voenkov, 21.04.18 10:07: Я в отпуске! Ура! Собираюсь выезжать к Деду 27-го. Получил задание подобрать автоклав для варки тушёнки.

  охота с пневматикой на Вяхиря

Хочу поделиться своей историей охотой на вяхиря,у нас в южном урале много заброшенных садов,раньше приходя на речку я не обращал внимания на сидевших вблизь воды на высохших ивах,тополях жирных вяхирей.Но вот прошли годы я повзрослел,обзавелся мр 512 с оптикой,и пошел пытать удачу,решил пойти вечером т.к. птица эта любит провожать солнце на закат примерно с 19.00 до 21.30 это в начале июля,пошел минут на 30 раньше чтобы залечь,но подходя к намечанному месту метров за 60 с дороги я обсмотрел с оптики тот самый тополь и о чудо!на ветке сидить огромный грамм на 500 вяхирь и чистит крылышки.я сразу же залег дабы не спугнуть дичь,и по пластунски пополз через траву все время смотря на птицу,как только она что то заподозривала и переставала чистится,я замерал,в общем эти 40метров я полз минут 15,и вот я от заветного трофея метров в 20,винтовку перезарядил еще у дороги дабы не спугнуть щелчком,осталось только снять с предохранителя а тишина стоит вокруг гробовая,я не решался все ждал удобного момента,и где то минуты через 2-3 пролетала сорока и стрекотала это был удобный момент чтобы снять предохранитель.И вот моя цель уже в оптике,должен сказать что сидел она не совсем удобно боком так что в шею попасть было трудно а головы вообще не видно было,я замер выцеливался минут 5,щелчок и раненый вяхирь взлетев и сразу же упал метров через 4-5 в траву,я прибежал к нему пуля прошла через крыло,зацепила ему бок и вышла,чтобы не мучиться я дернул ему шею и он озяб.все были довольны,тушенная картошка с лучком и с вяхирем была на ура!
вот такая история,кстати сегодня собираюсь опять на него,потом предоставлю отчет о проделанной работе!

  Первый кабан с засидки.

                                                                     Первый кабан с засидки
Событие это произошло пять лет назад, когда я работал прорабом и управляющим у одного предпринимателя в Дмитровском районе. Не буду описывать подробности своей работы, в моем ведении было также несколько единиц техники (МАЗ, трактор с ковшом, газель). Вот помимо всех обязанностей я еще и работал на этой технике.

 

В то же время я познакомился с местными егерями и стал активно им помогать в биотехнических мероприятиях в обходе. Где надо копал канавы, во время уборки арендаторами корнеплодов загружал полный МАЗ мелкой картошкой и развозил по всем подкормочным площадкам, а также вел активную охрану вверенного мне участка от браконьеров.
  На моем участке было три кормушки, которые я обслуживал (насыпая туда зерно и корнеплоды), а также отмечал посещаемость их кабанами (количество, возраст). Обрабатывал известью подкормочные площадки. В зимнее время раскладывал по участку брикеты-лекарства (профилактика против бешенства).
 И вот однажды егерь мне разрешил соорудить засидку на моем участке, что бы там могли охотиться охотники, и я в том числе, по лицензиям. Я не стал сооружать ее на подкормочных площадках, путем наблюдений определил, что в этот сезон хороший урожай желудя. И решил построить ее в том месте, где кабаны больше всего на данный момент кормятся. Нашел два отдельно стоящих напротив друг друга больших дуба, очистил площадку между ними от мелкого кустарника, на самом ветвистом дубе решил сделать засидку. Этот дуб был идеальный, даже лестницу не надо было строить, так как ветки его были расположены от самой земли, и не тонкие, поэтому по ним можно было залезть прямо до хорошей развилки, где я проволокой, чтобы не ранить дуб, прикрутил доску для сидения.
   В течение трех часов засидка была готова, перед уходом я под соседним дубом насыпал зерно. Дело как раз было за неделю до открытия охоты на копытных. Я каждый день ходил охотиться на уток и по пути заглядывал на подкормку узнать приходили ли туда кабаны. На третий день я обнаружил, что зерно полностью съедено, по совету егеря я стал сыпать его поменьше и через день. Теперь, приходя туда, я обнаруживал на месте кучки зерна только изрыхленное круглое пятно земли.
  И вот настал сезон охоты на копытных. Я заранее обговорил с егерем, чтобы он забронировал на меня лицензию на крупного и маленького кабана (какой выйдет). От бати мне перешла фара «кабан», я ее усовершенствовал, вместо батареек приспособил плоский аккумулятор, который помещался в противогазный подсумок.
  Настал мой день. Заранее одел на ружье фару и отрегулировал в тёмной бытовке направление света, оделся потеплее. Сел в «ниву» и поехал на охоту.
  Время шесть вечера, забрался на дуб, повесил подсумок на сук, подсоединил провода, проверил ее работу, положил на колени ружье так, чтобы мне оставалось только немного приподнять приклад - и кучка с зерном была на мушке.
 До этого у меня в трофеях было всего два кабана, да и то не совсем «чистые», то есть на одной из первых в моей жизни загонных охот я с интервалам 30-40 минут умудрился заранить двух кабанов. Мало того, до меня прозвучало в этом загоне на другом конце стрелковой линии не менее 10-15 выстрелов, но команды готов не было. Впоследствии, когда все подошли ко мне, оказалось, что на тот край вышла свинья с поросятами, стреляли по ним много, но трофея не было ни одного.
 При осмотре следов моих кабанов, егерь установил что оба они ранены! Так, до конца дня мы по очереди добрали обоих. Первого, который был сильнее ранен, мы взяли через час, им оказался секачек второго года. За вторым же гонялись почти до сумерек, пять раз обрезали его след, но вторая собака, пока мы добирали первого, погналась за ним, следом пошел ее хозяин. Вот благодаря собаке и ему кабан был добран, ранение было несерьезное (сквозное в передней ляшке), им оказалась свинья-трёхлетка. Вот так мои подранки и стали единственными трофеями (сначала мужики наехали на меня, мол, ставишь за подранков два ящика, но когда мы их обоих добрали, я им уже ничего не был должен)!
 Сижу, стало смеркаться, вокруг носятся сойки и скидывают вниз желуди, запрятывая их потом на черный день. Как мне показалось, что я отключился на минутку, а когда открыл глаза, увидел стоящим под соседним дубом здоровенного кабана, он был такой здоровенный, бока седые, только грудь черная как смоль. Сердце так учащенно забилось, что мне показалось будто оно сейчас выскочит из груди. Вот, НАВЕРНОЕ, РАДИ ТАКИХ МИНУТ МЫ И ОХОТИМСЯ, ЧТОБЫ ИСПЫТАТЬ ПОДОБНЫЕ ОЩУЩЕНИЯ!!! Так он простоял минут десять, совсем стемнело и я видел только его черную грудь. Он потихоньку подошел к зерну и стал очень осторожно, с перерывами есть. Теперь-то я знаю что его положение для стрельбы было самое подходящие, но я тогда ждал когда он повернётся ко мне боком.
 Так он простоял, кормясь, еще минут пятнадцать, как вдруг немного повернулся ко мне боком. Сердце уже давно успокоилось. И вот я поднимаю ружьё, навожу планку на тёмное пятно и включаю фару. Кабан быстро поднимает голову и, медленно поворачиваясь, еще больше подставляет бок. Я жму на спусковой крючок, в стволе - пуля. Раздается выстрел, я вижу точку моего попадания, прямо в лопатку. Кабан замертво падает. СЕРДЦЕ У МЕНЯ ОТ РАДОСТИ ОПЯТЬ ЧАСТО ЗАБИЛОСЬ! Я на всякий случай зарядил новую пулю. Но тут мой мертвый кабан поднимает голову, мне бы ему добавить, ведь на дворе чернотропье, а я, не веря, что он может убежать, разглядываю его. Так он поднимет голову, дернется, опустит и тело его понемногу прокручивается по оси, в результате чего его голова уже оказалось в противоположной от меня стороне. Не знаю, какой столбняк меня охватил, наверное, потому, что я так впервые близко вижу кабана. Тут мой кабанчик стал пытаться подняться и нырнуть в темноту.До меня доходит, что трофей уходит и я вдогонку посылаю пулю.
 Расстроенный, звоню егерю, он приезжает с помощником и фонарями. Подходим к месту его лаза и определяем, что он не бежит, а ползет, и есть обильное кровотечение, особенно на месте моего второго выстрела. Так гуськом мы пробираемся по его следам. Тут след (кровяной) потерялся и меня они оставили на этом месте, а сами пошли по предполагаемому следу. Я стал смотреть за их лучами от фонарей, и мне показалось что-то странное в поведении ребят!!! Лучи то ровно светили, то почему-то в небо. Через полчаса они пришли и рассказали что дошли до высокой, по грудь, крапивы, нашли его лаз, но он там засел и фырчит, а они на всякий случай смотрели пути отступления на дерево, если подранок пойдет в атаку. Решили оставить добор на утро и прийти с собакой.
  На утро ребята приехали в семь часов, ружье я решил не брать, а взял камеру. Пришли на место моего вчерашнего ожидания, ребята зарядились, пустили собаку и пошли вперед, я же, заделавшись кинооператором, двинулся сзади. Не прошло и пятнадцати минут, как залаяла собака. Ребята движутся в 10-15 метрах от меня, я веду их в прицел камеры. И вот егерь поднимает ружье и раздается выстрел. Подхожу к ним и вижу, как на вытоптанной за ночь площадке три на три метра лежит мой 5-6-ти годовалый секач. Как потом выяснилось, первая пуля зацепила край отростка позвоночника и у него отнялся зад, вторым же выстрелом я тоже попал, но кабан был от меня под такой линией, что вторая пуля попала ему в задок и прошла по всей мякоти вдоль спины не дойдя каких-то три сантиметра до шеи. Но конечный результат оказался положительным. После этой охоты я сделал для себя вывод, что по чернотропу не надо жалеть патронов, и если ситуация требует срочного добора подранка вторым выстрелом, надо незамедлительно стрелять, что бы потом вот так не бегать, а что еще хуже - не потерять трофей!!!

 

Впоследствии голову секача я отдал на чучело, и теперь она красуется, вися на стене моей дачи.

 

Виктор Залогин. НАПЕЧАТАН В РОГ №11 2010Г.

 

  ВЫЕЗД ВТОРОЙ!

                                                                    Трофейный поросенок
Ура, наконец-то настал сезон охоты на копытных! И вот долгожданный звонок от моего хорошего друга егеря. Как всегда позвонил мне первому, пока еще зверь не пуганный! В прошлом году осенью мне любимой супругой был сделан дорогой и драгоценный для меня подарок - ночник!!! Карабин под него пристрелял, но вот открыть счет трофеям не получилось! Попал в аварию и все средства, отложенные на добычу кабана, ушли на ремонт машины. Первый выезд мной был описан в РОГе № 40 «В ЗАСИДКЕ».
                                                                   Выезд второй.
Прошло две недели. На этот раз решил приехать на охоту на весь день, чтобы поработать в хозяйстве и вкопать столбы в ранее намеченные места. Таких в первый приезд у меня получилось шесть штук.
Приехал на место в девять утра. Его величество Сергей уже проснулся. Попив с ним чаю, загрузив аншлаги, бур, таблички, наклейки в его «ниву», и поехал по территории обхода заниматься отработкой! Ох и не легкое это дело, бурить в сухой земле полуметровую лунку, до сих пор все мышцы болят, но это нормально! Последний столб ставлю в половине пятого вечера! Вернувшись, обедаю, расчехляю карабин, ставлю оптику, одеваюсь потеплее, и с нетерпением жду выезда на засидку.
И вот на часах пробило шесть, Сергей везет меня на кормушку.
Всё складывалось бы хорошо, если не одно «но»! На поле, вплотную подходившему к подкормочной площадке, фермеры тракторами убирают морковь. Единственная неубранная полоска как раз напротив места засидки! Тарахтение техники продолжалось практически до полной темноты!  Поле большое, при удалении звуки тракторов не слышны, но… пауза 10-15 минут и тарахтенье снова продолжается! Во время этих пауз несколько раз слышу хруст веток в лесу! Опыт подсказывает, что кабаны стоят поблизости, но катание туда-сюда техники отпугивает их!
И вот, наконец-то, кажется, что техника уходит, в лесу затихает. Осторожно смотрю на телефон - время восемь вечера. Сижу дальше. Справа в елках хруст ветки. Сердце в груди учащенно бьется, однако проходит, наверное, минут тридцать - тишина.
И тут справа, в глубине леса, слышу визг кабанов и треск сучьев. Это к подкормочной площадке идет стадо. Мои предположения подтверждаются, отчетливо слышу, что стадо приближается к краю поляны, справа, где, как я предполагал, стоит секач. Он-то и начал хрюканьем отпугивать сородичей! Они отвечают ему, на поляну не выходят, вдыхая в перерывах воздух и определяя опасные запахи. Так они стоят минут десять, потом, как выяснилось позже, самка стала обходить поляну по кругу, принюхиваясь и осторожничая.
И вот она, определив, что опасности нет, облегченно хрюкает и на поляне начинается возня. Темень, ничего не вижу, только три темные точки. Справившись с волнением и выждав минут пятнадцать, когда чавканье кабанов становится более активным, включаю ночник. От увиденного внизу количества кабанов кажется, что все это мерещится. Выключив фонарь и немного придя в себя, вновь осторожно щелкаю выключателем. Невероятно, на пяточке земли в четыре квадратных метра, тесно прижавшись друг к другу, поедают две насыпанные кучки зерна три свиньи и восемнадцать поросят. Свиньи осторожны и не так жадно кормятся, больше прислушиваясь и принюхиваясь.
Наблюдение длится минут пятнадцать, ведь я пришел, чтобы добыть большого кабана. Вот старой свинье что-то не нравится, хрюкнув, она отводит стадо в лес. Я даже обрадовался, что они ушли, есть надежда, что дождусь секача, тем более что с трёх точек края поляны постоянно раздавалось хрюканье как минимум трех взрослых особей. Мои надежды на то, что они выйдут. Увы, голодные поросята, не обращая  внимание на недовольное хрюканье матки, через пять минут вновь рванулись на поляну и, рассредоточившись, активно начинают питаться.
Включил ночник, чтобы полюбоваться ими, и тут в голову приходит мысль, что после этого пиршества зерна для секача не останется, и моя очередная попытка добыть кабана снова пройдет впустую. Решаю стрелять поросенка, вспомнив кстати просьбу жены не добывать большого, а лучше помельче.
Беру в перекрестие самого крупненького и жирненького. Подождав, пока он встанет ко мне головой, медленно нажимаю на курок… Осталась доля секунды до выстрела, как вдруг перед его головой поперек встает другой… Я замер… не дышу… Наконец мешавший выстрелу поросёнок отходит в сторону… Стреляю! Поросёнок, будто подкошенный, валится замертво!!!
Понаблюдав на всякий случай за ним пару минут, отключаю ночник и набираю номер телефона егеря! Пока ждал его приезда, потихоньку спустился с засидки, вышел на край поля и стал любоваться окрестностями через ночник.
Подъехавший егерь поздравил меня С ПОЛЕМ и с тем, что зверь добыт на месте и за ним не пришлось бегать с добором! Естественно, наполняет чувство удовлетворенности - это мой четвертый трофей с засидки, правда, первого добрали на следующий день, но это уже следующая история.
Желаю всем таких же незабываемых и удачных охот!!!!!!   Виктор Залогин. Напечатан в РОГ №50 2009Г.

 

  Мужики

  Сначала была боль, резкая, колючая, живая. Звук пришел на мгновение позже тоже резкий, острый ничем не приглушенный, звук который нацелен в одну точку вместе с пулей. Боль из бедра волной прокатилась до макушки и вернулась туда, где расплывалось по одежде бурое пятно.
- Черт – зажимая рану рукой, прошептал человек только что упавший в снег, по которому дорожкой бежал звериный след.
Он Семен Половинкин искал сейчас глазами того, кто послал в него смертельный кусок свинца и не находил, хотя глаз у него был остер и приметлив – не один год в тайге. Лес просматривался хорошо, толстых, способных укрыть за собой стрелка деревьев вокруг не было, не было ни выворотней ни сугробов, лес стоял прозрачный и немой. Что-то сопоставив мозг сам направил взгляд в направлении откуда мог грянуть этот предательский выстрел и пробежав по едва заметным приметам, как то сбитый снег с кустика, крошки и кусочки пыжа уперся в черную точку дула одноствольного ружья закрепленного на стволе лиственницы. Обратно взгляд скользил по тонкой капроновой нити белой как снег, лежащей теперь на блестящем снегу.
- Самострел – удивленно прошептал Семен. – Здесь….Откуда?
Он все еще прижимал ладонь к ране не меняя неудобной позы. Поняв, что врага рядом нет, потянул на себя ногу и, тут же боль снова покатилась к затылку. Он не застонал, он еще раз попробовал совладать с ногой, которая не желала подчиняться его воле.
«Если перебита кость, я не доползу» - мелькнуло в голове, и почему-то вспомнился сохатый, добытый им года три назад. Вспомнилась его перебитая пулей нога, не давшая рогачу уйти от охотника. Хоть и не гнался никто за Семеном, но уходить и ему нужно, как тому сохатому. Уходить не от чего-то там абстрактного, а от самой смерти которая уже бродит где-то рядом, решает поглядывая на него, заморозить ли медленно или забрать жизнь с последней каплей крови просачивающейся сейчас между пальцами.
- Ну, уж хрен тебе – прошептал Семен. – И похуже бывало….
Бывало ли? Наверное, нет. Тонул, конечно, так кто, живя на реке и рыбача с детских лет, не тонул. На вертолете падал, когда однажды их с тайги вывозили, но тогда рядом люди были, помогли. Сколько раз с диким зверем нос к носу встречался, но тогда он был здоров и сам искал этих встреч. А здесь он один, один, раненый, на двадцати пяти градусном холоде, за семь километров от дома.
- Ничего – опять прошептал он. – На войне люди и не с такими ранами выползали.
И тут же подумал: «Только кто это видел».
Судя по всему, пуля ударила под небольшим углом, чуть сзади, задев вероятно сустав и разорвав мышцы. Выходного отверстия не было, значит сидит где-то в бедре. Кровь текла непрерывно, но не ручьем, значит, артерия не задета. Точно не задета, вздохнул Семен с облегчением, потому, что артерия с внутренней стороны бедра. Еще ему подумалось, совсем не кстати, что если бы пуля прошла навылет, то могла задеть еще один жизненно важный для мужика орган. Нужно было перетянуть рану, но бинта у него с собой, конечно же, не было. Майка и рубашка, это все, что он мог себе позволить. Еще два ремня, с брюк и с ружья.
 Превозмогая боль, снял лыжи и перекинув на них свое тело быстро переоделся. Посчитав, что воротник фланелевой, клетчатой рубашки самая чистая часть его одежды, отпорол его и вывернул наизнанку. Не думая, почему он это делает, стал ломать сигареты, высыпая табак в воротник. Их в пачке оказалось двенадцать штук. Вынув из пачки фольгированую с одной стороны бумагу и сняв с нее целлофан, сунул пачку в карман.    
Распорол штанины и кальсоны над раной. Рана не казалась большой и не была круглая, как он думал пока ее не увидел. А увидев разрезал вороник пополам ссыпал табак в одну из половинок и приложил к ране. Сверху наложил фольгированную бумагу, потом расправленный целлофан с табачной пачки. Запахнув распоротое белье и штаны, начал заматывать рану нарезанными из одежды полосами материи. Рана оказалась на неудобном месте и «бинтов» для ее качественной перевязки требовалось куда как больше, чем у него было. Повязка съезжала вниз по ноге. Притянул повязку ремнями, брючным по бедру, ружейным, через талию. Все равно при шевелении повязка норовила съехать. Ружейный пришлось снять. Тогда он вынул все патроны из патронташа, несколько штук сунул в карман, бросил в снег остальные и затянул его на бедрах, сверху зафиксировав оружейным ремнем. Закончив «лечиться» Семен решил попытаться встать опершись на ружье, и это ему удалось, хоть и со стоном. Встал вопрос, как идти, на лыжах или нет? Даже не попытавшись попробовать, понял, что без. Если встать на лыжу, то не возможно будет опираться на ружье, которое провалиться в снег, а широкая охотничья лыжа нет. Тащить на раненой ноге вторую лыжу не могло быть и речи. Бросить ружье, а вместо него вырезать себе костыль, он тоже не решился, памятуя о волчьих следах недалеко от поселка.      
 Каждый шаг приносил боль, да и шагами его перетаскивание тела по снегу с помощью одной ноги и ружья было назвать трудно. Скорее каждые тридцать-сорок сантиметров за одно человеческое усилие. Семен попытался сосчитать, сколько до его спасения нужно сделать таких шагов, получилось, примерно двадцать одна тысяча, а «прошел» он только сто двадцать. Внутри шевельнулось что-то не приятное, тяжелое и холодное. Что бы не дать этому чувству одолеть себя, он стал думать о самостреле, пытаясь вычислить того, кто бы его мог насторожить. Перебрав в памяти всех поселковых, Семен пришел к выводу, что никто из них не способен на такое, да и лишнего ружья вряд ли у кого найдется.
- Точно – вслух произнес он. – Геологи!
Геологическая партия на самом деле стояла всего в двух километрах отсюда на берегу озера все нынешнее лето и ушли они уже с первыми белыми мухами. Был среди них народец разный, особенно среди сезонных рабочих. За четыре месяца их соседства не раз в поселке, не знавшем замков на дверях, пропадали куры, продукты, а однажды и поросенок. Случалась раз и драка между поселковой молодежью и экспедиционными, из-за чего Семен не знал, но факт такой был. Не знал Семен и того, что в августе у Егора Клюева пропала из сеней старенькая одностволка шестнадцатого калибра, но о пропаже Егор никому не сказал и в милицию не заявил будучи уверенный, что взял ружье его тринадцати летний сын Андрюшка. Андрюшка все отрицал даже когда Егор его как следует выпорол, из чего последний сделал вывод, что ружье Андрюшка скорее всего утопил и сознаться отцу поостерегся что бы не получить еще и за утерю имущества.
  Повязка кровь не остановила. Бурое пятно медленно но росло. По мере того, как росло пятно на одежде, таяли силы Семена.

 

  Валентина ойкнула и отступила от треснувшего зеркала, которое протирала.
- Спаси и сохрани нас господи – прошептала она, со страхом глядя на трещину, прорезавшую загадочное стекло - источник неосознанной тревоги и страха. Часы-ходики на деревянной стене зашипели и начали отбивать время. Валентина оглянулась, стрелки показывали два часа по полудню.
«Семен» – только и подумала она. Почему именно Семен, есть еще двое сыновей, один сейчас на свидание убежал, другой в школе, а в голове только Семен. Почему, она не знала, но чувствовала, что-то случилось именно с ним. Двадцать лет прожили они вместе, практически не расставаясь. Даже в отпуск врозь не ездили, а ездили-то всего два раза, раз в Пятигорск, да раз в Сочи. Самые долгие разлуки были, когда Семен в тайгу уходил, но к этому душа привыкает, это жизнь. Трижды она одна из дома уезжала – в роддом, что в райцентре. Двоих вот ребят подняли, а дочурка и до года не дожила, после похорон кровиночки своей увидела Валентина первые седые волосы на висках мужа, а уж потом они с каждым годом все прибавлялись и прибавлялись. Нынче ему всего-то сорок два стукнуло, а седой уже весь.
 Зашипело на плите. Кинулась Валентина крышку с кастрюли снимать да чуть не упала, налетев на табурет. Ничего глаза не видят все мысли там с Семеном – случилось что-то.
 Через полтора часа послышались на крыльце шаги. «Андрей» - безошибочно определила она. Широкоплечий с длинными тяжелыми чуть согнутыми в локтях руками этот молодой человек все же не создавал впечатление человека грубой физической силы, его тонкое продолговатое лицо чуть скуластое с высоким лбом и энергичным подбородком освещали большие серо-голубые веселые глаза еще не мужа, а юноши. Весной Андрей, не прошедший по конкурсу в институт должен будет уйти служить в армию, а пока он работал электриком на электростанции, где среднее образование и знание закона Ома,  сразу позволяло получить соответствующий разряд.
- Есть хочу мама, аж сил нету. – заявил он, едва переступив порог, но будучи человеком внимательным и чутким, взглянув на мать спросил сдвинув брови. – Что случилось.
Она стоявшая у печи и сжимающая в руках поднятых к груди полотенце всхлипнула и тихо сказала:
- Зеркало треснуло, с отцом что-то…..
- Да что ты ма! Что может с ним случиться?
- Чувствую я…
- Брось ты во всякие приметы верить – ласково сказал сын. – Все это глупости. В космос каждый день люди летают, всю землю и океаны исследовали и никаких чудес не нашли. А зеркало это просто стекло с одной стороны окрашенное и всего-то.
- Душа у меня Андрейка не на месте, может, пойдешь, встретишь отца?
- Да запросто. Щас поем и пойду – согласился Андрей.
- Вот и хорошо… - наливая в керамическую миску дымящейся борщ обрадовалась мать.
- А куда он пошел, сказал?
- Сказал, на Балыктах.
- Так далеко, зачем?
- Лес присмотреть, пометить, какой рубить. Дом он решил ставить к твоему приходу из армии.
- А зачем мне дом, мне и с вами хорошо.
- А женишься?
- Да когда это будет….
- Скоро сынок, скоро. Ты сейчас откуда? То-то.
- Ладно, мало ли кто, куда по молодости смотрит, только что-то я не помню, чтоб кого-то из парней девчонки из армии дожидались. Ты лучше вспомни, что отец еще говорил, может, еще куда собирался?
- Нет только на Балыктах.
- Значит, к деляне нужно идти – отхлебывая борщ, рассуждал Андрей. – Пойду по лыжному его следу и точно встретимся, потому, что он нас туда водил всегда по одной и той же тропе, вдоль Хатарганки до Лысой горы и дальше вправо по распадку, аж до самого озера. Он во сколько ушел?        
- В восемь.
- Значит уже назад давно идет – подытожил Андрей.
Минут через тридцать после этого разговора, прихватив фонарь и ружье, он вышел на лыжный след отца.    
 
 На эту старую деляну, нарушая выстрелами или стуком топора угрюмое безлюдье, беспокойный человек приходит редко. Люди с большим удовольствием охотятся вдоль реки, где и селятся потом. А сюда человек приходил только когда ударял мороз и дороги, вернее просеки таежные, становились крепкими до такой степени, что бы скрипя металлическими рессорами, мог сюда проехать самый вездеходный автомобиль ЗИЛ-157.  
Семен знал, это лучше других потому и не ждал случайной помощи. На очередном «шаге» закружилась голова, и он повалился на здоровый бок. Такое состояние он испытал впервые в жизни и понял, что дело хуже, чем он думал. Попытался встать, но голова снова закружилась, и он осел в снег.
- Тогда поползем – прошептал он, выкинул вперед левую руку, уперся на нее и подтянул тело, отталкиваясь здоровой ногой. – Нормально… так даже лучше.
Через несколько метров снег набился в рукав и в варежку. Ему и так уже давно стало казаться, что похолодало, а теперь его холод пронизывал насквозь. Семен решил ползти как-то быстрее, чтоб согреется, но это не помогло. Все чаще приходила мысль разжечь костер и согреется, а может и дождаться у огня, когда его найдут. Но он отгонял эту мысль, понимая, что искать его едва ли начнут, по крайней мере, до глубокой ночи. Все давно привыкли к тому, что он мог бродить в тайге не один день. Прополз он еще метров двести, когда почувствовал, что правая нога вовсе замерзла и перестала что-либо чувствовать. Собрав все силу и волю Семен ухватившись за деревце встал на ногу, и опираясь на ружье, сделал несколько шагов. Боль уже не чувствовалась так остро как раньше и можно было не обращать на нее внимание, а идти. И в какой-то момент он уже поверил, что научился идти, как вдруг в ушах начал нарастать какой-то шипящий звук постепенно переходящий в звон, в глазах сначала появились маленькие летающий искорки, потом все потемнело.
Когда он открыл глаза, с серого зимнего неба пропархивали снежинки, и тихий пока северо-восточный ветер катил по снегу сухой листок. Куда не глянешь - везде пустынно ровно, бело. Слабый ветерок шуршал между красными стволами старых сосен. Сдержанная угроза угрюмо слышалась в этом ровном глухом шелесте, и мертвой тоской веяло от дикого безлюдья.
- Очнулся? – спросил он сам себя и заметил, что света в лесу стало меньше.  Темнота его не пугала, он был сыном, хозяином этой земли, видел здесь все, тонул и чудом остался живым, так что ему боятся какую-то там ночь. Не впервой.
Оглядевшись, понял, что и в забытье он полз или шел, но находился он сейчас в стороне от тропы, хотя направление и не потерял.
- Нужно идти – прошептал он, перевалился на здоровый бок и пополз.  
Сознание теперь покидало его часто. Метров сто – сто пятьдесят и он проваливался в черноту с разноцветными кругами и какой-то космической музыкой. Придя в себя, полз не обращая внимание ни на боль, ни на холод, только уговаривая в себе самом кого-то не терять быстро сознания.
  Недолог день в зимней тайге. Чуть-чуть выглянет солнце над верхушками деревьев, пробежит, быстренько над ними поливая страну холодными лучами – и снова спешит спрятаться в какой-то далекой жаркой стране. И этот день подходил к концу, к концу подходили и силы Семена. Очнувшись в очередной раз, он понял, что потерял ружье и тут же услышал звук, напоминающий волчий вой.
«Костер» - подумал, а может, и сказал он, окоченевшей рукой нащупывая в кармане спички. Коробок был на месте. Семену показалось, что он улыбнулся.
Поискав вокруг глазами, заметил трехрогую развилку талины, а рядом характерный длинный снежный сугроб, под которым наверняка лежит поваленное дерево. Подполз, разгреб снег и убедился, что оказался прав. Обломал сколько смог сухих веток, достал из кармана пачку от сигарет и сложил на развилке талины костерок. Это когда человек здоровый он рассуждает что правильно, что нет. Сейчас он делал все так, как запомнило его тело за многие-многие дни, что он провел в этой тайге. И костер на талине это не следствие его полу бредового состояния, а чтобы огонь не тонул в снегу. Когда сучки разгорелись, снял ножом со ствола кору и подложил в костерок. Туда же подбросил и сырых веток срезанных прямо с куста. Занимается такое сырье не враз но тепла от него больше. Правда, поправлять надо костер и сушняка подбрасывать. Ну, да если спать некогда и нельзя, беды в этом особой нет.
  Пока вовсе не стемнело, Семен еще раз огляделся, как будто надеясь увидеть что-то особенное, но все было как прежде - на километры ни дымка, ни зимовья, ни человеческого следа. Он закрыл глаза, а когда открыл сквозь кроны все еще проникал может быть последний в его жизни тусклый свет уходящего дня, бледно освещающий бесприютную одетую печальным снегом крохотную полянку и человека рядом со стволом поваленного дерева. Костерок догорал. Семен вынул из кармана два патрона разрезал острым охотничьим ножом гильзу и высыпал порох в одну из рукавиц толстой домашней вязки. Брошенная на угли рукавица некоторое время дымила, потом зашипела и ярко вспыхнула. Собрав вокруг ствола последние ветки и даже шишки, человек бросил их в огонь, решив при этом, что как только огонь погаснет, поползет дальше. Сонливое состояние стало овладевать Семеном. Приятная теплота разливалась по всему телу. «Теплеет», - мелькнуло в его затуманенном сознании. Тихая дрема туманила голову. Что-то смутное давно забытое то всплывало неясными обрывками в круговороте воспоминаний, то снова затухало и тонуло в картинках прожитой жизни: беленая печь, жена в синем крепдешиновом платьице, серая собака…… На мгновение он как бы очнулся. Старался и не мог усильями век разлепить глаза: точно они слиплись. Как свет, как вспышка молнии перед ночной бурей мелькнуло что-то знакомое, то ли облик, то ли голос. Но в воздухе висела мертвая тишина и прежнее оцепенение овладело им. Ему уже не хотелось открыть отяжелевшие веки. Опять дрема отуманила отяжелевшую голову и несвязные думы, точно легкие тени в лунную ночь бежали куда-то смутной вереницей.        
Что-то все же заставило Семена открыть глаза: вверху сквозь тонкий пар мороза холодно блестела Большая Медведица. Ему стало страшно.
Вдруг он отчетливо услышал крик. Неимоверным усилием воли, сбросив тягучую дрему, он приподнялся на локте, прислушался. Но вокруг только ветер шелестел. Ночь темная, глухая спустилась на притихшую тайгу. Холодная непроницаемая мгла ползла со всех сторон и все гуще и гуще заволакивала пустынную тайгу.
- Отеееец – донеслось из этой холодной мглы. – Отеееец!
Грохнул выстрел.
Семен вздрогнул и попытался крикнуть, но получился чуть слышный стон. В костре тлело несколько угольков. Он из последних сил, не гнущимися, и казалось скрипящими руками достал из кармана два патрона, острием ножа проделал отверстия в гильзах и бросил их на угли. Семен не думал, что его может убить, ему было важно, чтобы его нашли сейчас, до того, как его обгрызут волки.    

 

  Андрей бежавший по следу отца и давно понявший по «письму» на снегу все, что произошло, снова поднял вверх ствол и почти нажал на спусковой крючок, когда впереди, совсем недалеко, раздался глухой хлопок.
 Он тащил на себе обмякшего, но живого отца то плача, то смеясь. Тусклый свет висящего на руке фонаря почти погас, когда впереди он увидел такой же мечущийся по деревьям луч.
- Андрееей! – Неслось из-за распадка. – А-эй- эй-эй.
Но Андрей не мог кричать, силы оставались только на то, чтобы переставлять ноги под мысленную тупо стучащую в голове команду: «раз-два, раз-два, раз-два». А когда подбежавший к нему младший брат попытался подхватить отца, он прохрипел:
- Беги ….. врача….. срочно врача, беги Васька, я сам…..        

 

Николай Решетников
г.Новосибирск 2010г.

  Счастливый случай

 

«Многие считают медведя добродушным, неуклюжим увальнем,
который нападает на человека, поднявшись на задние лапы,
и идет на него, подставив под пулю грудь.
Если охотник будет надеяться на эту нелепость,
то он погибнет при первой же встрече с ним.
В действительности медведь очень ловкий,
сильный и коварный зверь с исключительно быстрой реакцией».

 

Ю. А. Герасимова «Охотничьи самоловы и самоловный промысел»

 

Стоя возле костра и помешивая в закопченном, видавшем виды ведре кипящую шурпу, я услышал громкий смех своих товарищей. Я повернулся и увидел их, идущих быстрым шагом по галечному берегу одной из самых красивых рек Якутии — Дянышке. Парни о чем-то громко говорили, жестикулировали и хохотали во весь голос. Я знал их как суровых, немногословных охотников, поэтому повод к такому веселью должен был быть необычайный.
— Привет, — стараясь перекричать шум горной реки, приветствовал я их издалека. Мне хотелось поскорее узнать причину их веселого настроения. — Как петли?
— А ты у Голдыря спроси, — смеялся мой брат Миша.
— Серега, что случилось?
Но друзья не спешили рассказывать. Сняв свои рюкзаки и патронташи и не переставая посмеиваться, они потребовали сначала накормить их. Я собрал стол, разлил в миски шурпу. После обеда мои товарищи немного успокоились, но как только их взгляды пересекались, они как будто вспоминали что-то и снова начинали посмеиваться.
— Братка, ты налил бы нам по маленькой, — попросил Миша, — за то, что мы сегодня установили мировой рекорд по бегу в болотных сапогах по пересеченной местности.
Они опять рассмеялись, да так, что один упал с чурки, на которой сидел. Я достал бутылку «Столичной» и налил всем по четверть кружки.
— Ну, за спорт! — произнес Сергей.
— Вы долго еще будете придуриваться? — обиделся я. — Что у вас там случилось-то?
И они, хохоча и утирая выступавшие слезы, перебивая друг друга, рассказали историю, которая с ними произошла.
Встав рано утром, они решили проверить петлю, поставленную накануне на лосинной тропе, которую нашли три дня назад в километре от нашего лагеря. Подходили осторожно. Еще издали они заметили сломанные деревца в том месте, где была насторожена петля. Поняли — лось попался. Самого лося видно не было, жив он или нет, оставалось не ясным. Зная по опыту, насколько опасен зверь в таком положении, раньше времени себя обнаруживать не стали, продолжая скрытно подкрадываться.
Каково же было их удивление, когда, выглянув из-за огромного выворота, надежно скрывавшего их от зверя, они увидели матерого медведя, пытавшегося утащить их лося. Медведь, занятый попытками сдвинуть с места привязанного металлическим тросом лося, ничего вокруг не замечал. Он злился оттого, что не мог справиться с тушей, рычал, иногда мотал головой и даже ударил лапой трухлявый пень.
Ружья были заряжены пулями, расстояние — не больше тридцати метров. Решили стрелять. Михаил, имевший на своем счету трех убитых медведей, жестом показал Сергею: «Стреляй ты». Сергей, никогда не охотившийся на медведя, заметно волновался. Мушка уже замерла на груди медведя, когда тот заметил движение за выворотом и без всякой подготовки неожиданно бросился бежать. Медведь успел сделать три прыжка вверх по склону распадка, прежде чем раздался выстрел. Косолапый споткнулся и упал. Он лежал в такой же позе, как обычно на полу лежат шкуры медведей — распластавшись по земле.
Охотники подошли сначала к лосю, осмотрели, убедились, что медведь его не погрыз, и только после этого направились к медведю. Тот не подавал признаков жизни. Решили покурить. Сняли рюкзаки, ружья поставили к дереву, чтоб не мешали. Докурив сигарету, Сергей подошел к медведю, намереваясь перевернуть его на спину, в удобное для снятия шкуры положение. Но стоило ему дотронулся до лапы косолапого, как тот мгновенно вскочил на ноги.
Все произошло быстро и неожиданно. Охотники без оглядки кинулись по тайге, не разбирая дороги, в одну сторону, медведь с такой же скоростью убегал в другую.
Через некоторое время обессиленные, тяжело дыша, они упали на мох и стали постепенно приходить в себя. Отдышавшись, решили вернуться за ружьями. Шли, озираясь по сторонам, с ножами в руках, постоянно останавливаясь и прислушиваясь к малейшему звуку. Медведя на месте событий не оказалось. Они успокоились, покурили и решили идти в лагерь за топором и мешками.
Подходя к лагерю, друзья развеселились, подтрунивая над собой.
— Представляешь такую картину, — смеялся Сергей, — ты видишь, как в сторону лагеря бегут без ружей два отважных охотника, снося на пути мелкие деревья и кустарники, а за ними… никто не гонится.
Конечно, хорошо то, что хорошо кончается. Но могло быть и иначе, ведь не зря говорят: «В тайге смерть бродит к человеку ближе, чем в другом месте».

  "Старый" гость

Был короткий и ласковый сентябрьский день. Совсем по-летнему пригревало солнце, золоченые паутинки носились в воздухе, бесшумно падали с деревьев первые листья. Но день этот был не обычный - в дом принесли телеграмму. Прочитав ее, отец о чем-то тихо поговорил с матерью и уехал в райцентр. По тем давним представлениям о жизни, считалось, что любая телеграмма приносит какое-то грустное известие, поэтому мы даже не спрашивали родителей, что в ней. А спустя неделю после этого события, за ужином отец сказал матери, что Он прилетает завтра.
Назавтра вернувшись со школы, увидели сидящего на табурете возле печки старика с седой бородой. Он был сух, плечист и высок. Улыбка у него была ласковая, глаза веселые, а голос удивительно мягкий.
Вечером выяснилось, что это родной дядя нашего отца. У нас оказался проездом в поселок Крест-Хальджай, что ниже по течению Алдана, где он до 1944 года отбывал срок в исправительно-трудовом лагере управления Дальстроя.
- Вот Толя решил перед смертью навестить могилки друзей-товарищей – говорил он вечером, сидя за столом. – Знаешь, снится мне каждую ночь барак наш номер три и так мне хочется увидеть своими глазами, что нет теперь его там. Может, когда увижу, что все снесли, то и сниться он мне перестанет. И умру тогда со спокойной душой.
- Конечно, перестанет, дядя Костя, давай помянем товарищей твоих – отец налил в граненую рюмку водку, протянул ее старику.
Старик степенно принял рюмку, перекрестился и медленно выпив, занюхал кусочком хлеба.
- Закусывай Дядя Костя – пододвигала к нему тарелки мать, все свое, домашнее.
- Благодарствую Галина, едок-то из меня не важный, половину желудка вырезали в сорок пятом в госпитале. Теперь и ем мало и хмелею быстро.
- Ничего – подбодрил отец. – Поспишь и снова как огурчик будешь.
Нам такие разговоры были не интересны и быстро поужинав, убежали по своим делам.
А когда вернулись взрослые все еще сидели за столом.
- Человек привыкает ко всякому положению …. – услышали мы окончание разговора.
На следующий день самый младший брат Мишка вернулся со школы раньше всех и один убежал в лес. Мы, услышав от деда это известие, поняли, что Мишка решил без нас проверить петли, которые были поставлены на зайцев.
- Вот гад! – выразил свое отношение к этому поступку Вовка.
Наскоро перекусив, собирались и мы в лес.
- Внучки, а меня с собой не возьмете? – попросил дед Костя.
Мы пожали плечами, не жалко мол, пошли.
В лесу дед трогал руками кустики, гладил их и что-то шептал. На пышном брусничнике встал на колени и узловатыми пальцами греб по зелени брусничника. Потом разглядывал крупные красные ягоды лежащие на ладони, дул, на них, чтобы сбросить с руки сухие листики и прочий сор и кидал ягоды в рот.
Мы терпеливо ждали, когда он встанет.
Вдруг услышали впереди громкий плач.
- Мишка – крикнул Володя, и мы со всех ног кинулись на звук его плача.
Мишку застали стоящим над наполовину сменившим окрас зайцем, на шее которого была затянута проволочная петля другой конец был в руке маленького Мишки.
- Ты что орешь?! – налетел на него Вовка.
Мишка буквально рыдал, вздрагивая всем телом.
Дед молча прижал своей большой костлявой ладонью Мишкину голову к себе и тот через несколько секунд успокоился.
- Что случилось внучек – спросил дед.
- Я его – Мишка кивнул на зайца – живым хотел домой привести, а он по дороге умер – и снова заревел.
- Успокойся – ласково сказал дед, поглаживая Мишку по голове.
Мы все четверо стояли над зайцем и только один понимал, что случилось жестокое убийство. Грустно глядя, как ветерок шевелит мягкую шерстку на мертвом зверьке дед, наверное, видел сейчас маленького мальчика тянущего на петле зайца, который упирается сильными ногами, прыгает, рвет тонкую кожицу на шее торчащим концом проволоки и плачет как ребенок. На мертвых уже глазах зайца на самом деле были слезы.
Когда Мишка перестал плакать дед снял петлю с шеи зайца и сказал:
- Садитесь внучки – и сам сел на мшистый старый пень.
- Хочу я вам рассказать не сказку – начал он, - а быль старую, старую. Раз уж вы охотники то обязательно должны ее знать, что бы потом, когда сами станните стариками, рассказать своим внукам, а те расскажут своим.
Так вот, наши предки славяне считали, что над седьмым небом в «хлябях небесных» есть остров и на том острове живут прародители всех птиц и зверей: «старший» олень, «старший» заяц и так далее. Их они называли еще «старыми» потому, что в прежние времена слово «старый» совсем не обязательно означало «дряхлый», как ныне, а означало - «матерый».
Так вот, предки наши считали, что именно на этот небесный остров улетают осенью перелетные птицы. Туда же возносятся души зверей, добытых охотниками, и держат ответ перед «старшими» - рассказывают, как поступили с ними люди. Соответственно и охотник должен был благодарить зверя, позволившего взять свою шкуру и мясо, и ни в коем случае не издеваться над ним, не причинять лишних мучений. Тогда «старшие» скоро отпустят зверя назад на Землю. Позволят снова родиться, что бы не переводилась рыба и дичь на Земле.
Мы сидели притихшие хоть и мало, что поняли тогда.
- Ну, что Миша, если ты охотник то поблагодари этого зайчика и попроси у него прощения за то, что причинил ему боль.
Мишка снова заплакал.
- Ладно, сегодня не нужно, я сам за тебя это сделаю – сказал дед. – Но в будущем вы всегда должны делать так, как делали наши предки, понятно?
- Да – ответил за всех старший брат.
Обратно шли через старую деляну, где скудные лесные травы уже упали по велению осени. Ржавые листья, издалека принесенные ветром, не укрывали черных проплешин оставленных кострами, где лесорубы сжигали сучья. От леса здесь остались пни да брусничник да хилые кустарники кое-где. На влажных прогалинах, как капли крови краснели россыпи брусники.

 

  НЕОБДУМАННЫЙ ВЫСТРЕЛ.

                        Необдуманный выстрел.
   Этот случай я решил изложить в газете, для того чтобы каждый стрелок-охотник, прежде чем произвести выстрел по птице и по зверю.  Должен, моментально решить для себя,  достигнет ли его заряд дроби  или пуля цели, не сделает ли он подранка, от чего зверь или птица, пройдя или пролетев  N-ое количество метров, погибнет. Только четко обдуманный и прицельный выстрел может этого избежать.Случай этот произошел не со мной, тогда я еще начинал свою охотничью тропу. Действия происходили в конце лета в селе Ворогово, где я тогда проживал. И если некоторые данные мною могут быть немного различаться с настоящими фактами.  И  статью эту прочитают, свидетели тех событий. То прошу  прощения прошло много лет, и я пересказываю то что услышал от других.  
    Как я уже писал, дело происходило в конце лета. Совхоз наш занимался: выращиванием крупно-рогатого скота; охотничье-рыболовным промыслом и разведением черно-бурых лисиц. Было две зверофермы новая и старая. Новая находилась с одной стороны деревни, где преобладали поля. А старая с другой стороны, и находилась полностью в лесу, и была немного удалена от поселка. В то время охотниками еще добывалось в достаточном количестве лосей и оленей, и они в летнее время хранились в специальном леднике, находящимся в 50 метрах от фермы.Вот к этому пленящему мясным запахом мерзлотнику, направил ночью свои стопы 5-6-ти  летний медведь. Хранилище было поверх досок оббито сеткой, и зверь начал прорываться к мясу. Этот звук услышал пожилой сторож, который на конуне принял не одну стопку спиртного. Он вышел с двухстволкой в руках, и вместо того чтобы выстрелить вверх, навел на темное пятно стволы, произвёл дуплет. Медведь взревев от боли, ломая кусты, скрылся в лесу, а сторож пошел обратно досматривать свой сон.На следующий день он рассказал  приехавшим рабочим, и в последствии это стало известно местному охотнику Алёхину. Приехав на место, Алёхин обнаружил на месте следы крови, и по этому признаку определил, что медведь сильно ранен и его надо добирать. С ним была собака, и он пошел по направлению, которое определял по следам кое-где оставленным раненным медведем. Что его побудило пойти на это одному, не взяв с собой еще подмогу, история умалчивает, но он пошел. Врезультате пройдя метров пятьдесят в глубь леса, он вдруг услышал сзади шум и рёв. Медведь появился так неожиданно, что охотник не сделал ни одного выстрела. Зверь повалил его на землю и стал терзать. И только чудо его спасло , собака убежала в перед по  медвежьему следу, но подранок сделав круг, залег радом со своим следом. Итолько верный пёс услышавший звуки борьбы, прибежал и стал хватать зверя за зад, не дав ему окончательно растерзать хозяина. Зверь убежал. У охотника были очень серьёзные раны. Почти вся его кожа с головы была содрана, но глаза не пострадали. У него хватило сил доползти до зверофермы и его на тракторе доставили в больницу и на вертолете отправили райцентр.
  Так как был самый сезон сбора грибов. Это дело оставлять без внимания было нельзя. И за дело взялись: один представитель рыбоохраны Иван и наш охотоирспектор Сергей.  Время было еще только 12 часов и они направились в лес. У Ивана была двухстволка, а Сергей пошел с карабином.  Они дошли до места где Алёхин столкнулся  с подранком, разошлись в разные стороны и не теряя друг друга из виду, пошли прочесывать лес. Пройдя с километр начались небольшие возвышенности, и Сергей на несколько секунд потерял из виду Ивана спустившегося в низину. Когда Сергей поднялся на холм, то увидел лежащего на земле Ивана, а сверху над ним нависал здоровенный медведь, который уже принялся терзать напарника!!! Расстояние до них  было метров пятьдесят, но выстрел сверху вниз мог задеть напарника. Сергей быстро сбежал в низ, и прицельным точным выстрелом в позвоночник поразил зверя. Этим выстрелом он спас жизнь напарнику, потому как подранок успел уже нанести серьёзные раны на голове Ивана и покусать изрядно его тело.В первую очередь Сергей дотащил раненого друга до техники и доставил его в больницу. Сам взял себе помошника, вернулся, сняв шкуру, освежевал медведя, и перевёз все в посёлок. Но из-за того что стояла сильная жара под 30 градусов и пережитого стресса, он пришев проведать друга в больницу, сам потеряв сознание попал в неё. Так закончилась хоть и с хорошим концом, не очень приятная история.
  P/S  Охотник прежде чем сделать свой выстрел, реши  для себя, будет ли он точным!!!! Ведь хорошо то , что хорошо кончается!!!!!                          Залогин Виктор.Напечатан в РОГе №37 2009 ГОД.

  ГУСИ. СТАТЬЯ ВТОРАЯ.

                         

  СОБОЛЬ

               Соболь.
   Те, кто занимаются профессиональным и любительским промыслом, прекрасно поймут мои ощущения, когда  охотник видит попавшегося в капкан любого зверя. Такое ощущение может испытать только охотник, который занимается таким промыслом.
 Проживая свои молодые годы на севере, я рано начал самостоятельно охотится, и даже не помышлял, чтобы можно самому поймать соболя. У моего отца был охотничий участок на противоположном от поселка берегу Енисея. Естественно я постоянно помогал ему: строить новую избушку; таскать и устанавливать капканы; добывать рябчиков для привады; самостоятельно ходить по путикам и проверять капканы. Но кроме белок и кедровок мне ничего больше не попадалось. В среднем за сезон отец  добывал до двадцати соболей. Поэтому мечта поймать самостоятельно этого зверька, теплилась у меня где-то в нутрии.
   Естественно я не сидел без дела. Я ставил петли на зайцев, силки на куропаток, белковал со своей лайкой. В среднем за зимний сезон я добывал до десятка зайцев, около двадцати куропаток и  около 50-60 белок, шкурки которых естественно сдавались вместе с отцовыми. А также ставил сети и ловил рыбу.
   Но мечте моей всё равно дано было сбыться, это был последний сезон, который я проживал на севере, в конце зимы я должен был переехать обратно в Москву, уехав оттуда в школьном возрасте.
    По осени, когда вся птица вылетала из леса на дороги поклевать камушки (практически все тетеревиные  (Tetraonidae) которые питаются грубой пищей: хвоёй, почками, чтобы желудок мог это переварить, заглатывают мелкие камушки, которые помогают перетереть эту еду). Многие охотники, включая и меня , зная эту их слабость, носились, кто на чём по дорогам, в надежде подстрелить: глухаря, тетерева, рябчика или копалуху.  И вот я встав затемно, взяв мелкашку и ружьё, сев в мотоцикл «УРАЛ», поехал на поиски дичи. Проездив до полудня, я добыл одну копалуху и с десяток рябчиков. Глухарей выдел пару раз, но таких как я носящихся по лесным дорогам охотников, повстречал раз пять, и  поэтому напуганные птицы сразу срываясь с земли не садясь на дерево, скрывались в лесу. Решив немного перекусить, разжег костёр, вскипятив чайник, я сидел и поглощал в себя ароматы леса, и перебирал в памяти все события этой охоты. И тут меня осенило, мне очень много попадалось  следов соболя, его парные следочки были практически везде. Я понял, что у них сейчас самая большая активность, обходя большие территории, они метят свои охотничьи участки или просто мигрируют за перемещением проходной белки, следы которых тоже было в немалом количестве. И я решил, раз у них такая большая активность, поставить на них капканы, тем более что привада у меня есть. Немного покатавшись, теперь уже больше обращая внимание на то где можно было бы проложить путик с капканами. Выбрав место, решил приехать туда завтра.
  Наутро плотно позавтракав, я отобрал двадцать капканов с хорошими пружинами, из тех, что не взял с собой на охоту отец. Собрав необходимый инструмент, закинув за плечи мелкашку,  на мотоцикле  поехал в лес. Приехав в выбранный участок, я стал размышлять: Ведь путик у меня будет временный и его не надо делать капитально, причиняя вред  деревьям. Крышу над капканами я не стал делать, а взбежик с капканом не стал прибивать  к дереву, а подпирал прочной рагатулиной. Только палку, с которой на веревочке свисала  привада,  размещенную немного выше, пришлось прибивать на два гвоздя. Благодаря такой облегченной конструкции, я свои двадцать капканов поставил за три часа. Расстояние между капканов я делал примерно 50-60 метров, а так же, не забывая делать между ними заметные только мне зарубки, чтобы безошибочно следовать по путику, если снег заметёт тропу. Но вот мой охотничий путик готов, проверить его я решил через день.
  Снег не растаял, а наоборот еще немного подсыпал. И вот я снова в лесу, первый капкан пустой, иду дальше. Ух ты впереди я увидел свежий след соболя, сердце усиленно заколотилось, скорей бы дойти до следующего капкана. Но увидев что он стоит настороженный расстроился. А след тянул прямо к нему, соболь сделав два круга вокруг ели, подошел к взбежику, поднявшись осторожно до середины, спрыгнул вниз. Наверно запах исходящий от капкана насторожил его. И  тут я догадался, в чем причина, капканы надо было проварить в еловых ветках. Ведь у бати, почти все капканы находятся круглый год в лесу,  а эти висели в кладовке и впитали в себя отпугивающие зверька запахи!!! И расстроенный пошел дальше, надеясь, что запах свежего рябчика пересилит все остальные, и соболь попадется в капкан. Пройдя метров двадцать, я вновь увидел след соболя идущий параллельно моему путику. Но тут меня опять ждало разочарование, в капкан попалась кедровка, и соболь мало того что съел её полностью, но и сдернул с проволоки висящий над капканом кусочек рябчика. Насторожив заново капкан и подвесив очередную порцию привады, я пошел дальше. Надеясь, что соболёк ходивший по капкану, теперь уже не будет так осторожен. Не доходя немного до семнадцатого капкана, я увидел вновь след соболя. Этот капкан как мне казалось, стоит на самом удачном месте. Небольшая поляна в середине которой стояла большая разлапистая ель, ветви которой были такие широкие и густые, что создавали естественную крышу над капканом. Когда я настраивал свой путик, обратил внимание не  только на эту ель, но и на то что тут был перекресток  из соболиных следов, и я понял что это удачное место для капкана. И чутьё не подвело меня.
 Как только я вышел на край поляны, а увидел висящим  в низ головой во всю свою длину попавшегося в капкан соболя. Мороз был минус семь градусов и естественно в таком положении он замерз. Я гигантскими прыжками подлетел к нему, аккуратно разжал душки капкана, прижал его тушку с мягким  мехом к своему лицу, поцеловал его. И тишину леса нарушил мой крик победителя, я скакал по поляне  и не верил, что я самостоятельно поймал первого в жизни своего соболька!!!
  Капканы я поставил в начале ноября, а в конце января их снял, добыв за это время 24 белки четыре соболя, одного из которых у меня кто-то предательски украл прямо из капкана. Но и бог ему  судья. Это деяние не очень расстроило меня. Мне хватило и этих трофеев. Одно огорчало, что мне приходилось из этого красивого и богатого разной дичью и зверем края.
  Но север мне дал много, и научил многому, и я очень рад, что моё детство прошло в этом замечательном крае. Хоть я и проживаю теперь в большом мегаполисе, многие приобретённые там  навыки, до сих пор очень мне помогают. Люди которые хоть немного прожив в разных краях бескрайнего севера поймут, какие у меня чувства на душе, связанные с воспоминанием о нём!!!!             Залогин Виктор.напечатано в №49 РОГа 2009ГОД.
 
                                               

  ГУСИНЫЕ ИСТОРИИ.

Думаю, у любого охотника никогда не сотрется из памяти первый трофей, добытый самостоятельно. Воспоминания эти остаются на всю жизнь, и нет-нет да и выплескиваются в кругу коллег за рюмкой чая.
Вот так и мне не забыть первого гуся, не забыть тех ощущений, испытанных при виде пикирующей после выстрела птицы, и чувства гордости, переполнявшего мой насыщенный адреналином организм, когда я проводил рукой по перьям, запорошенным снегом.
                                                                       Мой первый гусь
Проживал я тогда на севере Красноярского края, в селе Ворогово. Учился в девятом классе.
Охотничий сезон в наших краях начинался с прилётом первых водоплавающих птиц, а вот закрывался строго по срокам. Прожив на Севере не один год, собираться на охоту я начинал только тогда, когда лично видел прилетевшую дичь. Так случилось и на этот раз. 3 мая появились первые лебеди, а четвертого в небе раздался долгожданный гусиный крик.
С этого момента началась подготовка. Из кладовки я извлек шесть фанерных профилей и решив, что этого мало, смастерил еще столько же. Патроны для такого случая снаряжались заранее, не спеша, с января месяца, по вечерам, в охотку по пять-десять за вечер. И уже к весне их накапливалось порядка 500-600 штук. К тому же снаряжал я их в расчете на батю, разве мог я забыть его, привившего мне охотничью страсть? Да и он был уверен, что сын его не забудет.
Так вот. Время - начало мая, снега - по пояс. Посоветовавшись с другом, решаем выехать верхом на лошадях, поискать в полях первые проталины.
Первый выходной выпал на 9 Мая. Вся деревня, включая родителей, собралась утром пойти к клубу на празднование.
Оседлав жеребца, прикрепив к седлу профили и надев рюкзак с провизией, я отправился к другу. Вылазка наша намечалась однодневно-разведывательной, поэтому много вещей брать не стали.
Где верхом, где ведя в поводу коней, мы вклинивались в белоснежные поля…
И вот три часа пути позади… Время подходило к двенадцати, когда, наконец, впереди обозначились две хорошие проталины, разъединенные небольшой полузамерзшей лужей. Отметив место, решаем проехать с полкилометра вперед. Чуть дальше, метров триста, на пригорке обнаруживаем еще одну, но гораздо меньше первой и без воды.
Осмотревшись с пригорка в бинокль и не заметив больше подобных проталин, возвращаемся на прежнее место.
Разгрузившись и расседлав коней (седла мы используем на охоте как сидения), отгоняем их метров за сто, привязав за длинные веревки в овражке с прошлогодней травой. Посовещавшись, решаем организовать два скрадка по обеим сторонам лужи, а профиля поделить поровну, выставив их у каждой проталины.
Наконец все приготовления завершены. Теперь можно перекусить, не грех и 9 Мая отметить, праздник хороший, отчего же не поднять сто граммов за наших дедов, за всех, кто приблизил эту Победу?
К сожалению, как иногда случается, напарник уважал больше водочку, чем охоту, что привело к печальному исходу - его быстро развезло. Я, твердо решив добиться своей цели, ограничился парой стаканчиков и забрался в скрадок.
Часам к трем дружок, видимо, опустошив водочный запас, закинул на плечо седло и продефилировал в сторону коней. Оседлав мерина, он запрыгнул в седло и, покачиваясь, двинулся в сторону деревни. Я же остался ждать своего часа, перезарядив забытое напарником ружье мелкой дробью…
Стрелки часов приближались к пяти, когда, обернувшись к жеребцу, я заметил вдали небольшую цепочку в небе, двигающуюся в мою сторону. С замиранием сердца я приник к окулярам бинокля – да, это были они, восемь летящих гусей. Весь сжавшись, я наблюдал за ними через щели скрадка. Не долетев метров пятнадцати до жеребца и, видимо, испугавшись его, птицы отвернули на ту проталину, с которой я осматривал местность. Разочарованию моему не было предела, однако вскоре я успокоился, здраво рассудив, что они все равно вернуться сюда, ведь мои проталины намного лучше и вдобавок наполнены водой.
Напрасно прождав часа полтора, решаю попробовать их подманить. В то время гусиных манков у меня не было, поэтому манил их с помощью рта, как учил один опытный гусятник.
Прокричав пару раз, я глазам своим не поверил - гуси поднялись на крыло и полетели в мою сторону. Я весь сжался… Вот они уже над профилями… Мне бы их пропустить и бить под перо, но опыта у меня в то время не было. Едва они поравнялись со скрадком на высоте 40-50 метров, я выцелил одного и произвел дуплет. Растревоженные птицы, подняв крик, продолжили свой полет, а я кричал им вслед: «Падай, падай!» И, наверное, наверху меня услышали. Один гусь стал отделяться от стаи, отклоняясь левее, и, пролетев небольшой редкий лесочек, спикировал на поле.
С криками и воплями я ринулся в сторону коня, чтобы верхом добраться до своего трофея. Но не всё оказалось так просто. Проскакав сотню метров, я направив его в прогал между деревьями, когда увидел сбитого гуся, чернеющего на снегу. А над ним кружило воронье…
Ударив коня под бока, я стрелой понесся к долгожданному трофею, которого мог лишиться за просто так. Но не тут-то было… С виду ровная заснеженная целина таила под собой глубокую ложбину, в которую конь провалился по грудь. Спрыгнув, я попытался тащить его за поводья, однако метров через пять сообразил, что при таком темпе от моего гуся вороны оставят одни кости.
Где пешком, где ползком я начал приближаться к желанному трофею, на ходу стреляя в сторону падальщиков. Задыхаясь, из последних сил я рухнул возле него, дрожащими руками ощупывая птицу. Счастью не было предела – гусь был цел и невредим! Моя скорость и выстрелы не дали воронам сделать свое пакостное дело.
Нежно прижав к себе птицу, я пополз обратно. Коняга мой, отчаянно взбрыкивая в снегу, за это время смог развернуться и добраться почти до края ложбины. Уже вместе, барахтаясь и оступаясь, мы выбрались на твердый грунт.
Вскоре, приторочив к седлу нехитрый скарб, я не спеша трусил домой.
Проезжая по деревне с одного края в другой, я с гордостью выслушивал поздравления односельчан. Губы невольно растягивались в улыбку, ведь это был не только первый в моей жизни гусь, но и первый добытый на всю деревню!

 

Радости отца не было предела! Он знал, что я настырный. И если что задумаю - не отступлюсь! Приняв поздравления и передав коня бате, я рванул ощипывать свой трофей, чтобы к праздничному столу мама успела приготовить еще одно блюдо - из дичи, которую добыл я.

 

                                                          Заколдованная птица
Вспоминая те северные охоты и рыбалки и сравнивая их с теперешними, мне кажется порой, что раньше всё было намного проще. Ни тебе электронных манков с полуобъёмными профилями, ни всяких твистеров, воблеров, поролонок и других разных прибамбасов, без которых сейчас не может обойтись современный охотник и рыбак! Тогда же гуси реагировали на нераскрашенные фанерки, а хищная рыба бросалась на простую аллюминевую ложку.
Весенний период охоты на Севере был самым любимым у меня. Количество разновидностей пернатых весной гораздо преобладает над осенним. Ровными шеренгами над полями носятся красивые шилохвости; парами пикируют кряковые и гоголи; стайками, со свистом пролетают чирки-свистунки и чирки-трескунки; изредка попадаются длиношейные крохоля; встречаются и серые утки, а также не менее красивые широконоски.
Но это всё будет чуть позже, когда совсем закончится долгая зима, которая уже на исходе, пока же на полях по колено снега, порой задувают холодные ветры и не ко всякому месту охоты можно пробиться.
И все же гуси уже появились.
На это раз решено забраться как можно дальше в поля.
Вездеходной техники в те годы, естественно, у нас не было, поэтому в очередной раз седлаем коней.
Путь то и дело преграждают многочисленные низины, где под снегом таится стылая вода. Пробуем пробиться берегом Енисея, здесь бровка уже достаточно оттаяла. На этот раз напарник попался настоящий, и я надеялся, что поездка пройдет благополучно.
Так, по берегу, мы пробиваемся часа три, порой форсируя встречавшиеся низины и овражки ползком. Коней приходится привязывать к длинным веревкам, заставляя по одному перебираться к нам.
Вскоре путь преградила большая протока, пришлось вдоль неё уходить в поля. И что удивительно, чем дальше мы углублялись, тем больше становилось проталин. Настроение, естественно, резко ползет вверх, хотя порой омрачают его низинки, мешающие продвижению.
По пути, не слезая со своего жеребца, приученного к выстрелам, удалось даже добыть пять ондатр на забереге.
Спустя час перед нами открылся изумительно широкий, метров пятидесяти, разлив с большой проталиной. Решаем остановиться здесь.
Разгрузившись, отводим лошадей за добрый километр.
И вот, соорудив два скрадка на расстоянии ста метров друг от друга и расставив между ними фанерные гусиные профили, затихаем в ожидании.
Погода, конечно, нас побаловала в этот раз, выдалась ясной. Берег Енисея, где вот-вот должен был начаться ледоход, хорошо просматривался без бинокля. И когда обратив взор по течению реки, я заметил на расстоянии не менее полкилометра одинокую точку, не сомневаясь понял - это гусь. Сложив обе ладони у рта, я стал манить его, и он отреагировал, медленно потянув к нам.
С напарником у нас уговор: к кому ближе птица, тот и стреляет.
И вот из точки начинают вырисовываться очертания гуся. Без облета птица стала снижаться со стороны напарника. Выстрел раздался в момент посадки. Гусь, да еще и гуменник, добыт!
Определили мы его среди фанерок, подперев голову рогулькой.
Выпив по стопочке за удачу и немного перекусив, вновь разбегаемся по скрадкам. Время к шести, через час уже можно выдвигаться к коняшкам, ставить палатку для ночлега. Но за час еще многое может произойти. И в самом деле, вскоре я вновь замечаю точку. Всё идет по прежнему сценарию с одним исключением: напарник по-джентельменски пропускает гуся в мою сторону. Гуменник, расправив крылья и пронесшись над профилями наподобие истребителя, садится прямо напротив моего скрадка, на расстоянии метров сорока. В одном стволе вложен патрон с четырьмя нолями, а в другом - с единицей. Не знаю, как получилось, но после выстрела гусь сидит как ни в чем не бывало, после второго ситуация не меняется.
Дрожащими руками, не отрывая взгляда от гуся, который спокойно идет в сторону профилей, перезаряжаю ружьё. Выцелив, снова стреляю. Да заколдованный он, что ли?! Что же это такое?
Гуменнику, наверное, надоело сидеть под градом моей дроби. Расправив крылья, он начинает разбегаться, когда мой очередной выстрел слился с выстрелом напарника. Гусь упал замертво. Что это было, я так и не понял! Наверное, дробины просто облетали его, но почему он сразу не улетел, тоже так и останется загадкой.
Подхватив свои трофеи и вещи, мы отправляемся устраиваться на ночлег. Вечерняя охота удалась! А когда подходили к предполагаемому становищу, природа сделала нам еще один подарок. Обернувшись на шум крыльев, мы заметили летящих лебедей. Грациозные птицы на фоне заката солнца представляли собой такую завораживающую картину, что, раскрыв рты, не шелохнувшись, мы долго провожали их взглядом.

 

Виктор Залогин.

 


Переход по рубрикам

Самые популярные



Сейчас на сайте

На сайте 1 гость.

Сейчас в чате

В чате никого нет.