
* - здесь свояк использовал фамилии известных хоккеистов СССР и Чехословакии 70-ых годов.

 

ВКЛАДЫШ

 

Замечу, что всё что здесь ниже понаписано, является бессовестной выдумкой автора и к тому, что произошло на самом деле, не имеет никакого отношения.
Эх, хорошо нынче охотникам живётся: есть желание застрелить кабана или там оленя-тюленя, к примеру, - плати деньги и стреляй на здоровье. А раньше, при коммунистах, копытные лицензии, как и многое другое, являлись предметом повышенного спроса. Распределялись они загадочным образом среди всё тех же однопартийных блатных и прочих милиционеров. Остальным же оставалось всего две возможности: браконьерить или побеждать в каком-нибудь соцсоревновании. Например, кто больше поймает, ошкурает и сдаст в заготконтору кротов. Очень популярным тогда было это соревнование, лично-командное. То есть соревновались отдельные охотники, первичные охотколлективы и даже целые районные и межрайонные общества.
Браконьерить мы с Вовой побаивались, а поохотиться, хотя бы на кабанчика, так просто спалось и виделось. И решились мы напасть сначала на кротов. Закупили пятьдесят пар кротоловок, детские совочки для игры в песочнице и ринулись в угодья. Поначалу кроты, несмотря на свою природную слепошарость, упорно не попадались в капканы. Но постепенно, когда по одному в день, когда даже по двое зверьки стали залавливаться. И вот, две недели спустя, я торжественно принёс в заготконтору на Птичьем рынке целлофановый пакет аж… с пятнадцатью любовно высушенными, серыми и невзрачными, шкурками. Приёмщица, не глядя, вывалила хабар в угол, где уже покоилась солидная куча мехсырья и отсчитала мне 4 рубля 50 копеек.
- Всё третьим сортом пойдёт, так мало не носи больше, некогда мне тут с твоими кротами поштучно мудохаться, - процедила она сквозь зубы, выписывая заветную квитанцию.
Я вышел на улицу перекурить, мысленно прикидывая призрачные шансы нашей с Вовой победы в кротоловном соцсоревновании. Тут подходит ко мне низкорослый, скуластый парнишка с бесстыжими глазами, объёмным пакетом в руках и говорит:
- Дай-кось закурить.
- А «пожалуйста» где? – ответил я ему, протягивая пачку «Явы»
- В рыло захотел? – впрочем, не очень злобно спросил он, выуживая из пачки сразу две сигареты. Одну он засунул себе за оттопыренное ухо, а второй потянулся ко мне – прикурить.
- Тогда стой здесь, ща кротов тётке сдам и отоварю тя, - сказал он, смачно затягиваясь.
Драться мне с ним не хотелось, но, услышав про кротов, я решил его всё-таки дождаться.
Сергей, как потом оказалось, звали моего нового знакомого, выплюнул наполовину недокуренную сигарету и, с решительным видом, зашёл в контору. Оттуда сразу же раздался возмущённый вопль приёмщицы:
- Опять ты, умница! Вали отсюдова со своими прелестными кротами!
Заинтересовавшись окончательно, я приоткрыл дверь и стал наблюдать за сценой сдачи/приёмки мехового сырья.
- Я это солнышко всё равно третьим сортом только приму, - продолжала верещать приёмщица.
- Примешь по сортАменту, как положено, а не то горлом мне улыбнёшься, - твёрдо отвечал Серёга, вываливая шкурки на широкий прилавок.
Тут надо заметить, что прейскурант на то время был таким: I сорт – 50 коп., II сорт – 40 коп., а третий – 30 копеек. Здесь и крылся конфликт интересов сторон. И никто не хотел уступать.
- Ты мне, недоносок, грозить ещё будешь, канай в свой Александров, я Тамаре позвоню, чтобы и там не брали у тебя ничего! – продолжала напирать тётка, тем не менее, шустро раскладывая шкурки на три кучки.
- Тамара твоя в больничке уже, стал бы я к тебе, дуре ездить…., а эту чё в третий пихаешь? Элитный же крот, вконец ослепла, барыга?!
Они довольно долго и с переменным успехом сортировали шкурки, ругаясь последними нецензурными словами. За это время я успел сообразить, как мне выбиться в лидеры социалистического соревнования и предложил доплатить Сергею разницу за все шкурки не принятые по первому сорту, а квитанцию выписать на моё имя.
- А мне пох**! – обрадовался Серёжа, принимая от меня и приёмщицы деньги.
- А мне ваще до п****, - выписывая квитанцию, заметила тётка.
Довольные друг другом, мы обмыли с Сергеем сделку пивом, в близлежащем ларьке. По ходу уже дружелюбного разговора, выяснилось, что Сергей работает егерем и является отъявленным фанатом рок-музыки, и готов дальнейших пойманных кротов менять на записи популярных групп.
- А Дю Папл (Deep Purple) у тя есть, а Хипы (Urai Heep)? – волновался егерь.
Получив заверения в скорейшем пополнении его фонотеки качественными записями, Сергей отбыл восвояси.
Сдав всех подложных кротов, я занял третье место в соцсоревновании и получил за это обещание на долевое участие двух персон в загонной охоте на кабана. До открытия копыт оставалось ещё три месяца, и Вова решил должным образом подготовиться к охоте. С этой целью, он, втайне от меня, изготовил… трёхлинейный вкладыш в свой видавший виды ТОЗ-34.
В конце октября, после нудных и унизительных напоминаний, нас с Вованом всё же включили в копытную команду коломенского тепловозостроительного завода. Прибыв в назначенную пятницу на базу их приписного хозяйства и поговорив с не очень трезвым старшим команды, мы быстро поняли, что:
- чего припёрлись, нам и своих дураков хватает
- кабанчик совсем маленький, на всех не хватит
- на номерах места нету, будете у нас постоянными загонщиками
- понаехали тут, спать на полу будете
Старший оказался почти во всём прав, кроме того, что в загон пошли всё-таки егеря со сворой разнопёрых собак. Снега ещё толком не было, поэтому гоняли «втёмную». Как и следовало, ожидать нас поставили на совершенно бесперспективные номера: меня на опушку, а Вову так вообще в чистое перепаханное поле. Отойдя на указанные распорядителем охоты 100-120 метров, Вован, потоптавшись среди огромных пластов слегка подмёрзшей земли, махнул мне рукой, присел на корточки и стал развязывать свой рюкзачок. Поскольку загон ещё не начался, я закурил и стал с наблюдать что же ему там понадобилось. Вова, воровато озираясь, вытащил какой-то стержень и стал его пихать в переломленную тозовку. «Шомпол что ли?» – близоруко щурился я на его манипуляции. Но тут, вдалеке, раздался дуплет, возвещающий о начале загона и я стал добросовестно лупиться на возможный сектор стрельбы, который выглядел, впрочем, совершенно безрадостным. Справа стеной стоял взрослый лес, слева тоскливо простиралось осеннее пахотное поле, присыпанное снежком. Картину довершала долговязая фигура моего одноклассника, не понятно зачем стоявшая в меже.
Тут я увидел, что фигура эта медленно присела на одно колено, так же медленно подняла двустволку и стала куда-то прицеливаться: по полю, пешком, опустив голову брёл здоровущий секач… Выглядел он предметом совершенно инородным в сложившейся обстановке, т .е. было никак не понятно, откуда он здесь взялся и что он здесь делает. Я тупо наблюдал за животиной, что-нибудь предпринять, у меня даже мысли не возникло. Из оцепенения меня вывел выстрел Вована. «С ума парень спятил», - подумал тогда я, ведь до кабана от Вовы было никак не меньше двухсот метров. Тем не менее, секач осел на задок и судорожно заскрёб передними ногами, пытаясь то ли встать, то ли ползти вперёд. Забыв обо всём на свете, мы наперегонки бросились бежать к подранку. Причём стартовым сигналом, прозвучал второй Вовин выстрел… в воздух.
Вова обогнал меня в забеге и уже перезаряжался, но как-то неловко: он что-то выковыривал экстрактором складного ножика в патроннике верхнего ствола. Секач, дробно щёлкая клыками, медленно полз нам навстречу, я зашёл сбоку и выстрелил ему за ухо. Голова кабана мотнулась, он завалился на бок, захрипел и стих.
Вова подскочил к туше и, не обращая внимания на затихающие мышечные сокращения, волной пробегающие по телу секача, стал рыться руками в шкуре за холкой: «Навылет по позвоночнику!», - победно вскрикнул он и… два раза в упор выстрелил в это место туши, потом заорал во всё горло: «Дошёл, дошёл, дошёл!»
- Что за салют ты здесь устроил?! – недоумённо спросил я приятеля
Вместо ответа, Вова вытащил из-за голенища сорокасантиметровый вкладыш с двумя центрирующими тефлоновыми кольцами, помахал им перед моим носом, запихнул его в рюкзак и назидательно промолвил:
- Учитесь стрелять, молодой человек, хотя бы как дядя-Вова! Эта… тепловозостроители ща набегут, шкурать начнём – поближе к хребтине орудовать надо. Мало ли осколок прапорский где-нить обнаружится, изъять нужно.
Картина стрельб окончательно сложилась у меня в голове. Я подивился хитропопкости и дальновидности (в прямом и переносном смысле) Вована. Мы выпустили кровь из горла секача, отрезали ему причиндалы и уселись на тушу – ждать остальных охотников.
Когда вся команда собралась у добычи и посыпались вопросы: где стоял, куда и чем стрелял, куда попал, и т.д. Одноклассник включил полного мыслительа, развесил губы, пустил слюну, заблестел глазами и вполне артистично понёс скороговоркой полную ахинею.
- Я эта…стою где стоял, зарядился катушкой медно-плакированной, что французские партизаны «тигров» насквозь шмаляли; маки-рубейкин называется ещё, патЭнт в руках держал; тозик у меня – сами видите – с батей нутромером выбирали из восемнадцати, шьёт как Зингер, стволы в протопленной печке трое суток держал; особо если порошку побольше и метиться повыше; с мужиками стрелялись – я выше всех, как будьте-нате отличился; промаха пять лет не знаю; а что дробом вытворяет? – шесть уток с выводка за раз ложит – только дай…
Здесь Вова перевёл дыхание и украдкой глянул на присутствующих. Видно прочитав на их лицах смутные сомненья, он взял на полтона выше. При этом, стараясь изобразить события в лицах, он то целился в воображаемого вепря с каменным лицом, то припадал на четвереньки и рыл ногами землю, представляя самого кабана. Вообщем окончательно заморочив всем голову, Вова утих. Мужики ничего не поняв из его рассказа, перешли к более приятной процедуре - выпивке. Только старший команды прошёлся по полю, внимательно всматриваясь в следы, там, где их было видно. Вернувшись в состоянии глубокой задумчивости и осмотрев тушу, он спросил меня:
- Что, этот балабол, действительно попал в кабана с такого расстояния, да ещё два раза в одно и то же место?
Не моргнув глазом, я затараторил:
- Это ещё что! В прошлом году он ваще влёт кабанчика подстрелил шариком от шарикоподшипника, когда тот через дорогу перепрыгивал – тот в полёте умер… Чёрт, а не ребёнок!
Разделывали кабана на базе, уже вечером, при свете переноски. Охотники, воодушевлённые богатой добычей и возлияниями, не особо рвались шкурать и рубить мясо. Управились мы с Вовой, егерь нам помогал. В туше, как и ожидалось нашли три пули: две вовкины Рубейкина и мою Бреннеку. Я честно признался в двух промахах и мы пошли за общий стол, где народ уже вовсю отмечал удачную охоту.
- Слушай, Вовчик, а продай мне своё ружьишко, а? – подступился к Вове Старший.
- Да ему цены нет! – взъерепенился тот.
- Не спеши, давай выпьем.
- Наливай…
- Подумай, Володенька.
- Да мы с батей… из тридцати отбирали… нутромером… ни за что… вишь как лупит...
Вова, как то подозрительно быстро пьянел, чего за ним раньше не водилось. Старший, после очередного пол-стакана, пошёл на следующий заход:
- Так ты себе ещё подберёшь, Вовочка, а я тебе сто рубликов дам за него, а?
- Чего-о?! Да я его и за пятьсот не продам! – обозначил цену Вова.
После долгой и нудной торговли, сговорились на четыреста пятьдесят, причём каждый был искренне уверен, что он остался в значительном выигрыше.
На вырученные деньги Вова купил себе опять рядовое ТОЗ-34 и подержанный мотороллер «Электрон», а вкладыш ему пришлось выбросить в реку, т.к. начальник цеха, где он работал, что-то пронюхал и мог стукануть «куда следует».

 

Охота на Барсобака

Охота на Барсобака - занятие не слишком распространенное в наших краях. И не столько потому, что Барсук в наших краях не водится, а больше из-за того, что Барсук, с промысловой точки зрения, - животное бесполезное, а охота на Барсобака – занятие рискованное. Если Вам скажут, что Барсук хорош к праздничному столу, не верьте, врут, даже за праздничным столом Барсук злобен и агрессивен. Единственное, чем ценен Барсук, это барсучьим жиром, которым лечат, как известно, всё.
Барсучий жир можно взять только с жирного Барсобака. Жирный Барсук, как правило, добрый. В природе он встречается крайне редко. Гораздо чаще попадается Барсук худой и злобный. Охотятся на него исключительно ради Охотничьей Доблести, легенды о которой передаются из поколения в поколение.
       Повадки Барсобака давно изучены опытными промысловиками. Барсук (любой) живёт в норе и сначала его надо достать. Охотники достают Барсобака разными способами – включают громкую музыку, матерятся, курят, плюют в нору. После того как Барсобака достали, он перестает себя контролировать, попросту говоря, псибалдет. Психованный Барсук всегда разбегается до небывалой скорости, выпрыгивает из норы и на лету хватает зубами охотника. Роста Барсук небольшого, прыгучесть у него тоже не ахти какая, и хватать зубами у него всегда получается в пах, ну а поскольку охотники в преобладающей массе своей мужчины, то на этом месте у них (за редким исключением) оказываются яйца. Неопытный охотник успевает только услышать характерный чмокающий звук пролетающего между ног Барсобака, а потом, глядь, а тот уже торжествующе скачет вдали с яйцами в зубах. Добытые яйца Барсук развешивает в норах и долгими зимними вечерами, глядя на них, гордится. Кто из Барсуков добудет больше всех яиц - того выбирают Вожаком Стаи. Как правило, Вожак – это настолько опытный Барсук, что на лету может отхватить яйца сразу у двух-трех охотников.
     Хорошее знание повадок позволяет Охотникам добывать Барсобака. Основной инструмент для добычи – это сковорода, привязанная в области паха. Назначение её понятно – психованный Барсук выпрыгивает из норы на небывалой скорости, ударяется головой о сковородку и падает без чувств. Если это вдруг оказывается жирный Барсук, то охотники откачивают шприцами барсучий жир, которым лечат, как известно, всё. После откачки жира Барсобака запихивают обратно в нору. Важно запихать головой вперед, поскольку после откачки жирный и добрый Барсук мгновенно становится худым и злобным, псибалдет еще сильнее, снова разгоняется до небывалой скорости, чтобы снова напасть на Охотников. Но поскольку запихали его головой вперед, Барсук бежит в обратную сторону и в результате или застревает в узких местах норы, или ударяется головой о стену. А Охотники получают время, чтобы смыться.
     Если же Барсук попался сразу худой, то у Охотников есть несколько секунд на то, чтобы насладиться Охотничьей Доблестью, пока Барсук без чувств, засунуть его в нору головой вперед и смыться. Легенды об Охотничьей Доблести передаются из поколения в поколение.
     Существует еще один способ охоты. Варварский и безжалостный. Но рассказать о нём все же необходимо. Используют его исключительно Неопытные Охотники Однажды Услышавшие Чмокающий  Звук. Это люди, как правило, с хорошими танцевальными задатками, высоким голосом, но озлобленные, исковерканные жизнью. Их способ охоты, в целом, похож на традиционный – барсобака так же психуют, он так же выпрыгивает из норы, так же впивается в пах. Но! Вместо ожидаемых яиц, там, на свободном месте, подвешены Отравленные Куриные!!! На небывалой скорости Барсук не разбирает, какие там подвешены и хватает любые. Спустя небольшое время Барсук, конечно же, распознает подлог, но уже поздно, яд проникает в организм. Отравленный Барсук долго не живет, умирает от обиды, одиночества и тоски, совершенно разочаровавшись в людях. После бесполезной смерти Барсобака Неопытные Охотники Однажды Услышавшие Чмокающий Звук совершают красивые ритуальные танцы вокруг поверженного тела и поют фальцетом. Бесчеловечный и жестокий способ охоты. Охотничьей Доблести от него никакой. Одно только Браконьерство, Стыд и Срам.

                   

 

БОЛЬНИЧНЫЙ СЛУЧАЙ

 

В некоторых районах Вологодской области не принято преувеличивать последствия неприятных событий. Выкатился передний мост из-под Шишиги, в двадцати километрах от дома, на полном ходу, при тридцатиградусном морозе? Два двоюродных брата утонули на рыбалке, запутавшись в сетях? Добычливого кобеля заели волки? Промахнулся по лосю с пятнадцати метров? Ничего страшного!
- Судьба:, - только и скажет потерпевший и даже, и не подумает делать, из такого рода событий, сколь нибудь заметной трагедии.
- Бывает:, - улыбаясь, заметил Вася, когда его выгнали из областной тысячекоечной больницы за несоблюдение режима. Без оплаты больничного листа. Василий - егерь быстро меняющих название организаций. Один раз, ввиду отдалённости обхода, пока он чухался, название и принадлежность сменилась аж три раза. Трудовая книжка его пестрит замысловатыми надписями, в которых варьируется сокращение <охот. >
- Не успеваю заявления писать!, - продолжал улыбаться егерь.
- Ты лучше расскажи, как ты в больничку попал?
- Так медведЯ охотил:
Тут, наверное, надо заметить, что <охотился> - это громко сказано. Дом у Василия очень выгодно расположен. Непосредственно к дому примыкает здоровущее поле, которое сельхозструктуры с маниакальной настойчивостью засаживают овсом. Поле это ограничено большим массивом леса, с одной стороны, а с другой стороны асфальтированной дорогой. Весной на этом поле в изобилии присаживаются разные гуси, а, начиная с августа, жируют обуревшие ведмеди. Егерю достаточно глянуть с крыльца в <биноклю>, чтобы уже начинать охотиться.
- И чего медведь?
- Так меня урки из палаты за вином* заставляли бегать через окно, как кое-как ходячего, а сестричка дежурная застукала, когда я чемодан из гастронома пёр:, вот меня и:
- Не, Вась, ты давай больше про медведя рассказывай. Как же ты так лопухнулся?!
- Так я думал, что капут ему уже: добро на разок попал. Вторым бы добавил, но за овсом не видать, как он в кусты уполз:, захрипел там, задёргался. Я к нему - с верхнего ещё жахнуть хотел. А он мне в ноги уже катит, пасть кровянит, шерсть дыбом:
Чемодан с вином отобрали, больничный не закрыли, неходячие денег обратно требуют:
- Василий! Не отвлекайся.
- Так двудулку он у меня из рук вышиб, на земь повалил и давай когтями фуфайку казённую на груди драть:, все пуговицы оборвал, на выброс теперь:, на пять лет давали, в прошлом году только получил вместе с мацациком:
- Вась:
- Так я вроде за ножик хвататься, он руку мою в зубы зажал и давай жевать через фуфа:
- Вась:
- Так я потихоньку стал руку из рукава фу:, телогрейки тащить на себя:, вытащил наконец то. Хотел опять ножик достать, а рука уже нерабочая стала: вся измочалена. Мишка пустой рукав почуял - за ногу перехватился. Как чуть слабину даст, я ногу из пасти подвытаскиваю. До сапога дело дошло уже, а сапоги эти:
- Кхм:
- Так и подох он с моей коленкой за зубами, челюсти склинило - еле здоровой рукой с ножиком разжал.
- А дальше что было?
- Так идти не могу, ползком домой пополз:, хорошо живу близко. В скорую дозвонился - аккурат через два часа буханка приехала. Я им говорю: <Оформляйте, как производственную травму> А они: <Ночь на дворе - рабочий день уже кончился:> Столбняк вкололи и так и увезли меня потом в область, как бытовую травму, а там, вишь, с вином чужим застукали:
- Да, судьба: Не сороковой хоть мишка?
- Так кто ж их считал то:?
- А чего ты сразу добираться за ним полез? Позвонил бы - помогли б, приехали с собачками.
- Так я думал, что капут ему уже: добро на разок попал:
- Это ты уже говорил:
- Так я и говорю: думал, что капут ему:
- Тьфу ты:

*Вино - водка.

 

Женщины на охоте

 

Не секрет, что вопрос взаимоотношения полов всегда являлся первичным, как материя. Противоречия между городом и деревней, умственным и физическим трудом - все это мелкие пережитки несостоявшегося коммунистического прошлого. Вскочил вопрос куда более глобальный. Кто кого: он ее, или она… ну, допустим, его. Вопрос этот коснулся и второй, древнейшей, после проституции, сферы деятельности человека - охоты.

Как-то, лет двадцать назад, как раз после летних Олимпийских Игр в Москве, я, еще без ружья мотавший кандидатский срок в охотники, был приглашен на утиную охоту моей одноклассницей Т*, по кличке Комиссар. Т* сразу же после географического фака МГУ попала средним руки начальником в Росохотрыболовсоюз. К этому времени она еще и выполнила норму кандидата в мастера спорта по стендовой стрельбе. Кличку свою она получила в школе за обалденные красные вельветовые штаны, твердый, несгибаемый характер и потрясающие организаторские способности. Все вышеперечисленное удачно сочеталось с яркой внешностью и женственными повадками.

Итак, мы выехали в пятницу с позднего утра в одно из лучших охотхозяйств Рязанской Мещеры. Т* курировала сеть таких хозяйств по всей стране, с точки зрения их финансирования и экономического развития. Понятно, что наш приезд был должным образом подготовлен. Нас ждали, хорошо устроили на небольшой, но чистенькой и уютной базе, рассказали, что мы удачно попали на пик массового пролета северной утки. Мне даже выдали курковую горизонталку Тульского завода с императорскими клеймами. Все складывалось пока хорошо, мы уже собирались отобедать, когда на базу ввалилась компания, как потом оказалось, автогонщиков: два молодых парня, пожилой мужик и беременная западносибирская собака-лайка. Прибыли они на тюнингованном УАЗике, который выглядел примерно как иномарка, выгрузили подвесной лодочный мотор Mariner (это в те-то времена!), ящик армянского коньяку, ружья в дорогих чехлах и т.д.

Мы пригласили вновь прибывших к столу, познакомились… Некоторое время беседа шла ни о чем: о погоде, о дороге, о количестве пролетной утки, о видовом ее составе. По мере насыщения различными продуктами, в том числе и спиртосодержащими, застольный разговор принял более охотничий характер.

Здесь небольшое отступление. Эта ремарка связана с традиционностью.

Как складываются традиции? Сколько для образования традиций требуется времени? Много и других вопросов… Но сколько я не был на подмосковных охотничьих базах, сценарий был всегда один и тот же: общий стол - охотничьи рассказы - у кого лучше (длиннее, тверже, крепче, красивее)… охотничий нож - у кого ружье, не в пример остальным, бьет лучше (быстрее, выше, сильнее). Все, всегда одно и то же. Разве это не традиция? Конечно традиция, кто понимает.

В тот раз все складывалось достаточно традиционно. Уже пересмотрели несколько ножей, постучали одним ножиком о другой, внимательно исследовав зарубки, послушали замечания "специалистов" о том, что "…который нож настоящий, тот непременно сделан из лопаток турбин сверхзвукового истребителя". Дело дошло до ружей. Небрежным жестом один из молодых автогонщиков вытащил из чехла сувенирный, аляповато инкрустированный ТОЗ-34. "Развлекитесь пока этим" - победно бросил он, выставляя свое "сокровище" на всеобщее обозрение. "Сокровище", конечно, имело жалкий, но декоративный вид. На колодке ружья имелась глубоко-художественная резьба по металлу. Сюжет резьбы был довольно мутный. Мы слегка заспорили о том , что изображено на колодке: пара дефективных серых куропаток или низколетящий, но склонный к энтузиазму заяц-русак.

Следующий экспонат презентовал второй автогонщик от охоты. Он представлял собой экспортный ИЖ-27 с огромными щелями между колодкой и прикладом. Мы вежливо похвалили дубоватое изделие ИЖмеха.

Наконец настала очередь пожилого автогонщика. Он выложил на стол действительно неплохой Лебо и стал заливать, что это ружье из коллекции Геринга. Не знаю почему, но половина иностранных ружей, находящихся в обращении у наших охотников, раньше принадлежала Герингу, а вторая - лично тов. Л. И. Брежневу. Пожилого распирала гордость, он стал живописать, как его папаня собственноручно отнимал у Геринга это ружье, как Геринг сопротивлялся и предлагал взамен Лебо любое другое оружие в неограниченном количестве, и как папане пришлось надавать Герингу тумаков, чтобы завладеть трофеем. Пожилой еще раз приложился к коньяку и его со страшной силой кинуло в воспоминания. Он, как опытный рассказчик, сделал привлекающую внимание паузу после слов: "Д-а-а, немало из этого ружья было застрелено зверья и птицы." Ну а дальше, дальше - понеслось: "…одних белых медведей только 39 штук… и на девятые сутки вышел я из тундры на звук вакуумной дойки… он на меня, патроны кончились, я его в торец прикладом, только фуражка отлетела… шесть, нет восемь гусей одним выстрелом… полтора месяца я его к себе приручал, в прямой кишке у него палец постепенно загибал, пока как шелкового в сарайку не свел… уши весной у зайцев костенеют, они ими охотников под коленки с разбегу бьют…" и т. д. Оба молодых, развесив губы, внимательно слушали Пожилого, который, хлебнув коньяку из горлышка, стал бубнить, что, дескать, все это в прошлом, а нынче нам утки не видать, поскольку "Баба на охоте - удачи не жди, понаехали, только место занимают, стрелять не умеют, всю дичь распугают…"

Первый демарш в свой адрес Т* пропустила мимо ушей, но Пожилой не унимался. Он напрямую спросил Т*: "Ты нафига на охоту ездишь? Ведь ты с 10 метров в лежачую бутылку не попадешь!" Зря, конечно, он так… Т* "закусила удила", остановить ее уже не представлялось возможным. Она с грацией рыси вскочила с лавки и нависла над вмиг протрезвевшим Пожилым и, брызгая на него слюной, убийственным шепотом прошипела: "Стреляемся, козел!"

Я был назначен секундантом и попробовал отговорить двух молодых секундантов от назревающей дуэли. Но те, находясь под влиянием Пожилого, уперлись, что называется, рогами. Поэтому перешли к обсуждению условий. После некоторого препирательства, договорились стрелять с 20 шагов, строго по пол-литровым пустым бутылкам, бросать из-за головы стрелка, под углом в 45 градусов к горизонту. Две серии по 5 бутылок каждому стрелку. При равенстве попаданий стрелять до первого промаха. Замазали на ящик коньяка. Конечно, я тут немного продешевил, т. к. спорить можно было и на УАЗик, и на лодочный мотор, и на просто большие деньги. Но мне автогонщиков стало немножко жаль. Был у них початый ящик коньяку, ну и ладно…

Дуэль состоялась на лужайке около охотбазы. Присутствовали двое дуэлянтов, трое секундантов и беременная собака-лайка. Пустых, в том числе и пол-литровых бутылок, лежало в достаточном количестве повдоль забора.

Первой, по жребию, стреляла Комиссар. Она, естественно, не только разбила все подброшенные бутылки, но вторыми выстрелами расстреляла и наиболее крупные осколки. Отстреляв серию, она по традиции, сняла с головы панаму и изящно поклонилась зрителям. Пожилой, заметно нервничая, вышел на стрелковый рубеж…

Я то думал, что он плохо стреляет, но оказалось, что… он совсем не умеет. Короче, мужик, дергаясь, потея и краснея, промахнулся по всем мишеням. Вторая серия закончилась с тем же результатом, что и первая. Молодые автогонщики пребывали в полной прострации: авторитет, вместе со всеми Герингами, Брежневыми и белыми медведями, упал мордой на осколки разбитых Комиссаром бутылок.

Надо отдать должное Пожилому, он легко свел случившиеся к ежемесячному влиянию фаз луны на результативность его стрельбы и велел молодым автогонщикам выкатить на общий стол остатки от коньячного ящика.

На следующее утро нужно было вставать до рассвета. Функции будильника взяла на себя собака-лайка. Она целенаправленно открывала все двери на улицу и требовала воем всеобщего подъема. Кстати, был конец октября и температура на улице была, по крайней мере, ниже нуля. То один молодой автогонщик, то другой, шатаясь и матерясь, вставали и закрывали двери и ложились снова в кроватки. Так продолжалось около получаса.

Наконец, Пожилой принял вертикальное положение, и со словами: "Все равно не даст выспаться", стал собираться на охоту.

Охота, кстати, была тогда исключительная. Бодрый егерь развез нас по шалашам и бочкам на акватории И*-ого озера, причем Т* он поставил на самое-самое место. "Утка здесь, как в трубу летит" - напутствовал он Комиссара.

Минут через 20 на озеро стали по спирали опускаться несметные стаи уток. Такого количества водоплавающих я не видел ни до, ни после. Лет продолжался около часа. За это время, выстрелив несчетное количество раз, я благополучно сбил трех кряковых и нетерпеливо ждал егеря на лодке, чтобы подобрать добычу. Егерь, вместе с Комиссаром, не заставили себя ждать. В лодке валялось … 28 уток. Вот такая добыча была у к.м.с.-а по стендовой стрельбе и моей одноклассницы.

Когда мы дошли до Пожилого, то оказалось, что уже при первом выстреле у него заклинила гильза в патроннике Лебо, и он все утрянку просидел в бочке "попом" с переломленным ружьем. Вернувшись на базу, обнаружили ритуальную выкладку дичи из 5 уток, которую организовала беременная лайка, наловив подранков по берегам озера.

Вот, товарищи мужики, как обставили нас тогда всякие крошки-женщины, в том числе и беременные.

Вадим Ахтямов

 

Такие выстрелы бывают

 

Вологодская обл., Вашкинский район. Конец октября, первый снег. Товарный отстрел лосей. Восемь охотников, два УАЗика, штук 5-6 разнокалиберных собак, которые в обычное время свободно передвигаются по поселку, но к моменту нашего отбытия на охоту собираются у дома районного охотоведа в количестве 20-30 штук и всячески уговаривают нас взять их с собой. Кастинг проводит сам охотовед, раздавая пинки и приговаривая: "Тебя брали в прошлый раз..., ты слишком худая..., эта всю лосиную печень сожрала..., а у этой подозрительное выражение морды" и т.д. В результате, после отбора и свалки между лайкоидами, несколько совершенно счастливых шавок оказываются в рядах охотничьей бригады.

В этот раз охота не задалась сразу. Один УАЗик заблудился в многочисленных лесовозках, другой мы доблестно засадили по самые... мосты. Долго и шумно толкались, домкратились и т.д. Во время очередного перекура мы вместе с районным Ваней-военкомом решили пройтись по просеке, тем более что где-то далеко-далеко стала прослушиваться собачья брехня.

Тут надо сказать несколько слов о том, чем мы были вооружены. Военком-Ваня имел на руках военный карабин КО, причем со штыком, который он упорно не хотел снимать, мотивируя это отсутствием подходящей отвертки. Мне временно был вручен карабин Лось-4 с отпиленным сантиметров на пять стволом (!), но "зато" с оптическим прицелом. Накануне я пытался попасть из этого карабина в коробку из-под телевизора диагональю 72 см с 30 шагов. Удалось мне это сделать только с пятой попытки, и то пробоина пришлась в самый нижний левый угол коробки.

Так вот, вышли мы на старую заросшую вырубку и одновременно с Ваней увидели медведя, который метрах в 300-х брел в низине. Военком громким шепотом стал уговаривать меня стрелять по медведю:"Жахнем вместе, только когти отлетят!" Я как мог отнекивался, памятуя о вчерашней пристрелке своего укороченного карабина. Но Ваня обазартился и, приговаривая: "Щас мы его в два ствола...", стал прицеливаться в медведя, точнее в то, что было видно из-за заломов и буераков. Я сделал вид, что тоже собираюсь стрелять, решив для себя, что пускай военком стреляет и, естественно, промахнется, а я при сём буду только присутствовать. Смотрю в оптику одним глазом, вторым в открытый прицел, т. к. уверен на 100%, что оптический сбит, а вторым с половиной - на Ваню-военкома. Ваня, закаменев лицом, жмет на спусковой крючок, но выстрела не происходит, наверное, он не довел затвор...

Дальнейшие события происходили с третьей космической скоростью. Лес огласился звуком короткого, неприличного слова и громким клацанием военкомовского затвора. Зверь взвился и, поднимая фонтаны снега, со страшной скоростью попер вверх по отлогому склону в противоположную от нас сторону. У меня в голове что-то щелкнуло и я услышал хорошо поставленный внутренний голос: "Стреляй, Вадя, а то уйдет!" Дальше я действовал, как автомат: навскидку, практически не целясь, выстрелил в медведя, который тут же встал и как-то сгорбился. Тот же внутренний голос четко произнес: "Стреляй, пока стоит". Я передернул затвор, краем глаза успел заметить, что военком-Ваня еще возится со своим карабином, причем почему-то пытается переломить его через колено, наспех прицелился и выстрелил второй раз. Медведь свалился за снежный холмик...

Тут военный комиссар справился со своим оружием и с криком: "Щас я его добью" открыл беглый огонь по этому холмику. Результаты его стрельбы были хорошо видны по фонтанчикам снега в радиусе 5-6 метров от цели. Когда у Вани закончились патроны, он бодро скомандовал: "Ты перезарядись, а то он как бросится на нас, а я отомкну штык. Пошли..." Пошли, так пошли, тем более что тов. подполковник поначалу бодро шел впереди со штыком наперевес, а я сзади, автоматически считая шаги, которые старался делать по метру. Но когда мы приблизились, Ваня загадочным образом переместился мне за спину, и я стал похож на пленного фрица. Военком, опять перейдя на свистящий шепот, вещал мне в затылок: "Ты, бл@, если что, сразу стреляй в гада, а то у меня патроны кончились..." По моим понятиям, медведь был уже готов, т.к. распустил уши, но военный комиссар еще долго тыкал его штыком, держа на вытянутых руках свой карабин.

В итоге расстояние, с которого был поражен зверь, составило 325 м, обе пули попали в сердце, причем входные отверстия почти что совпадали. Поскольку я стрелял полуоболочечными пулями, выходное отверстие было больше кулака, через которое выстрелом на метр вынесло сердце в виде 9 отдельных кусков. Мишка весил около 90 кг. Мы привязали добычу ружейными погонами к жердине и, пока перли ее на плечах до машины, военком-Ваня объяснял мне, что в таких случаях нельзя идти в ногу, т. к. добыча будет раскачиваться на слеге, но сам, наверное в силу военной привычки, все время шел в ногу...

Я пытался прикинуть вероятность такого дикого выстрела, но у меня ничего не получалось, наверное, потому, что медведь все время раскачивался, первый мой медведь.

Вадим Ахтямов

 

Медвежий жир

 

Приятель снял квартиру. Ну, неплохая квартира. Хороший дом, не старый. Чистый подъезд. Восьмой этаж. И дверь в квартиру прямо рядом с дверьми лифта. Почти впритык.

Одна беда. В лифте кто-то постоянно ссыт. Ага. Вы уж простите, тонкие чувственные натуры. Не писает. И не сикает. А натурально ссыт. В больших количествах. Так, что жильцы, прежде чем туда войти, берут охапками эти газеты, которые по подъездам раскладывают, и бросают под ноги. Что б хотя бы домой грязь не тащить. И едут брезгливо на цыпочках.

Утром уборщица-то всё конечно убирает, но к вечеру такой слой этих газет, что в лифт надо входить наклоняясь.

Запах в лифте и окрестностях - соответствующий.

Серега заподозрил, что гадит в лифте собака с этого же этажа. Здоровый такой пес. Его видно хозяин частенько мурыжил до победного, так, что пес не успевал спуститься до улицы. Ну, а потом уж рефлекс выработался. Как в лифт - так ссать.

Серега говорит: «Это не проблема. Только надо где-то жиру медвежьего взять. Медвежьим жиром в лифте намажешь - ни одна собака туда не войдет». Серега - он с Сибири. Ему в этих вопросах можно доверять. Но я чего-то как-то скептически похмыкал, типа - может оно конечно и так, но тут же не тайга. Наши собаки пятнадцать поколений ничего кроме автомобильного выхлопа не нюхали. Да и где ж его возьмешь? Жира этого медвежьего. Пустое, короче.

Ну, так всё и идет. В лифте лужи. Жильцы матерятся. В подъезде воняет. Сосед всё отрицает: "Ваши гнусные подозрения, говорит, - беспочвенны".

Ладно. Однажды Серега говорит: «Ну всё. Пипец.» Оказывается, написал отцу, тот подсуетился и банку жира этого медвежьего раздобыл и прислал.

Ну, я вас не буду утомлять подробностями. Оказалось, что проверенное народное средство таки действует даже на московских собак.

Пес в лифт - ни в какую. Хозяин тянет его, матерится, бъет-колотит, а тот - нет, и все. Ну, и что вы думаете? Правильно. Пес тут же и обоссался. Под Серегиной дверью.
И стал это делать с завидным постоянством. Хозяин же понять не может, почему собака вдруг лифт невзлюбила. Каждый раз пытается ее затащить. Ну кому хочется восемь этажей пешком?

Зато в лифте стало - красота! Все радуются. Только Серега матерится: «Отравлю, с*ку!» И лужи под дверью подтирает.

Смотрю, через какое-то время пропали и лужи, и собака.
«Куда собака делась?»
«Да фиг его знает.»
«Отравил?»
«Да ну, ты чего! Я просто как-то подождал, пока он свою псину на улицу утащит, и всю дверь ихнюю этим жиром выпей рюмочку какаоачил. Чё там было я не в курсе, но было очень шумно. Теперь вот вишь - красота. Сухо. Тихо.»





 

Байки

 

Есть такой специальный стиль устного рассказа. Называется он "охотничьи байки". Байки эти заранее предполагают несусветные преувеличения, превознесение личности рассказчика и преуменьшение роли слушателей. На этих трёх пре- и зиждется обычная охотничья байка. Культивируется этот стиль в околоохотничьих кругах и охотники, которые охотники обладают мало-мальским стажем, наверняка кое-что уже слышали на эту тему.

Стоим мы тут как-то недавно, лет двадцать назад, около ринга западно-сибирских лаек на очередной Московской выставке охотничьих собак. Кружок наш образовался невзначай: кто-то достал литровую фляжку с самогонкой, кто-то признал в соседе владельца потомка собственной крошки, загрызенной волками "…прошлым январём в Пошехонье", а кто-то воспользовался удачным моментом, чтобы опять нахваливать своего "легендарного Ушастика". Стоим, чешем языки, когда в разговор неожиданно встревает сухонький старикашка, одетый в галифе, полувоенный френч, стоптанные кирзачи, мятую фуражку с егерской кокардой и полевой сумкой через плечо. Дед, оборвав "Ушастика" на полуслове, бесцеремонно так и заявляет: "Все что вы здесь болтаете - полная фуйня! Вот у меня жена почтальоншей работает. Почту по деревням разносит она, да…"

БАЙКА, РАССКАЗАННАЯ ПОЖИЛЫМ ЕГЕРЕМ

Вот у меня жена почтальоншей работает. Почту по деревням разносит она, да… Не упомнить мне точно и в каком годку это приключилось-то? При Усатом что ли, или при Бровастом? Ну да хрен с ними обоими, да… (Последовала длинная, но точная пауза, выдававшая в егере опытного рассказчика). Вот и говорит мне супружница, что в перелеске между Сосновкой и Дубровкой который раз встречает кабанищу ростом "что твоя двухлетняя телка", а клыки "как у саблезубой тигры".

Взяло тут меня любопытство посмотреть на зверюгу собственноручно. Три разА наведывался в этот перелесок - ни то что кабана, даже зайца не увидел. Подступился к благоверной и так её, и этак… хм… допытывался (способен был тогда ещё), но та клянётся-божится, что секачина, как по часам, встречает её возле дороги и "…бояться не боится, даже не опасается вовсе".

Озадачился я, как, думаю, животное приручить? Тут меня и осенило! Говорю жене в одночасье: "Дай-ка я заместо тебя похожу с почтой в Дубровку, авось наткнусь на кабанчика".

Сказано - сделано: оделся я навроде почтальона, сумарь с газетами "Правда" - наперевес, и в путь. День хожу, два, три уже почти что, а кабАнами и не пахнет. Но я упорный тоже. Платок бабский на голову напялил, иду через заветный перелесок, глядь, а из куста попка торчит и штопорным хвостом крутит. Ну, думаю, началось… Прошел в этот раз смирно, не время себя обнаруживать. Да-а… Стал я повременно привыкать зверя к себе. Сначала, две недели подряд, от платка этого цветастого его отучал. Еще три недели нужно мне было, чтобы на два метра к нему приблизиться. Апосля стал животину слегка прикармливать: ну, там, хлебушка, морквы немножко, сахарку…

Шпроты, собака, очень уважал, латвийские. Через эти шпроты и стал даваться, чтоб почесывал я его. Сначала за ушкОм, потом за холку. Два месяца я от рыла до очка перебирался! Да…, было время, при Хруще что ли? Щас, дай бог памяти, и не вспомнить. Вот, через упорство и настойчивость свою, стал я сначала мизинец, а потом и средний пальчик секачине в кИшку кажный день на два миллиметра глубже просовывать. Сначала ёжился он, а потом ничего, привык, даже похрюкивать стал, мерзавец… Не знал, видно, к чему я дело веду. А дело к тому шло, что как то раз пальчик я свой крючком изогнул и как шелкового секачину через лесок, Сосновку, домой, в сарайку, и свёл. Вот, а вы тут всякую ерунду разговариваете!

"Вот, а вы тут всякую ерунду разговариваете" - назидательно промолвил дедок и растворился в толпе лайчатников, как будто его и не было.



 

 

 

"Охота на Медведа."

 

ИЗВЕНЯЙТЕ МАТ ЛИТЕРАТУРНЫЙ (читал и плакал)
Не мог пройти мимо, прочитал на одном из форумов и решил поделиться хорошим настроением. Стиль и язык немного экстремален, но как говориться: "Из песни слов не выкинешь!" Итак:
"Охота на Медведа."
. . .Случилось это как раз после очередного боевого дежурства. Прямо с вертолета, замерзший, уставший и злой я вернулся
в общагу. Корешок мой, Шабан, только отчалил дежурить, так что хавчик я разогревал без особого энтузиазма. Ебнуть по
стакану не с кем, меланхолия, Зайка, прости за грубость!: За окном - непроглядная морозная темень, тоска и полный попенгуд. Нехотя подрочив,
залег я спать к ебеням, проклиная свою никому к тебе, киска не нужную службу за идею.

. . .А зря. Ровно в полночь дверь застонала от чьего-то бурного желания меня видеть. Да так задорно, что запахло штукатуркой.
Передернув затвор ПМа, я в психе рванул дверную щеколду и сунул руку со стволом в темноту: Лампочки, Зайка, прости за грубость!, прапора-крошки

полебедили в коридоре - темнота как у негра в кармане!

. . .- Братан, а хуле ты шпалер в оружейку не сдал?- донеслось из преисподней знакомым перегаром. - Бухать бушь?

. . .- За ваши бабки - любой каприз. Заходи, Жека!

. . .В хате сразу вдруг стало меньше места. Старый корефан, прапор Жека, в гости без литры никогда не приходил, и поэтому его визит всеми очень почитался. Но на этот раз помимо спирта и закуси, Джексон приволок откуда-то два охотничьих ружья и
пару патронташей.
. . .Наспех ебнув шнапсу и занюхавши рукавичкой, прапор поведал мне одну авантюру.


. . .- Короче, Бегемотыч, слухай тут. Хакасы медведя на заказ мочить идут. Какой-то мозгила из Москвы с проверкой едет, гешефт делать надо. Пойдешь? Тебе ведь пару дней на отдых положено?
. . .Медведь: Идея - лебедец! Ну что я знал о медведях? Ну видел в зоопарке пару раз этот обоссаный и вонючий клубок живой шерсти со взглядом срущей собаки. А в дикой таежной природе этого волосатого парня 'хозяином' все зовут. Не за куй же!
Стремно:
. . .Ебнув еще пару дринков, ответ пришел сам собой. Ну кто не хочет стать Рембом?!

. . .- Ну вот, а то - че, да как?: Держи артиллерию, братан! - довольно заурчал прапор и протянул мне ружье с патронташем.
- Жаканы - хакасские, на слона ходить можно! А ты не ссы, не нам валить мишу. Майора Рамазанова из пятого полка знаешь? У него дареный карабин 'Барс' с оптикой еще? Ну так он и будет валить - дырка маленькая нужна. А мы так, группа поддержки.

. . .Короче, сказано - сделано. В три часа ночи мы уже тряслись в брезентовом тенте газона-66 и вовсю грелись спиртягой.
Проблема медведепромысла собрала нас в небольшой, но очень пьяный и злой отрядик, где никто никого почти не знал. Зато Жека знал всех, даже этих хакасских аборигенов, которые в слове 'куй' три ошибки делают. Их было двое - дед, весь сморщенный как поинт Тутанхамона и его сынок, в полста лет. Да еще этот майор с лицом конченого пропойцы в двенадцатом колене. Пили все. И пили всю дорогу. Майор так выпей рюмочку как заоачился, что мог влегкую по дурке кому-нибудь девять граммов в
организме на хранение оставить. Поэтому мы с Жекой его страховали от этого легкомысленного шага.

. . .Наконец нас в последний раз тряхнуло тормозами и наступила тишина: Зайка, прости за грубость!, прокляли мы с Жекой всех медведей, когда
перли через сугробы этого медвежьего терминатора с его женская прелестьтым карабином! Финал похода старый хакас обозначил часа
через два, когда спирт уже выпей рюмочку какао весь ушел вместе с потом. Здесь дедок приказал жестами всем захлопнуть пасти и стал рубить длинную жердь. Потом взобрался на какой-то бугор и начал опускать этот дрын в дырку на вершине. Интуитивно я
понял, что это и есть мишкин домик, где он всю зиму лапу миньетит. Почему-то стало сильно нехорошо в кишках и очень притопило на посмешить. Жека тоже поддался измене и спрятался за кедр.

. . .Старый пенек слез с бугра и на ломаном русском показал нам, где залечь, чтобы миха не унюхал. А этому киллеру объяснил тему так:
. . .- Твоя стоять тут. Моя палкой хозяин будить. Хозяин вставать на тибя. Лапы поднимать. Твоя - в сердце - пух!
Стрелять! Якши?
. . .- Та хуле там, давай, дед! Тыкай бандерлога этово! Не ссы: - оскалился майор и закатил на ватнике рукава, передернув затвор. Ноги расставил - ну, Зайка, прости за грубость!, Рембо!

. . .Мы с Жекой залегли сзади, тоже зарядив свои самопалы. Тут дедуган и шмыгнул на бугор. Да как начал дрочить мимозгила своим дрыном! Че тут началось! Рев из-под земли прямо-таки нешутейный пошел. Потом - фонтан снега, палок, бревен!!!! Дед
по воздуху летать отправился. А перед нами: е-е-целовать!!! Метра три сплошных разъяренных мышц и шерсти дыбом! А клычары:
Вонища, Зайка, прости за грубость!: Пар кругом, рев!

. . .Майор присел от усеру, потом как заорет! И нет, чтобы молча нажать курок, некрофила. Он резво так перекинул карабин, схватил его за ствол, да как женская прелесть нет с размаху мимозгила по пене на кофейнике!!!

. . .Оптика - к тебе, киска в осколки, приклад - в щепки! Миха - в состояние грогги. Не каждую весну приходом таким будили, видать: Тут майор как заорет - и на кедрач полез! Да не полез - побежал по вертикальному стволу!!! Куды там бабуинам!
Кедрач, Зайка, прости за грубость!, за три дня вокруг поинт обсерешь, такой толстый, а он - бегом по стволу! Да на самый верх!

. . .Вот здесь миша и очухался. Прыжком он выскочил из своей ямы - и до кедрача! Но догонять обидчика сразу не стал.
Со страшным рычанием зверюга начал рвать в клочья зубами и когтями ствол невинного дерева. Видать, раздрачивал себя перед решающей схваткой с глумилой позорно слинявшим.

. . .- П-п-лебедец нам: Уебуем отсюда, Олег:. Кр-р-ранты, Зайка, прости за грубость!: - заикаясь прошелестел возле моего уха перепуганный Жека
и стал нагребать на голову снег, пытаясь зарыться в планету. Умник, наф! куй ты от миши съмажешься в тайге. Он тут быстрее курьерского шмаляет по кустам. Вот тут я в полной мере осознал, что называют люди словом простым и понятным - '
ПОЛНЫЙ лебедЕЦ': Мы ж на очереди:

. . .А между тем зверь продолжал тиранить кедрач. Вдруг откуда-то сверху послышался такой силы крик, что истребительский форсаж по сравнению с ним - шлепок детской какашки. Этот нелюдской звук вдруг материализовался в летящего посреди шишек и
веток майора Рамазанова. Со всего размаху он как тунгусский метеорит въебался в мишину хребтину и затих. А мишаня, обалдев
от такого удара, упал мордой в снег. Издав душераздирающий вопль, зверюга что есть силы рванул вглубь таежных зарослей,
не разбирая дороги и светофоров. Мы с Жекой не могли поверить своему спасению: - Лады, пошли смотреть этого Маресьева, - первый вышел из ступора прапор и выполз из нашего редута.

. . .Майор Рамазанов представлял собой сидячую и синюю от страха мумию, которая изо всех сил двумя руками сжимала тонкую  кедровую ветку с одинокой шишкой. Рот героя был неестественно открыт и почему-то не парил на морозе. Глаза: Ну просто как
от застрявшего в попке 'Стингера'! Пульс еле трепетал в окаменевшем теле.
. . .- Ну, пионер, тащи теперь его в обратку по сугробам. - зарычал Жека.
. . .- Жек, к Пинцету его надобно. Он же весь - сплошная судорога, Зайка, прости за грубость!, - услышал я наконец и свой хриплый голос, - А где
старый пердун?
. . .Пердун быстро нашелся. Целый и невредимый. Только метров через десять. Сидел себе и закуривал. И сынок его подошел с остатками Рамазановского карабина. Короче, киллерская команда в сборе, наф! Срубили волокушу и потянули этого радостского
Рембу к машине:

. . .Всю дорогу молчали, аж не по себе стало. Как на похоронах. В городке притащили майора с веткой и шишкой к эскулапам, да там и оставили. Долго ржали хирурги над пациентом, но ветку вырвали. А мы пошли с Жекой в общагу. Сели за стол, разлили
спирт по стаканам. Глянули друг на друга: Да как заржем в две глотки!!! лебедеть не буду - первый раз натурально я тогда уссался в свои ватные казенные штаны. От смеха.



--------------------

 

Анектоды

 

Сын собрался на охоту на медведя. Отец старенький, инвалид безногий упрашивает взять с собой. Сын в недоумении:
- Ну куда ты батя без ног-то пойдёшь?
- Ты меня в рюкзак посадишь, а я если чё то подмогну медведя завалить, вдруг у тебя винтовка откажет, дык ты меня развернёшь, я тогды шмальну.
- Ну бог с тобой.
"А вдруг и вправду подмогнет в нужный момент", взял батяню. Пришли к берлоге, разворошили, оттуда как выскочит мишак огромадный. У сына осечка, промах! Он разворачивается - батя с ходу два выстрела дуплетом - мимо!!! Бегут.... Бегут, а миша уже на пятки давит. Сын думает:"А, блин, вдвоём не убежать, жалко батю, но бросать прийдётся, чё двоим-то погибать." Бросил рюкзак, да как припустил раза в три быстрее! Прибегает в дом, отдышаться не может, а на встречу матушка.
- Всё мать, нет у нас больще отца!
- Вас охотников хрен поймешь, пять минут назад отец приполз -
"нет у нас больше сына" говорит! =))



       Новый русский организует охоту на оленя.выгоняют на него оленя а тот говорит не стреляй меня любое желание исполню. Подумал новый русский и говорит у меня всё есть, сделай так, чтобы я кончал одновременно с женой. Олень говорит будет так и убегает. Спустя месяц опять облава, выгоняют того-же оленя на того-же охотника, олень говорит я исполнил твоё желание, в чём дело? Дело в том говорит новый русский, как выезжаю на охоту так кончаю и кончаю!!!

 

Автор: anat 2010-05-13 12:12:59

 

Вчера поехал закрывать сезон. Поближе к городу вальдшнепов поразгоняли хорошо, поэтому поехал подальше-поглуше + приглянуть место на утренней еще раз высадить подсадную на селезня напоследок.. К дядьке в деревню поехал.
У того гость и он был датый уже, со мной не пошел, а посоветовал на дальний конец участка, на старые эстонские хутора. Там, мол, тянет просто непрерывным конвеером, ага.
Погода хорошая, я пошел. 3 км по пойме реки, вода спала, сухо, идти легко, людей не души, душевно под пение птиц дошел до места.
     Река и одно из старых русел (она часто в половодье новое делает) бобрами подпруженое окружают остров с елями и осинами, пойма подзаболочена, а по краю русел - высокий лес. Сам бывший хутор (камни остались одни) на горке рядом с островом, порос мелким березняком. Лет 10 назад, видно, еще косили тут, теперь все заброшено. Место супер. Вальдшнеп будет тянуть с одного лесного берега на другой вдоль этого острова, а тут я.
У березок встал, наслаждаюсь закатом и дикой природой. Где-то около десяти услышал первого вальдшнепа, ружье с погона, жду.. минута, три, вглядываюсь по сторонам и метрах в 50-ти сквозь редкий кустарник вижу зверя. Оп!.. Морда вниз, кабан, мысль.. Нет, черный и сложением.. Ёпта, медведь, вернее, медвежонок!! Тут же рядом вижу второго, и вижу - тоже не взрослый, но большой, скорее, годовалый. Понимаю, что, значит, мамаша где-то тоже тут!
50 метров в такой ситуации - это совсем-совсем немного и мне не совсем нехорошо. Пошуметь, отпугнуть? Но где медведица?? А если позади меня?? Становится совсем нехорошо. Поступаю так - медленно-осторожно отхожу к староречью, от лесного острова, к плотине бобров, я там сюда русло переходил. Отошел, медвежата хоть хны, вижу как на витрине. Ковыряют лапами болотные кочки, кого-то ртом ловят. Лягушек, видимо, или мышей, увлеклись. Метров 80-90 до них, до русла мне метров 10, за ним чистая пойма, туда уж не пойдут. Дышу спокойней. Становится жаль места, тем более слышу еще раз цырканье.. Пока по пойме вернусь к другому берегу, совсем стемнеет.. блин, провались эти медведи!!
     И тут я делаю такой умный вещь - так и не видя, где медведица, стреляю в воздух. Думаю, сбондятся эти со страху на противоположный берег в лес, а я постою, постреляю... Бахнул. Медвежата взлетели и понеслись прямо на меня!!! Ну, мне так показалось. На самом деле - в остров, у которого я стоял. Видимо, оттуда они вышли и он им казался защитой. Остановились оба на краю острова у елей, метров 40 от меня, и смотрят мимо... и я смотрю.. с другой стороны поднимается медведица. Тоже метров 40-45 от меня ("хотел посмотреть, где она - вот, посмотрел, доволен?")... образуем мы все вместе как бы на глаз равносторонний треугольник - медвежата, я и она, значит. Медведица поднимается во весь рост на задние ("ОООЙ, *ЛЯ!!.."), тянет воздух (слышу), смотрит и натыкается взглядом на меня. Смотрим друг на друга. И тут она так негромко рычит.
    Точно уверен, что это не агрессивное рычанье, не сигнал к нападению.. просто она выразила недовольство, чего это я тут шумлю и мешаю.. Негромко так, но я .. ну не обозаложился, нет, но оторопь по позвоночнику побежала нехорошая очень.
Тут я стал очень отчетливо понимать, что 10 метров мне до русла (и через него еще как?) - это п..дец как много, и что 40 метров ей до меня - это п..дец как мало и что она их промахнет раньше, чем я пробегу четыре и что все вместе это именно он и есть - п..дец.
Стояли минуту, не меньше, потом я стал спиной, тихо, тихо к плотине, к воде.. она смотрит, стоит.. У плотины я встал - переходить, так мне придется повернуться спиной.. тихо поворачиваюсь, перехожу, барабанные перепонки до звона натянулись - сейчас сзади топот.. перешел, вышел на берег.. стоит смотрит! Увидела меня на берегу, опустилась и затрусила к малым...
Ууууффф!! Пошел по реке скорым к деревне, пить успокоительные 150. Все застреленные мною за две недели вальдшнепы до вчерашнего не дали столько адреналина.
До этого в природе видел медведей дважды, но уже далеко достаточно и уходящих, подшумленных. А вот так, чтоб он лично мною заинтересовался как-то - это впервые. Впечатление сильное.


 

Видно, совсем старый я стал. Не догоняю...

 

 

 

Для Дмитрия Манышина


Не секрет, что вопрос взаимоотношения полов всегда являлся первичным, как материя. Противоречия между городом и деревней, умственным и физическим трудом - все это мелкие пережитки несостоявшегося коммунистического прошлого. Вскочил вопрос куда более глобальный. Кто кого: он ее, или она… ну, допустим, его. Вопрос этот коснулся и второй, древнейшей, после проституции, сферы деятельности человека - охоты.

Как-то, лет двадцать назад, как раз после летних Олимпийских Игр в Москве, я, еще без ружья мотавший кандидатский срок в охотники, был приглашен на утиную охоту моей одноклассницей Т*, по кличке Комиссар. Т* сразу же после географического фака МГУ попала средним руки начальником в Росохотрыболовсоюз. К этому времени она еще и выполнила норму кандидата в мастера спорта по стендовой стрельбе. Кличку свою она получила в школе за обалденные красные вельветовые штаны, твердый, несгибаемый характер и потрясающие организаторские способности. Все вышеперечисленное удачно сочеталось с яркой внешностью и женственными повадками.

Итак, мы выехали в пятницу с позднего утра в одно из лучших охотхозяйств Рязанской Мещеры. Т* курировала сеть таких хозяйств по всей стране, с точки зрения их финансирования и экономического развития. Понятно, что наш приезд был должным образом подготовлен. Нас ждали, хорошо устроили на небольшой, но чистенькой и уютной базе, рассказали, что мы удачно попали на пик массового пролета северной утки. Мне даже выдали курковую горизонталку Тульского завода с императорскими клеймами. Все складывалось пока хорошо, мы уже собирались отобедать, когда на базу ввалилась компания, как потом оказалось, автогонщиков: два молодых парня, пожилой мужик и беременная западносибирская собака-лайка. Прибыли они на тюнингованном УАЗике, который выглядел примерно как иномарка, выгрузили подвесной лодочный мотор Mariner (это в те-то времена!), ящик армянского коньяку, ружья в дорогих чехлах и т.д.

Мы пригласили вновь прибывших к столу, познакомились… Некоторое время беседа шла ни о чем: о погоде, о дороге, о количестве пролетной утки, о видовом ее составе. По мере насыщения различными продуктами, в том числе и спиртосодержащими, застольный разговор принял более охотничий характер.

Здесь небольшое отступление. Эта ремарка связана с традиционностью.

Как складываются традиции? Сколько для образования традиций требуется времени? Много и других вопросов… Но сколько я не был на подмосковных охотничьих базах, сценарий был всегда один и тот же: общий стол - охотничьи рассказы - у кого лучше (длиннее, тверже, крепче, красивее)… охотничий нож - у кого ружье, не в пример остальным, бьет лучше (быстрее, выше, сильнее). Все, всегда одно и то же. Разве это не традиция? Конечно традиция, кто понимает.

В тот раз все складывалось достаточно традиционно. Уже пересмотрели несколько ножей, постучали одним ножиком о другой, внимательно исследовав зарубки, послушали замечания "специалистов" о том, что "…который нож настоящий, тот непременно сделан из лопаток турбин сверхзвукового истребителя". Дело дошло до ружей. Небрежным жестом один из молодых автогонщиков вытащил из чехла сувенирный, аляповато инкрустированный ТОЗ-34. "Развлекитесь пока этим" - победно бросил он, выставляя свое "сокровище" на всеобщее обозрение. "Сокровище", конечно, имело жалкий, но декоративный вид. На колодке ружья имелась глубоко-художественная резьба по металлу. Сюжет резьбы был довольно мутный. Мы слегка заспорили о том , что изображено на колодке: пара дефективных серых куропаток или низколетящий, но склонный к энтузиазму заяц-русак.

Следующий экспонат презентовал второй автогонщик от охоты. Он представлял собой экспортный ИЖ-27 с огромными щелями между колодкой и прикладом. Мы вежливо похвалили дубоватое изделие ИЖмеха.

Наконец настала очередь пожилого автогонщика. Он выложил на стол действительно неплохой Лебо и стал заливать, что это ружье из коллекции Геринга. Не знаю почему, но половина иностранных ружей, находящихся в обращении у наших охотников, раньше принадлежала Герингу, а вторая - лично тов. Л. И. Брежневу. Пожилого распирала гордость, он стал живописать, как его папаня собственноручно отнимал у Геринга это ружье, как Геринг сопротивлялся и предлагал взамен Лебо любое другое оружие в неограниченном количестве, и как папане пришлось надавать Герингу тумаков, чтобы завладеть трофеем. Пожилой еще раз приложился к коньяку и его со страшной силой кинуло в воспоминания. Он, как опытный рассказчик, сделал привлекающую внимание паузу после слов: "Д-а-а, немало из этого ружья было застрелено зверья и птицы." Ну а дальше, дальше - понеслось: "…одних белых медведей только 39 штук… и на девятые сутки вышел я из тундры на звук вакуумной дойки… он на меня, патроны кончились, я его в торец прикладом, только фуражка отлетела… шесть, нет восемь гусей одним выстрелом… полтора месяца я его к себе приручал, в прямой кишке у него палец постепенно загибал, пока как шелкового в сарайку не свел… уши весной у зайцев костенеют, они ими охотников под коленки с разбегу бьют…" и т. д. Оба молодых, развесив губы, внимательно слушали Пожилого, который, хлебнув коньяку из горлышка, стал бубнить, что, дескать, все это в прошлом, а нынче нам утки не видать, поскольку "Баба на охоте - удачи не жди, понаехали, только место занимают, стрелять не умеют, всю дичь распугают…"

Первый демарш в свой адрес Т* пропустила мимо ушей, но Пожилой не унимался. Он напрямую спросил Т*: "Ты нафига на охоту ездишь? Ведь ты с 10 метров в лежачую бутылку не попадешь!" Зря, конечно, он так… Т* "закусила удила", остановить ее уже не представлялось возможным. Она с грацией рыси вскочила с лавки и нависла над вмиг протрезвевшим Пожилым и, брызгая на него слюной, убийственным шепотом прошипела: "Стреляемся, козел!"

Я был назначен секундантом и попробовал отговорить двух молодых секундантов от назревающей дуэли. Но те, находясь под влиянием Пожилого, уперлись, что называется, рогами. Поэтому перешли к обсуждению условий. После некоторого препирательства, договорились стрелять с 20 шагов, строго по пол-литровым пустым бутылкам, бросать из-за головы стрелка, под углом в 45 градусов к горизонту. Две серии по 5 бутылок каждому стрелку. При равенстве попаданий стрелять до первого промаха. Замазали на ящик коньяка. Конечно, я тут немного продешевил, т. к. спорить можно было и на УАЗик, и на лодочный мотор, и на просто большие деньги. Но мне автогонщиков стало немножко жаль. Был у них початый ящик коньяку, ну и ладно…

Дуэль состоялась на лужайке около охотбазы. Присутствовали двое дуэлянтов, трое секундантов и беременная собака-лайка. Пустых, в том числе и пол-литровых бутылок, лежало в достаточном количестве повдоль забора.

Первой, по жребию, стреляла Комиссар. Она, естественно, не только разбила все подброшенные бутылки, но вторыми выстрелами расстреляла и наиболее крупные осколки. Отстреляв серию, она по традиции, сняла с головы панаму и изящно поклонилась зрителям. Пожилой, заметно нервничая, вышел на стрелковый рубеж…

Я то думал, что он плохо стреляет, но оказалось, что… он совсем не умеет. Короче, мужик, дергаясь, потея и краснея, промахнулся по всем мишеням. Вторая серия закончилась с тем же результатом, что и первая. Молодые автогонщики пребывали в полной прострации: авторитет, вместе со всеми Герингами, Брежневыми и белыми медведями, упал мордой на осколки разбитых Комиссаром бутылок.

Надо отдать должное Пожилому, он легко свел случившиеся к ежемесячному влиянию фаз луны на результативность его стрельбы и велел молодым автогонщикам выкатить на общий стол остатки от коньячного ящика.

На следующее утро нужно было вставать до рассвета. Функции будильника взяла на себя собака-лайка. Она целенаправленно открывала все двери на улицу и требовала воем всеобщего подъема. Кстати, был конец октября и температура на улице была, по крайней мере, ниже нуля. То один молодой автогонщик, то другой, шатаясь и матерясь, вставали и закрывали двери и ложились снова в кроватки. Так продолжалось около получаса.

Наконец, Пожилой принял вертикальное положение, и со словами: "Все равно не даст выспаться", стал собираться на охоту.

Охота, кстати, была тогда исключительная. Бодрый егерь развез нас по шалашам и бочкам на акватории И*-ого озера, причем Т* он поставил на самое-самое место. "Утка здесь, как в трубу летит" - напутствовал он Комиссара.

Минут через 20 на озеро стали по спирали опускаться несметные стаи уток. Такого количества водоплавающих я не видел ни до, ни после. Лет продолжался около часа. За это время, выстрелив несчетное количество раз, я благополучно сбил трех кряковых и нетерпеливо ждал егеря на лодке, чтобы подобрать добычу. Егерь, вместе с Комиссаром, не заставили себя ждать. В лодке валялось … 28 уток. Вот такая добыча была у к.м.с.-а по стендовой стрельбе и моей одноклассницы.

Когда мы дошли до Пожилого, то оказалось, что уже при первом выстреле у него заклинила гильза в патроннике Лебо, и он все утрянку просидел в бочке "попом" с переломленным ружьем. Вернувшись на базу, обнаружили ритуальную выкладку дичи из 5 уток, которую организовала беременная лайка, наловив подранков по берегам озера.

Вот, товарищи мужики, как обставили нас тогда всякие крошки-женщины, в том числе и беременные.

Вадим Ахтямов (Hant)


Переход по рубрикам

Самые популярные



Сейчас на сайте

На сайте 1 гость.

Сейчас в чате

В чате никого нет.